После его ухода в гостиной установилась глубокая и долгая тишина. Любое помещение погружается в тишину, когда его покидает капитан Биггар. Билл сидел, подперев подбородок кулаком в позе роденовского «Мыслителя». Но потом, немного спустя, он посмотрел на Дживса и покачал головой.

— Нет, Дживс, — сказал он.

— Милорд?

— Я узнаю блеск феодальной верности в ваших глазах, Дживс. Вы рвете поводок, горя желанием прийти на помощь молодому хозяину. Разве я не прав?

— Действительно, милорд, в свете наших взаимоотношений владыки и вассала мой долг — оказать вашему сиятельству всякую помощь, насколько это будет в моей власти.

Билл снова отрицательно покачал головой.

— Нет, Дживс. Исключается. Никакая сила не заставит меня допустить ваше вмешательство в предприятие, которое, в случае неблагоприятного оборота событий, вполне может закончиться пятилетним заключением в одной из наших прославленных тюрем. Я займусь этим делом сам, и прошу вас мне не перечить.

— Но, милорд…

— Я сказал, не перечить, Дживс.

— Очень хорошо, милорд.

— Все, что мне от вас нужно, это совет и консультация. Итак, что мы имеем? Мы имеем бриллиантовую подвеску, которая на данный конкретный момент висит на шее у миссис Спотсворт. Задача, стоящая передо мной, — я подчеркиваю: передо мной, Дживс, — заключается в том, чтобы каким-нибудь образом отделить эту подвеску от этой шеи и, схватив ее, незаметно смыться. Какие будут предложения?

— Задача, милорд, бесспорно, представляет определенный интерес.

— М-да, это мне и самому понятно.

— Насколько я понимаю, ни о каких насильственных методах и речи быть не может. Вся надежда возлагается исключительно на ловкость и ухищрение.

— Выходит, что так. Не думайте, пожалуйста, что я намерен шмякнуть миссис Спотсворт резиновой дубинкой по кум пол у.

— В таком случае, милорд, я склонен заключить, что наибольшего успеха можно ожидать от приема, который я назвал бы сцена с пауком.

— Не понял?

— Позвольте мне объяснить, милорд. Ваше сиятельство встречаетесь с означенной дамой в саду?

— Она, должно быть, сидит там на скамейке.

— Тем лучше. Такие условия прекрасно подходят для осуществления выдвигаемого мною плана. Если через несколько минут после того, как между вами завязался разговор, ваше сиятельство якобы заметит в волосах миссис Спотсворт паучка, сцена с пауком воспоследует сама собой, как день следует за ночью. Ваше сиятельство вполне естественно вызоветесь смахнуть насекомое. Это даст вам предлог поднять руку к ее шее. И если замочек, как утверждает капитан Биггар, слабенький, вашему сиятельству не составит труда расстегнуть его, так чтобы подвеска упала на землю. Вы следите за моим рассуждением, милорд?

— Да. Пока мне все ясно. А если она ее поднимет?

— Не поднимет, милорд, потому что в действительности вещица будет уже в кармане у вашего сиятельства. Ваше сиятельство сделаете вид, будто продолжаете шарить в траве, но безрезультатно, и в конце концов вы примете решение отложить поиски до утра, когда будет светло. А найдена драгоценность будет завтра ближе к вечеру.

— Когда Биггар ее выкупит и привезет?

— Именно так, милорд.

— И окажется, что она преспокойно лежит под кустиком?

— Или в траве чуть подальше. Откатилась.

— А подвески могут катиться?

— Эта подвеска сможет, милорд. Билл сосредоточенно закусил губу.

— Стало быть, это и есть сцена с пауком?

— Да, это и есть сцена с пауком, милорд.

— Совсем неплохо задумано.

— Достоинство этого приема в простоте, милорд. А если ваше сиятельство опасаетесь, что у вас может не получиться, я бы предложил то, что у актеров называется быстрый прогон.

— Репетицию, вы хотите сказать?

— Именно, милорд. Это поможет вам заучить слова и действия. Мне говорили, что на Бродвее в Нью-Йорке, где сосредоточена театральная индустрия Соединенных Штатов, про это говорят: прогладить горячим утюгом от клопов.

— От пауков, правильнее будет выразится.

— Ха-ха, милорд. Но позвольте мне заметить, что сейчас не следует тратить драгоценные мгновения на острословие.

— Сейчас время решает все?

— Вот именно, милорд. Хотите быстро пробежать всю сцену?

— Да, пожалуй, раз вы говорите, что это успокаивает нервы. А то у меня такое чувство, будто вдоль по позвоночнику выплясывает целый кордебалет дрессированных блох.

— Мистер Вустер тоже жаловался на такие симптомы в минуту испытания и стресса. Это скоро пройдет.

— Когда?

— Как только ваше сиятельство войдете в роль. Скамейка в саду, вы сказали?

— Там она сидела в прошлый раз.

— Итак, сцена — скамейка в саду, время — летняя ночь, — забормотал Дживс. — При подъеме занавеса видна миссис Спотсворт. Входит лорд Рочестер. Я буду изображать миссис Спотсворт, милорд. Сначала мы обмениваемся несколькими репликами для создания атмосферы. Потом плавно переходим к сцене с пауком. Ваша реплика, милорд.

Билл сосредоточился.

— Ээ… мм… Скажите, Рози…

— Рози, милорд?

— Да, Рози, черт возьми. Есть возражения?

— Ни малейших, милорд.

— Мы были знакомы когда-то в Каннах.

— Вот как, милорд? Я этого не знал. Итак, вы говорили?..

— Скажите, Рози, вы боитесь пауков?

— Почему вы спрашиваете, ваше сиятельство?

— Потому что у вас по волосам сзади ползет довольно крупный экземпляр… — Тут Билл подскочил на месте дюймов на шесть. — Какого черта вы вдруг завизжали, Дживс? — с раздражением спросил он.

— Просто для придания правдоподобия, милорд, — невозмутимо пояснил Дживс. — Мне подумалось, что именно так поведет себя нежно воспитанная леди, когда получит подобное сообщение.

— Зря вы это. У меня чуть было макушка не отскочила.

— Прошу извинения, милорд. Но я именно так представляю себе эту сцену. Я так чувствую, чувствую вот здесь, — ответил Дживс, похлопывая себя по груди слева. — Подбросьте мне, пожалуйста, последнюю реплику еще раз, ваше сиятельство.

— У вас сзади по волосам ползет довольно крупный экземпляр.

— Будьте столь любезны, ваше сиятельство, смахните его на землю.

— Он куда-то затерялся. Ага, вот! Переполз на шею.

— И при этих словах, — провозгласил Дживс, вскакивая с дивана, который исполнял у него роль садовой скамейки, — вы сразу же приступаете к действиям, милорд. Ваше сиятельство не можете не признать, что все это проще простого.

— Кажется, да.

— Не сомневаюсь, что теперь, после этого прогона, дрессированные блохи, про которых вы раньше упомянули, умерили свои пляски.

— Да, сбавили темп. Но я все еще волнуюсь.

— Это неизбежно в канун премьеры, милорд. Я полагаю, что вашему сиятельству следует действовать безотлагательно. Что делаешь, делай скорее. Мы подготовили сцену на садовой скамье, и вам будет трудно приспособить наработанную игру к интерьеру, если миссис Спотсворт вдруг возьмет да и возвратится в дом.

Билл кивнул.

— Понимаю. Ну, привет, Дживс. Пока.

— Пока, ваше сиятельство.

— Если что-то выйдет не так…

— Ничего не может выйти не так, милорд.

— Но все-таки… Вы будете иногда писать мне в Дартмур,^[35] Дживс? Несколько строк о том, о сем с последними новостями с воли?

— Разумеется, милорд.

— Этим вы окажете мне поддержку, когда я буду день за днем дробить скалу. Говорят, в теперешних тюрьмах условия гораздо лучше, чем были в старину?

— Я тоже так слышал, милорд.

— Смотришь, я еще обрету в Дартмуре тепло и уют. Со всеми удобствами.

— Очень может быть, милорд.

— Но все-таки будем надеяться, что до этого не дойдет.

— Конечно, милорд.

— М-да… Ну, ладно, еще раз пока, Дживс.

— Пока, милорд.

Расправив плечи, Билл отважно вышел вон. Он призвал на помощь фамильную гордость Рочестеров, и она укрепила в нем твердость духа. Вот с таким же спокойным бесстрашием его предок в семнадцатом веке взошел на эшафот на Тауэр-Хилле,^[36] любезно кивнул палачу и помахал родным и знакомым среди публики. Благородная кровь всегда сказывается в час испытания.

Несколько минут никого не было, потом вошла Джил.

Дживсу показалось, что в последние часы невеста молодого хозяина утратила немалую долю своей обычной живости, придававшей ей такую привлекательность. И он не ошибался. Недавний разговор с капитаном Биггаром привел ее в задумчивость, уголки губ у нее опустились, а во взгляде поселилась печаль. Вот и сейчас глаза ее были печальны.

— Вы не видели лорда Рочестера, Дживс? — спросила Джил.

— Его сиятельство только что вышел в сад, мисс.

— А где все остальные?

— Сэр Родерик и леди Моника все еще в библиотеке, мисс.

— А миссис Спотсворт?

— Она вышла в сад незадолго до его сиятельства.

— Да? — холодно произнесла Джил и ушла в библиотеку. Уголки ее губ опустились еще ниже прежнего, и печаль во взоре возросла процентов на двадцать. Можно было подумать, что она предполагает самое худшее, и так оно и было.

А еще через две минуты в гостиную с песней на устах ворвался капитан Биггар. Упражнения по системе йоги и соприкосновение с мировой душой, как видно, оказали на него самое благотворное воздействие. Глаза его блестели, и общий вид был оживленный. Когда приходит время действовать, Белые Охотники всегда оказываются на высоте.

Любил я белые ручки твои
На берегу Салимара…
Где же ты, где ты теперь?

Тут он заметил Дживса и прервал свое не слишком художественное выступление.

— Привет, — сказал капитан Биггар. — Кваи хай, приятель. Как дела?

— Состояние дел вполне удовлетворительное, сэр.

— А где Кривой Рочестер?

— Его сиятельство находится в саду, сэр.

— С миссис Спотсворт?

— Да, сэр. Чтоб испытать судьбу, все выиграть иль всего лишиться.^[38]

— Значит, вы придумали, как действовать?

— Да, сэр. Избрали игру с пауком.

— Как вы сказали? И груз? Какой груз?

Капитан Биггар внимательно выслушал объяснение Дживса, а выслушав, сделал ему самый щедрый комплимент:

— Вам бы надо жить на Востоке, дружище.

— Вы очень добры, сэр.

— То есть, если конечно вы это сами придумали.

— Сам, сэр.

— Тогда такие люди, как вы, нам нужны в Куала-Лумпуре. Таких там как раз не хватает, которые умеют шевелить мозгами. Нельзя же, чтобы все мозги были у даяков. Они начинают слишком много о себе воображать.

— А что, даяки — сообразительный народ, сэр?

— Еще какой сообразительный! Я сейчас расскажу вам один случай, который произошел у меня и Толстого Фробишера, когда…

Он не договорил, и мир лишился очередной занимательной истории. С террасы в гостиную вошел Билл.

Разительная перемена произошла с девятым графом Ро-честером за те несколько минут, что он провел в саду. Уходил он, как мы помним, исполненный боевого задора, готовый встретить опасность лицом к лицу. Тогда плечи у него были браво расправлены. Теперь же они поникли, словно придавленные тяжелым бременем, глаза смотрели тускло, лоб изрыли борозды. Видно, фамильная гордость Рочестеров сложила пожитки и убралась восвояси, лишив его поддержки. В облике Билла не осталось ни малейшего сходства с тем его предком, который в семнадцатом веке проявил такое партийное отношение к своей казни на Тауэр-Хилле. Теперь он больше всего напоминал другого предка, который был в 1782 году пойман за руку Чарльзом Джеймсом Фоксом,^[39] когда жульничал в карты в кофейне Уоттьера.

— Ну? — нетерпеливо воскликнул капитан Биггар. Билл молча посмотрел на него долгим, скорбным взором и обратился к Дживсу:

— Дживс!

— Милорд?

— Эта сцена с пауком.

— Да, милорд?

— Я попытался ее сыграть.

— И что же, милорд?

— Сначала вроде все пошло хорошо. Я отстегнул подвеску.

— Да, милорд?

— Капитан Биггар правильно сказал. Замочек был слабенький. Легко расстегнулся.

— Да, милорд?

Капитан Биггар издал радостный возглас на суахили и протянул руку.

— Давайте сюда!

— У меня ее нет. Выскользнула из пальцев.

— И упала?

— Да, упала.

— И сейчас валяется в траве?

— Нет, — ответил Билл и мрачно покачал головой. — Не валяется она ни в какой траве. Она упала прямо за ворот платья миссис Спотсворт и находится сейчас где-то в недрах ее одежд.