Подавая сигналы в рог, будь все­гда справедлив, но строг.
Козьма Прутков

Капитан 1 ранга Костюченко Алексей Тимофеевич сменил у руля руководства минно-тральным отделом УПВ капитана 1 ранга Могиль­ного Сергея Дмитриевича. Он стал пятым его начальником после Ала­вердова Шаваржа Георгиевича, Разумовского Евгения Яковлевича, Даш­кова Николая Петровича и вот, Могильного Сергея Дмитриевича. Кроме минного отдела в УПВ был когда-то еще трально-боно-сетевой отдел, и руководили им Кокорев Михаил Кузьмич, Томилов Андрей Дмитрие­вич, Симаков Михаил Николаевич. На определенном этапе отдел стал минно-тральным. Это я к тому, что забот у минеров хватало.

Полковник Белявский Игорь Никифорович руководил минным уп­равлением НИМТИ. Игорь Никифорович был полковником авиации, что в общем-то было немного удивительно. Неужели в свое время не нашли головастого минера-моряка на эту высокую должность? Скорее всего Игорь Никифорович был «отражением» тенденции: все мины должны ставиться с самолетов, а уже потом... Да и обеспечение испытаний авиа­ционных мин было проще осуществлять, конечно, бывшему летчику, чем моряку. Игорь Никифорович больше был склонен к спокойной научной работе, оживленным дискуссиям и приватным беседам. Организовывать авиационное и корабельное обеспечение было не его амплуа. В специ­альной подготовке Игорь Никифорович был безупречен, но все-таки сре­ди моряков чувствовал себя несколько задвинутым.

Потому ему время от времени хотелось слегка расправить плечи, тем более что, по его мнению, с уходом Могильного власть слегка «ос­лабла». И случай скоро представился. Да к тому же Костюченко своим начальником особо не рекламировался. Какой начальник хвалит свое­го заместителя? Только тот, которому неожиданно предложили продви­жение по службе.

Время от времени руководство ВМФ и Минсудпрома требовало от военных институтов непосредственно себе, минуя заказывающие уп­равления, анализ сведений, поступающих от ГРУ, по состоянию оружия и вооружения вероятных противников. Во времена, о которых идет речь, под пристальным вниманием находилась американская мина «Кэптор».

Мы уже имели атакующий минно-торпедный комплекс ПМТ-1. Еще с 1972г. Американцы сделали аналогичный комплекс в 1976 г., но у них в качестве боевой части использовалась торпеда МК-46, что предполага­ло некоторое превышение характеристик мины «Кэптор» над ПМТ-1. Незначительное. У нашей мины в качестве боевой части использова­лась торпеда СЭТ-40УЛ.

Конкретные данные по иностранной технике всегда несут эле­мент рекламы, потому их добывали и всякими косвенными путями. Ссора произошла как раз на почве косвенных данных о мине «Кэп­тор», включенных НИМТИ в доклад в высшие инстанции. В УПВ о нем ни слуху ни духу. Скажем сразу, как добыли минеры НИМТИ новые данные о радиусе действия мин «Кэптор». Где-то они нашли, сколько мин американцы предполагают разместить на противолодоч­ном рубеже Гренландия — Исландия — Фарерские острова — Вели­кобритания, затем измерили длину этого рубежа, тщательно разде­лили второе на первое, перевели в метры и сантиметры и пришли в ужас. Радиус реагирования существенно превышал тот, который был у нашей ПМТ-1. Посчитав, что, наконец-то, они заполучили объек­тивную цифирь, «забили» ее в объективный доклад и смело расписа­лись: И.Белявский.

Реакция не заставила себя долго ждать. Первым прореагировал Смирнов Николай Иванович, первый заместитель главкома, вниматель­но читавший все подобные доклады. Он срочно вызвал к себе Костю­ченко и спросил:

— Как Вы там, в УПВ, могли допустить принятие на вооружение мины ПМТ-1, заведомо уступающей мине «Кэптор»?

Костюченко, не зная из-за чего весь этот сыр-бор, начал словесное маневрирование, чтобы уточнить, с какого бока дует ветер:

— Нет, такой информации, по крайней мере, никогда не было. А у Вас откуда сведения, товарищ адмирал флота? Когда мы принимали на вооружение ПМТ-1, у американцев ничего не было, Вы же помните.

— Какую Вы задавали в ТТЗ дальность обнаружения? — Костю­ченко ответил. — Ну, вот. В каком веке Вы живете в УПВ?! Нужно за­казывать 3 — 5 километров. Не менее.

— Заказывать можно и 10. Только сделать это сейчас невозможно. Откуда у Вас эти сведения?

— Данные надо анализировать по всем источникам. Надо иметь голову на плечах. Знать хотя бы дроби...

— Дайте мне неделю срока. Разберусь. Доложу.

Но через пару дней Костюченко стоял уже в кабинете главкома. Горшков С.Г. был спокоен и только поинтересовался:

— А как Вы думаете в УПВ бороться с миной «Кэптор» ?

— Давно ведем работу, товарищ главнокомандующий. По двум те­мам: «Кобра» и «Гюрза». Это подводные снаряды, один типа малогаба­ритной торпеды, другой в тральном варианте. Надеемся, что по одной из тем получим результат.

— И кого Вы собираетесь вооружать своими змеями ?

— Морской тральщик проекта 12660...

Это десятка. Создание этого тральщика — идея главкома. Потому Горшков С.Г. подумал немного и изрек:

— Хорошо. Думаете, значит. Пока свободны.

Еще через пару дней Костюченко уже был в ЦК, на Старой площа­ди, у Коксанова Игоря Владимировича. Будущий министр Судпрома начал без предисловий, но с участием:

— У нас имеется информация, товарищ Костюченко, что американ­цы серьезно обошли нас в минном оружии.

— Что Вы имеете в виду?

— «Кэптор», конечно. Что еще?

— Откуда у Вас эта информация? Я уже неделю ищу эту информа­цию, а найти не могу. Мною лично изучены все источники, открытые и закрытые, но ничего подобного мною не обнаружено.

— Значит, плохо читаете или плохо считаете. Где у нас слабое звено ?

— Скорее всего, в торпеде. Мы ее специально не разрабатывали. Взяли серийную малогабаритную у торпедистов. Немного приспособи­ли. Во всяком случае, здесь есть определенные резервы. Работаем в рам­ках новой темы.

— Работать надо побыстрее...

Коксанов сделал энергичный взмах рукой, и парочка листочков бу­маги, лежащих перед ним, мигом «стартовала» со стола на пол, как раз туда, где сидел Костюченко. Он наклонился, чтобы поднять листы, и его цепкий взгляд «вырвал» из текста: «по мнению НИМТИ».

Утром следующего дня Костюченко был в НИМТИ, в кабинете Беляв­ского. Поздоровались, и Алексей Тимофеевич нетерпеливо спросил:

— Игорь, доложи-ка мне, откуда у тебя сведения по «Кэптору» ?

— Какие сведения?

— Те, что в ГШ, ЦК, ВПК. Анализ за прошлый год делал?

— Как получили? Очень просто. Взяли информацию из разных ис­точников. Собрали все воедино и любопытные вещи открылись.

— И почему мне не позвонил?

— А чего звонить. Вы эти источники сами читали. В одном сообща­лось о количестве мин на известном Вам рубеже, чтобы перегородить нам дорогу в Атлантику. У американцев мания заборы в море строить еще с первой мировой войны. Помните про Великое северное заграждение?

Ну, а мы измерили по карте длину этой изгороди. Теперь дело ариф­метики — и самая секретная информация в кармане.

— Ну, делить, положим, вы умеете. А ты учитывал, что эффектив­ность такого заграждения они оценивают в том же источнике в 0,3 ? Мы же в своих расчетах исходим из вероятности встречи с миной в 0,7.

Белявский растерялся.

— Этого мы не учитывали.

Костюченко продолжил:

— Вот отсюда у Вас и получились у «Кэптора» более высокие ТТХ. Итак, Игорь, сегодня подготовь дополнение к своему докладу и завтра отправь в ГШ и ЦК.

— Не буду.

— Как это не будешь? Ты ввел высшее руководство в заблуждение.

— Передокладывать не буду.

— Ну, тогда мне придется уволить тебя в две недели.

— Не горячитесь, Алексей Тимофеевич. Я и сам собираюсь на пенсию. Мне еще в госпитале нужно около месяца проходить врачей, потом врачебная комиссия. Хотя я вполне здоров. Потом беседы с команди­ром. Приказ, опять же, министра обороны. Только месяц туда-сюда. Так что не две недели, а квартал. Да и потом, нет причины. Срок, конеч­но, я выслужил.

— Во-первых, считай, что беседа уже состоялась. Во-вторых, при­чину я себе сказал: ввел в заблуждение высшее руководство страны. Только что ты в личной беседе мне сказал, что вполне здоров. Ну, а при­каз министра обороны не туда-сюда, а только из Москвы сюда. Это я беру на себя. Будь здоров, Игорь.

Приказ министра обороны об увольнении Белявского пришел че­рез 12 дней. Одновременно начальником управления был назначен ка­питан 1 ранга Сбитнев Юрий Анатольевич. А еще через неделю Костю­ченко докладывал начальству о научном конфузе. Его доклад прошел незамеченным, словно все знали, чем все это кончится.

Итак, во всякие установленные свыше порядки и правила могут быть внесены исключения. Нужны только «связи».