В мине восемь пудов тротила, и все восемь взрываются сразу.

Колбасьев С. А.

Русско-турецкая война серьезно подтолкнула дальнейшее разви­тие минного оружия. Особенно в тех «местах», где они были «узкими»: в мощности боевых зарядов, в автоматизации установки мин на задан­ное углубление, во внедрении конвейерного способа приготовления и постановки мин.

Базовым образцом российских мин стала мина Герца. Уже в 1878г. на имя председателя МТК поступило несколько предложений по авто­матической установке мин на заданное углубление. Наиболее простым и надежным оказался механизм, предложенный командиром минонос­ца «Сухум» минного отряда Черноморского флота лейтенантом Азаро­вым Николаем Николаевичем. Он был дешев и на долгие годы стал ос­новным в отечественном флоте и за рубежом. В 1884г. Сантананеев Владимир Спиридонович усовершенствовал мину Герца, сделав ее на­дежнее, удобнее в приготовлении и использовании. Далее она продол­жала усовершенствоваться Федоровым А.П., Купреяновым В.А., и, наконец, в 1898г. обрела «знаковый» вид и была принята на вооруже­ние под шифром обр. 1898г., став основной миной очередной, теперь русско-японской, войны. Штерто-грузовой способ лейтенанта Азаро­ва Н.Н. обеспечил автоматическую установку мин на заданное углубле­ние. Настало время русских лейтенантов: в 1892г. лейтенантом Степа­новым В. А. предложен конвейерный способ приготовления и постанов­ки мин, а лейтенантом Угрюмовым А. П.— способ постановки мин пу­тем сталкивания ее с кормы. После соответствующих доработок мины можно было ставить быстро и удобно. Не дремали и противоминщики. На смену буксируемым тросовым системам пришел контактный трал Шульца, названный так в честь его автора, лейтенанта российского фло­та Шульца Константина Федоровича. После ряда усовершенствований трал Шульца будет служить флоту около полувека. Но внедрялось все это крайне медленно.

В те времена минные боевые средства такого корабля, как крейсер «Аврора», включали в себя: три торпедных аппарата калибра 381 мм (носовой и два траверсных), восемь торпед Уайтхеда с дальностью хода 1500м., а также 35 сфероконических мин, которые могли быть установлены с плотика, парового катера или гребного баркаса. Катеров на крейсере было два, и они были вооружены минными аппаратами для стрельбы метательными минами. Запас мин состоял из 6 комплектов. В минную часть крейсера, кроме того, входили противоминные сети за­граждения. На минном вооружении крейсера мы видим очевидную «пе­чать» опыта русско-турецкой войны. Катера и метательные мины отра­ботали свое и были архаизмом, а постановка мин с плотика тоже серьезно уменьшала боевые возможности крейсера.

Очередная, теперь русско-японская война имела «минное нача­ло». В ночь на 27 января 1904 г. десять японских миноносцев выпус­тили по русской эскадре, стоящей на внешнем рейде Порт-Артура, 16 торпед, из которых, правда, только три поразили цель. Были повреж­дены два броненосца — «Ретвизан» и «Цесаревич» и крейсер «Палла­да». Наши первые жертвы от торпедного оружия супостата. Если это был ход «е2-е4», то 28 января русские ответили — они начали миниро­вать подходы к Порт-Артуру. И тут случилось несчастье. М3 «Енисей» погиб на собственной мине. Тихоходный транспорт неудачно манев­рировал для уничтожения всплывшей мины и был снесен течением на только что поставленное заграждение. Это случилось 29 января. Наша первая жертва от минного оружия. На своем минном поле. «Мины оди­наково легко взрывают чужих и своих». Этот транспорт был оборудо­ван конвейерным способом приготовления и постановки мин. Автор способа капитан 2 ранга Степанов В.А. только что был назначен ко­мандиром «Енисея» и погиб вместе с кораблем. Посланный для выяс­нения его судьбы крейсер «Боярин» не знал точного расположения поставленных «Енисеем» минных заграждений, коснулся мины и по­дорвался. В ночь на 31 января после второго подрыва он затонул. Но ‘на этом черные дни российских минеров не закончились. Их ждал еще один страшный удар.

«Минное начало» войны было не в нашу пользу. За 5 дней войны счет по потерям 0:5. Прибывший в Порт-Артур 24 февраля вице-адми­рал Макаров С.О. был настроен решительно. Было усилено наблюде­ние на внешнем рейде Порт-Артура, поставлены минные заграждения в районе маневрирования японских кораблей, производящих обстрел города, организовано траление японских мин, тем более, что в распо­ряжении Макарова был лучший специалист-противоминщик капитан 2 ранга Шульц К.Ф.

Но Господь Бог отвернулся от России. На японской мине первой жертвой стал броненосец «Петропавловск». Он погиб 31 марта 1904г. на минной банке у Порт-Артура, когда маневрировал, чтобы следовать навстречу неприятельской эскадре для боя. Было 9 часов 39 минут, ког­да над броненосцем вырос громадный столб черно-бурого дыма и пла­мени. Следующий взрыв последовал через 3-4 секунды. Броненосец быстро накренился на правый борт и стал погружаться носом. В 9 часов 41 минуту «Петропавловска» уже не существовало. Из экипажа в 650 человек спаслось около 80. С Макаровым погибло 8 офицеров штаба (включая капитана 2 ранга Шульца К.Ф.) и 18 офицеров броненосца. Погиб и художник Верещагин В.В. Всего 36 дней командовал флотом вице-адмирал Макаров С.О.

Месяц спустя минный заградитель «Амур», по инициативе своего командира капитана 2 ранга Иванова Ф.Н., воспользовавшись туманом, скрытно поставил минное заграждение из 50 мин у полуострова Лаоте-шань, где накануне наблюдались японские корабли. Спустя сутки на нем подорвались и погибли два новейших японских эскадренных бро­неносца «Хатцусе» и «Яшима».

Русско-японская война была первой, в которой обе стороны весь­ма активно применяли мины. За время войны для обороны Порт-Арту­ра русским флотом было выставлено около 1332 мины, на которых япон­ский флот потерял 12 боевых кораблей. Японцами в районе Порт-Артура было выставлено около 1300 мин, на которых погибло 8 русских кораб­лей. Таким образом, блокирующие (японцы) и блокируемые (русские) поставили друг против друга примерно одинаковое количество мин. Блокирующие потеряли на минах несколько больше кораблей, что впол­не естественно. Не будем забывать, что русскую эскадру, в конце кон­цов, расстреляла береговая артиллерия японцев. Минным оружием вой­ну не выигрывают.

В районе Владивостока русский флот поставил 1443 якорных гальва­ноударных мины и 1500 гальванических (инженерных). Всего 2943 мины. Потерь японских кораблей на них не было зафиксировано. Японцы в районе Владивостока поставили около 790 мин, на которых погибло 5 кораблей. При примерно равных потерях кораблей от мин за войну (без учета поврежденных) эффективность применения мин японцами была существенно выше: Владивостокские мины были всего лишь стратеги­ческим заслоном.

Гибель эскадренного броненосца «Петропавловск» произошла на глазах у всей порт-артурской эскадры, и она тяжело переживала гибель вице-адмирала Макарова С.О., с чьим именем связывались все надеж­ды в войне. Многим из наблюдавших будет суждено внести заметный вклад в дальнейшее развитие минного и противоминного оружия рос­сийского флота. Назовем некоторых из них. Это прежде всего капитан 2 ранга Эссен Николай Оттович, будущий адмирал, командующий Бал­тийским флотом в период Первой мировой войны. Он твердо займет почетное место в нашей военно-морской истории вслед за Макаро­вым С.О. Вот только немецкая кровушка Эссена будет заставлять на­ших историков после Макарова С.О., из этических соображений пе­ред соотечественниками, ставить жирную точку. А пока, всего за две недели до гибели, Макаров С.О. переведет его с крейсера 2 ранга «Но­вик» командиром на эскадренный броненосец «Севастополь». И этот броненосец будет последним погибшим кораблем 1-й Тихоокеанской эскадры в Порт-Артуре. Погибшим, как крейсер «Варяг».

За Эссеном Н.О. следует лейтенант Колчак Александр Васильевич. Будущий вице-адмирал, командующий Черноморским флотом и буду­щий враг Советской власти. Вице-адмирал Колчак А.В., страстный исследователь Арктики, зрелый флотоводец и жесткий, везучий минер, твердо займет очередное, после Эссена Н.О., место в иерархии боевых российский адмиралов. Вот только потянет его в период революции в «Верховные правители России» и он настолько подпортит свое реноме, что станет врагом народа. Вряд ли стоит нам лезть с оправдывающими реляциями в дела наших неглупых дедов, присвоивших ему это звание. Тогда занесет нас со временем вводить в ранг освободителей отечества Чингисхана и Наполеона...

Когда началась русско-японская война, Колчак А.В. находился в на­учной экспедиции. Он немедленно запросился на фронт и получил от науки «добро». Отдадим должное его патриотизму и храбрости, — он мог спокойно мерить температуру и соленость воды в Арктике, считать льдинки еще несколько лет. Ему было 29, но здоровье его было уже не­важным.

Он прибыл в Порт-Артур во второй половине марта и явился к вице- адмиралу Макарову С.О., которого считал своим учителем, как в воен­ном деле, так и в области научных работ, и попросил назначения на ми­ноносец. Это была соразмерная просьба. Миноносец той поры имел водоизмещение около 250 т, длину 60 м, ширину 5,6 м, осадку 3,5 м. На вооружении у него были 2 ТА, одно 75 мм и три 47 мм орудия, экипаж составлял 52 человека. Скорость миноносца была около 26 узл. Для офи­цера с десятилетним стажем, из коих Колчак А. В. более половины срока проплавал на кораблях, просьба была не чрезмерной, но Макаров С.О. ему отказал. И потому он пока вахтенный начальник крейсера «Аскольд». Минным офицером на крейсере был лейтенант Киткин Петр Павлович. Ему предстоит почетная роль передать эстафетную палочку минеров российского флота минерам флота советского. Он станет ми­нером высшей пробы, гордостью флота.

Следующим будет капитан 2 ранга Шрейбер Николай Николаевич, главный минер Порт-Артура. Он станет одним из крупнейших специа­листов-минеров, примет участие в строительстве ПМЗ «Краб», создаст мину «Рыбка». Но характер у него не дай Бог...

Больше всего от его характера пострадает техник путей сообще­ния Налетов Михаил Петрович. Было ему 35 лет и, видя гибель броне­носца «Петропавловск», его пронзила мысль, что для скрытной поста­новки минного заграждения, когда обеспечивается высокая его эффективность, более всего подходит подводный минный заградитель. Поскольку в Порт-Артуре в составе эскадры подводных лодок не было, Налетов решил приступить к строительству подводного заградителя не­медленно. С нуля.

Как водится, новую идею не восприняли. Одна из газет того време­ни писала: «...все относились к Налетову сначала несколько недоверчи­во, усматривая в нем фантазера, задавшегося хотя и благой, но неосу­ществимой целью». Что делать, человеческая фантазия протоптала только два пути для возмездия — к «невидимке» и «ковру-самолету». Вот что впоследствии напишет Налетов М. П.: «Первая мысль воору­жить минами заграждения подводную лодку пришла мне в голову в день гибели броненосца «Петропавловск», взорвавшегося на японской мине, свидетелем чего я был. Взрыв двух японских броненосцев на наших минах 2 мая, поставленных у Порт-Артура, еще раз показал силу мин­ного оружия и окончательно укрепил во мне мысль о создании нового типа боевого корабля — подводного минного заградителя. Такой корабль решал задачу постановки мин у неприятельских берегов и тогда, когда мы морем не владели». Говоря современным языком, он начал рассмат­ривать мину в системе «человек —носитель —оружие».

Но и для Михаила Петровича, обладавшего ясным умом и кипу­чей энергией, построить минный заградитель в условиях Порт-Арту­ра было не просто. Ему, правда, выделили место в мастерских и разре­шили пользоваться свободными станками. Большую помощь ему оказывали лейтенант Кротков Н.В., инженер-механик Тихобаев П.Н., матросы и кондукторы кораблей. К осени 1904 г. постройка корпуса была завершена. Погружение на глубину 9 м прошло успешно. На вре­мя испытаний был назначен командиром лодки мичман Вилькицкий Б. А.

Однако дни Порт-Артура были сочтены, и недостроенный корабль был уничтожен...

Неудача не обескуражила Налетова. Уже 29 декабря 1906 г. на стол председателя МТК легло его прошение назначить время для представле­ния проекта его подводного заградителя. К прошению была приложена копия удостоверения от 23 февраля 1905 г., выданная бывшим команди­ром Порт-Артура контр-адмиралом Григоровичем И. К. (впоследствии морским министром), в котором говорилось, что строившаяся Налетовым в Порт-Артуре «подводная лодка в 25 т водоизмещения дала отлич­ные результаты на предварительных испытаниях» и что «сдача Порт-Артура лишила возможности техника Налетова окончить постройку лодки, которая принесла бы осажденному Порт-Артуру большую пользу». Но это уже другая история.

Русско-японская война устроила жесткий экзамен минно-торпед­ному оружию. Было признано нецелесообразным дальнейшее произ­водство метательных мин. Зато впервые японцами были применены мины плавающие. Вернее, обычные мины использовались ими в каче­стве плавающих. Это произошло в морском бою в Желтом море 28 июля 1904 г., а также в ночь после Цусимского сражения.

Опозорились пневматические торпеды. Японцы за войну их выпу­стили 208 штук, в цель попали 19. Было замечено, что боевые корабли на большой скорости своими бурунами легко отбрасывают торпеды за корму. По крейсеру «Аврора», например, было выпущено японскими миноносцами в ночных атаках более 17 торпед. Попаданий не было. На подходе были парогазовые торпеды, но главное слово в пользу торпед скажут подводные лодки. В русско-японскую войну они еще не готовы были это сделать.

Ну, а мину ожидали крутые повороты. И прежде всего ее ожидали корабли специальной постройки — тральщики. Борьба минрепа и ре­зака обострялась. А теперь есть смысл начало фразы о важности мин­ного оружия: «Когда нет флота, вся надежда на мины...» — допол­нить — «Когда есть флот, все надежды на тралы»,— и закрепить ее за адмиралом Макаровым С.О. Он бы точно расписался под нею.