Дело умных — предвидеть беду, пока она не пришла.
Дело храбрых — управляться с бедой, когда она пришла.
Питтак

Второй прорыв в минном деле опять совершили немцы, разработав к началу Второй мировой войны авиационные неконтактные донные мины типов С, Д, Т, RNH и массово применив их, сначала против англи­чан, а затем и против советского флота. «Зародышем» прорыва были те самые 70 авиационных мин, которые Германия поставила в Рижском заливе еще в годы Первой мировой войны. Тогда применялись якорные контактные мины. Теперь были созданы принципиально новые образ­цы. Одним из разработчиков неконтактных магнитных взрывателей мин и торпед стал Вальтер Герлах — ведущий немецкий физик-эксперимен­татор. В ходе войны он возглавит немецкий «атомный проект». Одним из тех, кто противостоял Герлаху, был физик Игорь Курчатов. Таков был уровень схватки.

Мы тоже понимали, что постановка мин с самолетов в ряде случаев может быть сверхэффективной, и разработку первых авиационных мин начали в середине тридцатых годов. Но мы занимались доработкой якор­ных гальваноударных мин для использования с самолетов: сваривали жестяные обтекатели, кроили грузовые парашюты. Мину обр. 1912г. в авиационном варианте назвали МАВ-1, а мину обр. 1926г. — МАВ-2. В 1937г. по проектным чертежам Остехбюро выпустили рабочие черте­жи на мины МАВ. Все технические вопросы решали профессор Крас­ноперов и конструктор Пегов. В 1938г. изготовили первую партию мин. Этим и ограничились. В войне их применяли в ограниченном количе­стве. Из-за больших габаритов их подвеска под самолет оказалась за­труднительной. Для авиации нужно было создавать принципиально но­вые мины. Такой миной стала МИРАБ, но к началу войны их успели изготовить менее сотни.

Но гальваноударную якорную мину с минрепом и щеколдой для авиации мы все-таки сделали. И сделал ее Гейро Абрам Борисович. Он даже шагнул далеко вперед: его мина АМГ-1 была беспарашютной, что обеспечивало высокую точность и большую скрытность постановки. Но она, конечно, была легко вытраливаемой, ей не хватало противотральной стойкости. Немцы применяли сначала магнитные замыкатели, за­тем магнито-акустические, и в конце войны магнито-гидродинамичес­кие. Они перешли и к беспарашютным минам. Замыкатели имели ме­ханизм кратности, отсчитывающий прохождение над миной до 24 кораблей, прежде чем замкнуть боевую цепь. Плюс к этому, для затруд­нения траления, замыкатели подключались к боевой цепи приборами срочности — часовым механизмом, отсчитывающим по заданной про­грамме часы и сутки задержек и пауз. Помнится, в середине пятидеся­тых годов при изучении немецкого языка в училище нам давали для со­вершенствования практики перевода ксероксы страниц из описаний немецких мин. До сих пор в голове сидят всякие замыкатели, клепзюдры, амортизаторы и поляризованные реле. А тогда...

Эти мины «берегли» секреты своей конструкции. В них были сюр­призы и ловушки, гарантировавшие уничтожение мин при разоруже­нии, при этом ловушки имели свои специальные подрывные устройства, их конструкция постоянно менялась.

Для смягчения удара, передаваемого этим тонким механизмам в мо­мент приводнения, немцы размещали их на специальной раме в кардановом подвесе с помощью многочисленных амортизаторов — пружин. Массовое применение авиационных донных неконтактных мин было для нас полной неожиданностью. Справедливости ради отметим, что в этой области мы тоже не были совсем новичками.

Первыми разработали магнитные мины англичане и применили их еще в Первую мировую против немецких подводных лодок и в револю­ционной России. Снижению эффективности магнитных мин способ­ствует размагничивание кораблей. Эти работы тоже впервые проводи­лись в Англии. В 1936г. даже был организован Комитет по разработке контрмер по борьбе с неконтактным минно-торпедным оружием. В ча­стности, был предложен метод обмоточного размагничивания кораблей и способы компенсации широтных и курсовых изменений магнитного поля. Выводы, правда, были сделаны противоположные — лучше, мол, вызывать преждевременное срабатывание взрывателя мины. Ошибка англичанам дорого стоила — на подходах к английским портам в тече­ние 1939— 1940 годов погибло огромное количество судов общим водо­измещением около 1 млн.т. Англичане быстро сориентировались, но немцы ответили совершенствованием взрывателей. На «минном» поле развернулась интеллектуальная борьба.

Примерно в этот же период аналогичные работы по размагничива­нию кораблей проводились и у нас в стране. Известный магнитолог, геофизик, профессор Розе Н.В. в двадцатых годах занимался борьбой с не­контактными магнитными минами. В 1925г. была создана специальная группа научных работников во главе с профессором Кулебакиным В. К. для систематических исследований полей судов как фактора, воздейству­ющего на взрыватели магнитных мин, и разработки средств борьбы с ними. Материалы работы группы послужили исходными данными для разработки мин и тралов, а также проведения исследований в обеспече­нии размагничивания кораблей. В частности, в план работы научных ис­следований на 1937г. в Ленинградском Физико-техническом институте (ЛФТИ) были включены темы: «Разработка приборов, предохраняющих корабль от взрыва неконтактных мин» и «Магнитная якорная мина». Поставленные задачи были решены к концу 1939г. Размагничивающее устройство конструкции ЛФТИ уменьшало магнитное поле кораблей в десять и более раз и полностью защищало от магнитных мин. Выдающу­юся роль в создании устройства сыграли Александров А. П., Гаев Б. А., Курчатов И. В., Регель В. Р., Степанов П. Г., Тучкевич В. М.

Итак, еще с 1940г. можно было начинать массовое обследование кораблей и принимать необходимые меры. Но 1940г. был потерян. Толь­ко в декабре вышло решение Главного Военного Совета ВМФ, предпи­сывающее установку защитных устройств на линкорах, крейсерах, эс­кадренных миноносцах и тральщиках в течение 1941г. К началу войны работы были, мягко говоря, не завершенными. Более того, по воспоми­наниям Александрова А. П., действенным толчком к началу работ было совещание у главкома ВМФ только в апреле 1941г. Председательство­вал адмирал Кузнецов Н. Г., присутствовали адмиралы Галлер Л. М„ Иса­ков И.С., все командующие флотами и флотилиями, а также Жданов А. А., который от Политбюро курировал флотские вопросы.

Кузнецов Н.Г. выразил сомнение в возможности выполнения ра­бот по размагничиванию в 1941г. из-за недостатка кабеля для изготов­ления «систем ЛФТИ», необходимость отрывать корабли от текущей службы. Но тут резко выступил Жданов А.А. Надо полагать, он был в курсе трудностей борьбы англичан с немецкими магнитными минами, потому в резкой форме настоял на проведении этих работ немедленно.

Об этом совещании флотоводцы в своих воспоминаниях дружно забыли упомянуть, но зато постарались отметить заслуги Александро­ва А.П. Наверное, чтобы замять конфуз: ведь ни один размагниченный корабль на донной мине во время войны не подорвался. С размагничи­ванием кораблей мы немножечко проспали. Но и упрекнуть в чем-то руководство ВМФ нет никаких оснований: слишком много было не менее серьезных проблем для срочного решения. Особенно после русско- финской войны. Например, за всю войну наши подводные лодки сумели выпустить всего 11 торпед, да и то образца 53-27. Даже курко­вые зацепы для стрельбы торпедами 53-38 установить не успели. Но и это еще не все. Из 11 торпед в цель попали только 2. До размагничива­ния ли кораблей было руководству ВМФ, когда подводные лодки топи­ли суда противника только артиллерией...

Мы гордимся тем, что в первый день войны наш флот не потерял ни одного корабля, организованно отразив налеты фашистской авиа­ции. Но в ночь на 22 июня самолеты противника сбросили десятки дон­ных мин вблизи основных наших военно-морских баз. Гибель наших кораблей была отнесена по времени от начала войны менее чем на сут­ки. Уже ночью 23 июня в устье Финского залива подорвался на мине и затонул эсминец «Гневный», спустя 2 часа невдалеке от него наскочил на мину крейсер «Максим Горький». Шедший ему на помощь траль­щик «Шквал» подорвался на мине и затонул. Несколько кораблей подо­рвалось на Черном море и на реках.

Немцы рассчитывали авиационными неконтактными донными ми­нами парализовать Балтийский и Черноморский флоты. И надо при­знать, что недооценка донных мин нам дорого стоила. Эхо минной вой­ны звучало долго. Чего стоила гибель линкора «Новороссийск» в 1955 г., когда, казалось, все было протралено! Конечно, это был не специ­ально задуманный взрыв. Скорее всего взорвалась мина, имевшая «сбой» в часовом механизме, который заклинило от удара при привод­нении и который вдруг «пошел» от какого-то сотрясения. Важно не это. Предпринятый после гибели линкора тщательный поиск позволил в ко­роткое время обнаружить еще 20 мин в обследуемой акватории. Да и совсем недавно, в 2003 году «следопыты» нашли под Севастополем бое­вую мину и «готовили» ее для сдачи в металлолом...

В бой с минами флоты вступили организованно. Немедленно вспом­нили о размагничивании и сделали то, что могли сделать еще год назад. Катерники для очистки фарватеров использовали глубинные бомбы. Но самую опасную работу стали выполнять флотские минеры и специали­сты промышленности. Первую неконтактную донную мину разоружи­ли под Очаковым капитан 3 ранга Иванов И.И. и капитан-лейтенант Квасов Н.Д. Мина оказалась типа «С» и не имела «ловушки». Следую­щую мину разоружали под Новороссийском старший лейтенант Бога­чек С.И. и военный инженер Лишневский Б.Т. Оба погибли при разоруже­нии. И при очередном разоружении, теперь под Севастополем погибли капитан 3 ранга Иванов И.И. и капитан-лейтенант Ефременко И.А. Да­лее решено было разоружение производить под водой. Это сделали капитан-лейтенант Охрименко Г.Н. и водолаз мичман Викулов Л.Н. Так была вскрыта тайна магнито-акустической мины. Разоружение вражеских мин производилось на всех флотах. Вот фамилии героев минной войны.

На Черноморском флоте: Иванов И.И., Квасов Н.Д., Охрименко Г.Н., Викулов Л.Н., Лишневский Б.Т., Величко И.А., Глазков М., Богачек С.И., Ефременко И.А., Мещерский В.И., Щепаченко И.В., Малов А.И. В рабо­те принимали участие специалисты промышленности Будылин АП., Косов АВ., Приказчиков МС., Сухоруков ВТ., Тимаков И.А., Фоми­чев Н.И., Сахнин В.Г. Ими, в частности, была восстановлена замоченная при разоружении под водой аппаратура магнито-акустической мины, проведены испытания и разработана Инструкция для траления.

На Балтийском флоте: Тепин Ф.И., Никольский И.И., Лифшиц М.Г., Машинский В., Сизоненко С.М., Барабанов А., Гончаренко А.Ф., Саранюк Д. В., Алексютович Б.К., Иванов А.Г., Миронов М.Я.

На Северном флоте: Волгин А.К., Балык Г.И., Попов Г.3., Гейро А.Б., Федоров Н.Г., Нормец В.А., Шарковский М.А.

На Тихоокеанском флоте: Лапковский Ю.А., Кондратьев Л.И., Ти­мофеев Е.П.

В изучении немецких мин и разработке способов борьбы с ними при­няли участие заведующий лабораторией Физического института, член-корреспондент АН СССР, известный акустик (впоследствии академик) Андреев Н.Н., научный руководитель гидродинамической лаборатории академик Седов Л. И.

Схватку с немецкими неконтактными минами мы не проиграли. В кратчайшие сроки были выработаны способы и средства борьбы с ними и созданы аналогичные образцы отечественных мин. Если до войны рас­сматривался только вариант создания индукционного канала мины, то после изучения германских и британских мин появилась возможность нескольких вариантов построения взрывателей. Копирование немец­ких магнитных мин оказалось делом нереальным, т. к. датчики были весь­ма сложными и промышленность не была готова к их изготовлению. За основу приняли схему отечественной индукционной мины МИРАБ, но катушку сделали стержневого типа, подобно английской мине A-IV. Активное участие в выработке направлений работ приняли Будылин А.П., Воронец П.М., Зотов Ф.Я. Главным конструктором мин, получивших на­именование АМД-1-500 и АМД-1-1000, был Матвеев Леонид Петрович.
От ВМФ в создании мин активное участие приняли специалисты НИМТИ Скворцов И.А., Сухоруков В.Т.

Так уж получилось, что наш выдающийся конструктор мин Матве­ев Л.П. «прикипел» к авиационной минной тематике. Он участвовал в разработке первых отечественных авиационных мин МАВ и АМГ-1, а после войны им были разработаны авиационные якорные мины «Лира», РМ-1. Обе мины являются знаковыми образцами в минной «компа­нии». Он является главным конструктором первого отечественного ши­рокополосного автоприцельного минного комплекса ПМР-1, не имев­шего аналога в мировой практике...

Но вернемся в суровые годы войны. Минная война на море в пери­од Второй мировой не имела аналогов в истории. Она коснулась каждо­го корабля, начиная от размагничивания его корпуса до использования малошумных режимов хода в миноопасных районах. Флоты и флоти­лии повсеместно включились в создание неконтактных тралов, исполь­зуя подручные средства. Донные мины изменили географию акваторий и характер борьбы на море. Например, массированная постановка дон­ных мин английской авиацией на Балтийском море вынудила совет­ское командование запретить своим подводным лодкам заходить на глу­бины менее 20 метров, чтобы не подвергать лодки опасности подрыва на английских магнитных и акустических донных минах. Поэтому под­водные лодки не могли приближаться к якорным стоянкам у берегов Померании и западной части Балтийского моря, где часто стояли боль­шие грузовые суда...

Наши авиационные минные атаки на германские фарватеры были менее эффективны. Больше всех выставил авиационных донных мин Балтийский флот. Всего было выставлено около 1527 мин, из которых неконтактных: АМД-1-1000 всего 96 штук, а АМД-1-500 около 325. При этом 9 самолетов погибло. Авиация старалась ставить мины, как и нем­цы, непосредственно у входов в порты и ВМБ. Скрытность при этом, конечно, не обеспечивалась. Мины в основном были якорными (МАВ-1, АМГ-1) и задачи блокирования решать не могли — их место точно устанавливали и вытраливали сразу после налета. Летчики проявляли геройство и храбрость, подвергали себя опасности быть сбитыми, но желаемого эффекта при этом не достигалось. Как и ранее, постановку таких мин следовало производить по-старому так, чтобы ее нельзя было наблюдать с берега, и по возможности так, чтобы гибель судов тоже не наблюдалась. Необходимость скрытности минных постановок никто не отменял. Старые мины нужно было и ставить по-старому — на больших пространствах. А вот об эффективности донных мин следует еще раз напомнить: из 178 наших подводных лодок, воевавших на БФ, ЧФ и СФ, погибло 98, т. е. 55%. Из всех потерь 50% произошло при подры­ве на минах.