То, что само собой разумеется, никогда не бывает на самом деле.
Закон Мерфи

Все выпускники высших военно-морских училищ в свое время хо­тели, в основном, служить, если уж не в крупном приморском городе типа Мурманска, Севастополя или Владивостока, то где-нибудь на ок­раине подальше, но с повышенным окладом. Всем хотелось помочь ста­реющим родителям, хлебнувшим и революции, и войны, своим млад­шим братьям и сестрам. Да и в отпуске хотелось показать окружению «что почем». Но тем, кому это в большей степени требовалось и хоте­лось, как правило, не везло. Судьба!

В этом смысле служба на МПК или ТЩ в бухте Парис на Русском острове была из ряда вон: Владивосток рядом, но через пролив Босфор- Восточный, а льгот никаких. Лейтенант Дьяконов Юрий Пантелеевич был назначен на ТЩ 254 проекта (600-тонник) в полном соответствии с природным невезением. Во-первых, на этом тральщике он стажировался перед выпуском из училища и с командиром 146 дивизиона тральщи­ков капитаном 3 ранга Яровым Геннадием Петровичем успел так испор­тить отношения, что хуже не бывает.

Но судьба-злодейка привела Юрия опять к Геннадию. И тут Гос­подь понял, что «подставил» лейтенанта, и весной 1963г. тральщик ста­ли готовить для передислокации в Магадан, где образовывался отдель­ный дивизион. Юрий подсчитывал, каким будет его оклад в столице Колымского края, но Господь не все предусмотрел. Отдел кадров — это не наместники бога на земле, а конкурирующая фирма, и Юрия «кинули» на новостроящийся тральщик. Значит, кому-то Магадан был нужнее.

Новый тральщик, выполненный из маломагнитной стали в проти­воатомном варианте (без иллюминаторов), был головным в тихоокеан­ской серии тральщиков 266 проекта, имел водоизмещение 600 т и так­тический номер Т-86. Комиссию государственной приемки тральщика возглавлял капитан 1 ранга Кассович, а членом комиссии по минно-ар­тиллерийской части был капитан 3 ранга Зайцев Валерий Павлович.

Прежде проверили корпус тральщика на прочность путем подрыва глубинных бомб в минимально допустимом расстоянии от кормы на при­личной скорости. Любимая проверка капитана 1 ранга Кассовича — проверка прочности корабля, а потом можно принимать оружие и бое­вые средства. Но дело в том, что строить крепко мы умеем, а вот гидрав­лика... Из-за отказа гидропривода тральная лебедка, или тралбалка, за­стывали в неподвижности в самый неподходящий момент, например, в новогоднюю ночь. Тральщик вышел в Уссурийский залив закрыть по­следний пункт программы испытаний 31 декабря, чтобы быстренько от­работать и к началу Нового года вернуться к причалу. И нужно-то было поставить, побуксировать и выбрать электромагнитный трал ТЭМ-3 в петлевом варианте. Но кончилось все тем, что тральщик с полукиломет­ровым хвостом из кабеля трала болтался в море в ожидании исправле­ния гидропривода вьюшки до утра первого января. Промышленники убедили, конечно, Кассовича, что случилось все это всего лишь 32 де­кабря, приемный акт был подписан вовремя. А новогодняя ночь 1964г. запомнилась Дьяконову на всю жизнь.

Место командира трального расчета — на юте. В любое время су­ток, в любую погоду. Новогодняя ночь выдалась тихой. Море спокойно. С неба, кружась, падали крупные хлопья снега. Стрелка лениво отсчи­тывала секунды, часовая вообще, кажется, уснула.

В голове мерцали вопросы. И какому стратегу вздумалось исклю­чить на корабле иллюминаторы? Под атомный взрыв, если доведется, корабль попадет один раз и маловероятно, что только благодаря их от­сутствию он останется на плаву. А здесь каждый день без дневного све­та и свежего воздуха. До атомного взрыва можно и не дожить. А это диэлектрическое покрытие верхней палубы с целью уменьшения элек­трического поля! При необходимости стеклоткань можно наклеить за ночь. А она уже местами отрывается, значит, через год-два износится и сама отвалится от палубы, и придется снова ее красить. Нужно внедрять то, без чего жить нельзя... Или эта артиллерийская установка АК-230 с це­леуказанием от РЛС «Рысь». Вряд ли освоим, так и будем стрелять с мо­стика с поста ручного управления.

Надо сказать, что предложения Дьяконова были одобрены и Зай­цевым, и Кассовичем, и вошли в рекомендации комиссии. А новогод­няя ночь, без шума и крика позволила ему подытожить работу и, как ни странно, сориентировала на критический образ мысли по профессии. Нет худа без добра...

Прибывший в дивизион новый корабль быстренько вводили в пер­вую линию. Новый командир дивизиона, капитан 3 ранга Савельев Алек­сандр Михайлович был участником войны, воевал в морской пехоте и в отношениях с подчиненными был настоящим воспитателем — требовательным, внимательным, душевным и масштабным. Он внимательно выслушивал предложения подчиненных по новым приемам использо­вания оружия и вообще по всем служебным вопросам. Представился случай отличиться и Дьяконову. Тогда для надежного подъема донных мин после выполнения боевого упражнения по минной постановке, пре­дусматривалось применение на каждой мине по два буя Ряднова. Для надежности. Но в практике все часто получалось наоборот. Буи при всплытии запутывались в соседних буйрепах и не всплывали вовсе. Нет, чтобы отказаться от такой «надежности» сразу, стали повышать ее по своему разумению: предварительно разматывать буйрепы и сбрасывать один буй до постановки мины. На малом ходу все было хорошо. Но в военном деле без усложнения условий выполнения боевых упражне­ний нельзя. Решили скорость тральщика увеличить, а для скрытности — минную постановку произвести в ночных условиях. И здесь нача­лись чудеса: сброшенный буй стал тянуть за собой мину, а время ее сбро­са еще не пришло. Борьба за удержание мины привела к тому, что она застряла на рельсах и в нужное время ее сбросить не удалось. Буйреп натянулся, как струна, а в темноте не видно, как освободить мину. Рабо­тать пришлось вслепую, с риском, что мина кого-то захватит с собой или зашибет. Слава Богу, обошлось.

На разборе минной постановки Савельев поднял Дьяконова:

— Доложите-ка собравшимся, что нужно нам сделать, чтобы ноч­ные минные постановки донных мин были бы более безопасными и бо­лее эффективными?

— Товарищ комдив, во-первых, мы учимся тому, чего в боевых ус­ловиях не будем делать. У боевых мин нет буев Ряднова, и это сразу снимает вопрос обеспечения безопасности при их постановке. И во­обще, второй буй Ряднова — это нонсенс, он не повышает, а снижает надежность.

— Так, товарищ Дьяконов. А что еще?

— Во-вторых, при нынешних средствах обнаружения стремление ставить мины для обеспечения скрытности только ночью означает, что мы не просто усложняем условия своей работы и увеличиваем долю риска, но и прячем голову в песок, как страусы. С космоса давно и хоро­шо все видно. Считаю вполне допустимым использование на юте при ночных постановках слабое освещение синими фонарями.

— Я с Вами согласен, а вот верхи...

Савельев запомнил этот и другие доклады Дьяконова, потому спус­тя пару лет, когда в штаб бригады пришла телеграмма из отдела кадров ВМБ «Стрелок» о дополнительном наборе слушателей в Академию, он вызвал его к себе в кабинет и без обиняков предложил:

— Есть место для поступления в Академию. Пиши рапорт.

— Я — «за», да Яровой не пропустит. У нас с ним разногласия по вопросу скрытности минных постановок.

— Пиши рапорт. У меня есть морской пехотинец в кадрах. Вместе воевали. Я ему сообщу твои данные по телефону. Ну, а рапорт я двину, когда ты сядешь в самолет... Главное — скрытность.

Савельев перевернул судьбу Дьяконова. Слава Богу, что таких лю­дей большинство!