Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Победителей не судят...

Частое общение с оружием способствует тому, что начинаешь дей­ствовать не «по правилам», и не потому, что не знаешь их, а потому что знаешь, как бы ты действовал в других, например, в боевых условиях. Если же будешь делать все «по-писаному», потеряешь и время, и не­рвы. Хотя при этом... Страшно подумать!

Дело было на противоминном обеспечении высадки десанта «крас­ных» на одном из тральщиков 5-й бригады траления, которая базирова­лась в бухте Чажма. Тральщик выполнял эпизод очистки фарватера в полном одиночестве в специальном районе подрывом 200-метровой сек­ции боевого ШЗ-2. Сказать, что тральщик был в полном одиночестве, нельзя. Был здесь и флагмин бригады капитан 3 ранга Сагитов, и пред­ставитель инспекции, хорошо знакомые друг другу по ВСОК ВМФ, как ученик и учитель.

При постановке ШЗ взрыватель не взвелся и взрыва не произош­ло. Пеньковый конец, который должен был натянуть устройство разво­рота установочных колец К-ЗМ, оказался плохо привязанным к вьюш­ке. Взрыватели К-ЗМ оказались не взведенными. И это при наличии на борту учителя и ученика.

Вариант подрыва шнурового заряда «в электрическую» не предус­матривался для экономии устройства подрыва. Весьма неприятная си­туация, легко прогнозируемая. Но... Ситуация усугублялась тем, что для уничтожения ШЗ «по-писаному» нужен еще один ШЗ, который следовало уложить поперек первого и надежно подорвать. Тогда сде­тонирует и тот, который «первый». Но для того, чтобы «сбегать» за ШЗ, нужно закрыть этот район, чтобы в него не «заполз» какой-нибудь «рыбак» и не начал здесь добывать морепродукты. Но прежде нужно доложить оперативному дежурному. Тот, конечно, командованию, ко­мандование, не дай бог, командующему, командующий... Страшно подумать!

За ШЗ нужно возвращаться в базу. За это время погода может ис­портиться. И не на один день... Погода, может быть, в принципе, и не из­менится, и продолжит быть хорошей, но склад может быть закрыт, а содержатель — находиться на дополнительных индивидуальных поли­тических занятиях. Или у него жена рожает, и он... Но главное — это скандал.

Все это синхронно пронеслось в головах командира тральщика, флагманского минера и инспектора. И тут ученик предложил учителю:

— Может быть попробовать зацепить ШЗ «кошечкой»? Глубина всего-ничего. Подтянем к поверхности, привяжем подрывной партон ПП-3 с КОШем...

— А если взрыватель сработает, когда мы потянем ШЗ ?

Командир энергичными телодвижениями сразу встал на сторону инспектора, но не проронил не слова.

— Сразу не сработал, потом не сработает.

— Риск есть.

— Риск всегда есть.

Забросили «кошку», прошли над ШЗ. Зацепили с первого раза и с по­мощью тральной лебедки, потом кранбалки, подтянули ШЗ к корме. Флагмин лично устанавливал ПП-3, лично вставил детонатор, лично поджег огнепроводный шнур. За его действиями лично наблюдал учи­тель. Командир тральщика находился в рубке, у телеграфа.

Сбросили шнур, немедленно дали полный ход, отскочили на безо­пасное расстояние. Вскоре последовал взрыв. Заговорил учитель:

— О подробностях этой стратегической операции распространяться нам не следует...

— А кому это интересно? Пришли, поставили ШЗ, подорвали, ушли.

— Нет, спустили шлюпку, собрали рыбу, и только потом ушли.

— Тогда продолжим: сварили уху. А риск, конечно, был. Страшно подумать!