#2-Правка текста главы

'#6. Тексты : texts';

'Library_ChapterController_actionUpdateHtml';

'#layouts_templates_updateHtml';

Правка кода HTML в тексте

Покидая редакцию журнала «Мой малыш», неустанно формирующего мысль в детских Британии, Бинго Литтл был невесел.
 Вечер пленял красотой, редкой для английского лета, но сердце на нее не отзывалось. Небо улыбалось, Бинго – нет.
 Солнце смеялось, Бинго усмехался. В самом лучшем случае.
Когда его жена, романистка Рози М. Бэнкс,
 пристроила мужа в «Малыша», она посоветовала не спорить об оплате, а брать, что дают. Бинго так и делал, радуясь
 тому, что у него есть хоть какая-то мелочь. Однако возникли осложнения. Увидев во сне свою тетю Миртл, супругу
 покойного Дж. Дж. Бинстока, которая плясала в бикини перед Бекингемским дворцом, он поставил месячное жалованье на
 Веселую Вдову, и та пришла пятой. Тем самым у него осталось четыре шиллинга три пенса. Он пошел к Перкису, издателю.
 Тот недоверчиво на него взглянул.
– Что-что? – спросил он таким тоном, словно чей-то острый зуб впился ему в
 ногу.
– Подбодрили бы, – развил тему Бинго, – выразили доверие. Не прогадаете… – И он осторожно снял пушинку
 с хозяйского рукава.
Ничего не вышло. Мистер Перкис, одну за другой, перечислил причины отказа, и его
 ближайший помощник, можно сказать – правая рука, уныло побрел домой.
Особенно терзало его то, что жена не
 могла принести утешения. При обычных обстоятельствах он бы выплакался у нее на груди, но она уехала с матерью в
 Брайтон, где обе кончили школу.
Что же делать целый вечер? На четыре шиллинга не разгуляешься. Лучше всего
 заглянуть в клуб «Трутни», пообедать и пораньше лечь. Проходя по Трафальгарской площади к Довер-стрит, где этот клуб
 расположен, Бинго услышал крик, а там – увидел исключительно красивую девушку того удалого вида, какой присущ им в
 наше смутное время, особенно если они рыжие.
– Привет, – сказал он с легким смущением, вполне уместным,
 когда женатого человека окликает красивая девушка. Звали ее Мэйбл Мергатройд, а виделись они в игорном клубе,
 который просвещенная мысль еще не ввела в рамки закона. Там их настигла облава, и они провели приятные полчаса в
 чьей-то бочке по соседству. Леди Мэйбл явно помнила эти события.
– А, черт меня дери, да это же Бинго! –
 вскричала она. – Как жизнь? В бочках не сидели?
– Нет, – отвечал Бинго.
– Равно как и я. Что-то они
 мне прискучили. Тоска и скука. Я перешла на политику.
– Хотите пройти в парламент?
– Что вы! Борюсь
 с бомбой.
– С какой?
– С такой, которая нас всех прихлопнет, если дать ей волю.
– А, слышал!
 Неприятная штука.
– То-то и оно. Вот мы и протестуем. Называется Олдермастонский поход.
– Поход?
 Значит, идти надо?
– Зато для души полезно. Да и вообще мы много сидим.
– Сидите?
– Да.
– Где?
– Где придется. Здесь, например.
– Посреди площади? А как же полиция?
– Хватает нас
 пачками.
– Что ж тут хорошего?
– То есть как? Утром – статьи во всех газетах, они идут на пользу
 делу. А, вот и гестапо! – вскричала Мэйбл, схватила Бинго за руку и потащила вниз, перекрыв движение шестнадцати
 такси, трем омнибусам, одиннадцати частным машинам. Шоферы страшно бранились.
Бинго смутился. Не говоря об
 ущербе для брюк, он не любил публичности. Не понравилась ему и боль – он прикусил язык, но главное, к ним
 приближался страж порядка, очень высокий и достаточно хмурый.
Понять его можно. Неделю за неделей он
 поднимал с мостовой девиц, и нелюбовь к ним перекрывалась только нелюбовью к их спутникам. Словом, через считанные
 секунды Мэйбл и Бинго оказались в укромной камере, где им предстояло ждать до зари, что же решит правосудие. 
 Конечно, в камерах Бинго бывал еще студентом, после гонок. Однако теперь он – женатый, почтенный член общества. Мало
 того, если не хочешь просидеть неделю, плати пять фунтов; а где их взять? Что скажет Рози, он и представить не смел.
 Вполне сравнится с этой бомбой.
На его счастье, судья оказался из тех, кто смягчает справедливость милостью.
 Возможно, этому способствовала красота подсудимой. Словом, он отпустил их, ограничившись укором.
Убедившись
 в правоте псалмопевца, обещавшего наутро радость, Бинго, однако, не совсем понимал чувства подельницы. Она была
 какой-то озабоченной, если не огорченной. Когда Бинго спросил, почему она не скачет, как холмы, она сообщила, что ее
 беспокоит реакция Джорджа Франсиса Огастеса Деламера, пятого графа Ипплтонского, приходившегося ей отцом.
–
 Да он не узнает, – заверил Бинго.
– Он узнаёт все. Прямо шестое чувство! Вас никто ругать не будет? 
 – Жена могла бы, но она в отъезде.
– Везет людям!

Бинго с ней не согласился. Конечно, они с
 Рози жили как голубки, но он достаточно знал женщин, чтобы не переоценивать горлинок. При всей своей кротости миссис
 Литтл могла, если надо, уподобиться одному из тех ураганов, которые особенно неприятны у мыса Гаттерас. К счастью,
 она не узнает, что он провел ночь в полиции с рыжей красоткой.
Размышляя о том, что мир этот не из лучших,
 хотя терпеть его можно, он пришел на службу и сел к столу. Да, он не выспался и не позавтракал, но стал как-то чище,
 глубже. Когда он читал письмо Тони Бутла (12 л.) об ангорском кролике Кеннете, раздался звонок.
– Бинго? –
 сказала Рози.
– А, привет. Когда ты приехала?
– Только что.
– Как дела?
– Ничего,
 неплохо.
– Мамаша Перкис выступала?
– Да, миссис Перкис сказала речь.
– Видела много
 подруг?
– Да…
– Это хорошо. Вспоминали, наверное, как Мод и Анджелу застали с сигаретой за
 спортивным залом.
– Д-да… Бинго, ты видел «Миррор»?
– Вот лежит, но еще не развернул.
–
 Посмотри восьмую страницу, – сказала Рози, вешая трубку.
Он развернул газету, немного удивленный и странной
 просьбой, и необычной интонацией. Обычно голос Рози легко было спутать со звоном бубенцов на солнечном весеннем
 лугу, но сейчас ему послышалась какая-то жесткая нотка, и он удивился.
Удивлялся он недолго. Взглянув на
 нужную страницу, он ощутил, что комната скачет, как Нижинский. Если хотите, можете сравнить ее и с бомбой, уже по
 другим признакам.
Восьмую полосу уснащали фотографии. Премьер-министр открывал благотворительную распродажу.
 Старейший житель Чиппинг Нортона справлял сотую годовщину. В Пернамбуко или в Мозамбике безобразничали студенты. А в
 самом низу огромный полисмен держал одной рукой исключительно красивую девушку, другой – молодого человека. Газетные
 фото мутноваты, но это поражало четкостью.
Подпись гласила: 
<blockquote>Леди Мэйбл Мергатройд со своими друзьями </blockquote> Бинго долго смотрел на все это,
 словно улитка. Потом ему захотелось выпить. Он схватил шляпу и побежал в клуб. Напитки там не лучше других, но можно
 не платить наличными. Кроме того, кто-то из Трутней что-нибудь посоветует. К счастью, первым встретился Фредди
 Виджен, человек большого ума, непременно выкарабкивавшийся из затруднений, связанных с противоположным полом.
Прослушав историю, Фредди признал, что опыт таких передряг подсказывает лишь один выход.
Бинго сказал, что
 одного вполне достаточно.
– Так, – заметил Фредди, – а ты не мог бы выступить в роли супермена?
–
 Кого?
– Супермена. Холодный взгляд, выдвинутый подбородок, насмешливые реплики: «Вот как?», «Ну и что?»
Бинго сокрушенно ответил, что это ему не под силу.
– Ясно. Да, это нелегко чувствительному человеку.
 Остается несчастный случай.
Бинго не совсем понял. Фредди объяснил:
– Ну, знаешь такой стишок:
 женщина – не подарок, а чуть что случится – ангел-служитель. Глубокая мысль. Придешь домой здоровым, тебе крышка.
 Забинтуйся, как мумия – и дело в шляпе. Закричит: «О, Бинго!», а уж слез будет…
– Как мумия? – проверил
 он.
– Именно.
– Одни бинты?
– Они самые. Лучше – с пятнами крови. Знаешь что, прыгни под
 машину.
– А еще что можно?
– Иногда я падал в угольный погреб, но где их теперь найдешь? Нет, машина
 и машина! Скажем, такси.
– Неприятно все же.
– Ну, грузовик.
– Да ты что!
– Ладно.
 Иди в редакцию и урони машинку на ногу.
– Я палец сломаю.
– Вот именно. Можно и два-три. Что уж
 мелочиться?
Бинго задрожал:
– Нет, не буду.
– Трудно с тобой! Так-так-так… Есть! Выдумай
 двойника. Скажи, что вас родная мать не различит.
Бинго расцвел, как июньская роза. Да, это вам не машина и
 даже не машинка!
– Этих двойников очень много, – пояснил Фредди. – Вот, у Филиппса Оппенхейма один
 англичанин как две капли воды похож на одного немца. И наоборот, естественно. Кто-то там за кого-то себя
 выдавал.
– И ничего, сошло?
– А то как же!
– Фредди, – сказал Бинго, – ты гений! Как хорошо,
 что мы встретились. <h5>* *
 *</h5> Однако в редакции он снова приуныл. Рози писала всякую чушь, но ума у нее хватало, а чутья – тем более. Замысел хорош, это да, но надо бы его подкрепить. Лучше всего, если Мэйбл сама скажет, что в жизни не видела Бинго, а субъект на фото – ее кузен, скажем, Эрнест Мальтраверс или Юстес Финч-Финч. Найдя в телефонной книге номер пятого графа, Бинго спросил:
– Лорд Ипплтон?
– Да.
– Добрый день.
– Почему это?
– Разрешите представиться, моя
 фамилия Литтл.
– Что ж, – отозвался пэр, – у меня вообще нет имени.
– То есть как?
– А так.
 Я опозорен.
– Опозорены?
– Хуже некуда. Как я покажусь в клубе? Нет, вы подумайте, сидит на площади,
 а ее тащит полисмен! Куда мы катимся? Если бы моя матушка так себя вела, отец бы ей выдал по первое число.
 Собственно, я поговорил с Мэйбл. «Смотри, что ты натворила! – сказал я, когда она вернулась. – Запятнала наш герб.
 Такого позора не было с тех пор, как леди Эванджелина забыла отказать Карлу II!» Да. Так и сказал.
Бинго
 попытался его смягчить:
– Что поделаешь, девушки…
– Я бы назвал их иначе, – парировал граф. 
 Заслышав, что несчастный пэр скрежещет зубами (если это не дрель на улице), Бинго решил сменить тему:
–
 Можно мне поговорить с Мэйбл?
– Нельзя.
– Почему?
– Потому что я отослал ее в Эдинбург, к
 тетке.
– А, тьфу!
– Что-что?
– Тьфу.
– В каком смысле?
– В обычном. Что тут
 еще скажешь?
– Да что угодно. Зависит от воли. Вы кто, репортер?
– Нет, приятель.
Бинго
 никогда не слышал, как воет канадский волк, но подумал, что примерно так же.
– Приятель? Вон оно что! Это вы
 сбиваете с толку недоразвитых дур? Ну, я бы вам показал! Я бы вас… Да что говорить, шваль бородатая!
– У
 меня нет бороды.
– Не верю. Все обросли, кусты какие-то! Побриться трудно, да?
– Я каждый день
 бреюсь.
– И сегодня?
– Сегодня – нет. Занят был, не успел…
– Тогда не окажите ли
 любезность?
– С удовольствием.
– Идите в свое логово и побрейтесь. Опасной бритвой, опасной! Даст
 Бог, перережете артерию. Как выразился какой-то поэт: «Мечты, мечты…»
Бинго задумчиво повесил трубку. Да,
 графа он не пленил, но не это плохо. Мэйбл – в Эдинбурге, Бог знает, когда вернется, так что свидетеля нет. А без
 него не обойтись, что бы ни выдумал этот Оппенхейм.
Поразмыслив о том, не использовать ли машинку, он даже
 поднял ее, но струсил. Окажись тут Шекспир с Беном Джонсоном, тот заметил бы: «Видал, друг? Истинно кошка из
 присловья, как у меня в пьесе».
Скорбно опустившись в кресло, Бинго услышал какие-то звуки, вроде эхо.
 Взглянув наверх, он понял, что ошибся – это не отзвук, а человеческий голос. В дверях стоял сам Перкис, заметно
 изменившийся. Под глазами темнели круги, сами же глаза легко сошли бы за несвежие яйца. Нервы тоже не блистали –
 когда воробей, присевший на окно, зачирикал, издатель побил рекорд по прыжкам в высоту.
– Трудитесь… –
 выговорил он. – Похвально, похвально. В почте что-нибудь есть?
– Да нет, одна чушь, – ответил Бинго. –
 Почему среди наших подписчиков столько слабоумных? Уилфрид Уотерсон (7 л.) написал про какаду такое, что его охотно
 примут в сумасшедший дом. Видите ли, эта тварь спрашивает: «Орешка не хотите?»
Мистер Перкис был менее
 строг.
– Что с них взять! – вздохнул он. – Молодые головы… Кстати, о головах, нет ли у вас аспирина? Или
 томатного сока, туда можно капнуть вустерского соуса. Нету? Жаль-жаль. Мне стало бы легче.
На Бинго снизошло
 озарение.
– Господи! – воскликнул он. – Вы вчера… э… напились?
Перкис помахал рукой, едва не
 свалившись от усилия.
– Вы уж скажете! Жена уехала, решил с горя сыграть с друзьями в карты. Засиделись,
 знаете, то-се… Да и как откажешься, когда нальют? Но «напился» – это уж слишком.
Сутки назад Бинго не посмел
 бы сделать такое предположение, но теперь, увидев, что Перкис – свой, несовершенный человек, он решился. В конце
 концов, они оба спасут друг друга. Рози поверит такому авторитету. Он начал складывать фразу, но хозяин его
 перебил:
– А вообще-то вы правы. Лучше скажем, надрался. Но как это ни назвать, дело мое плохо. Служанка
 сообщила, что жена звонила мне пять раз: в 10.30, в 11.15, ровно в полночь, в 2 часа ночи и, наконец, в 4.20.
 Боюсь…
– Вас до утра не было?
– Да, мистер Литтл.
Если бы Бинго не сидел, он бы
 свалился на пол. Вот и все, конец. Теперь не убедишь жену, что он всю ночь работал с Перкисом. От горя он вскрикнул,
 а хозяин взмыл к потолку, сбивая головой штукатурку.
– Поэтому, – продолжал он, приземлившись, – я был бы
 вам очень обязан, если бы вы убедили миссис Перкис, что мы засиделись допоздна, а потом я ночевал у вас в
 кабинете.
Бинго втянул воздух. Босс не был красив, но сейчас казался прекрасным, словно Тадж Махал при
 лунном свете.
Однако чувств редактор не выдал. Что-то нашептывало ему, что пришел его шанс. Он нахмурился и
 поджал губы.
– Правильно ли я понял? Вы просите меня солгать?
– Это не ложь! Это милость! 
 Чтобы заговорить, губы пришлось разжать, но лоб – ему-то что?
– Не уверен, – холодно ответил Бинго. – Вчера
 я, помнится, просил вас о милости, а вы резко отказали.
– Какая тут резкость, мистер Литтл! Какая
 резкость?
– Такая.
– Может быть. Но я подумал и решил увеличить ваше жалованье на десять фунтов.
– На пятьдесят.
– На пятьдесят!
– Ну, на сорок.
– А не на тридцать?
– Нет.
–
 Хорошо.
– Хорошо?
– Да.
Тут зазвонил телефон.
– А, – сказал Бинго, – опять жена. Я
 слушаю.
– Бинго!
– Здравствуй, кроличек. Что с тобой случилось? Какой-то писк, треск…
– Я
 пошла к миссис Перкис.
– А что с ней?
– Она страдает. Перкис где-то был всю ночь. Бинго мило
 засмеялся.
– Был. В твоем доме. Со мной.
– Что?
– То. Мы заговорились, и он у меня остался.
 Спал в кабинете.
Рози ответила не сразу.
– А как же этот снимок?
– Какой еще снимок? А, в
 газете! Да, немного похож. Вообще-то я слышал о двойниках, но никогда их не видел. В книгах – другое дело. Скажем, у
 Филиппса Оппенхейма один англичанин как две капли воды похож на одного немца. Получилась целая заварушка. А тут – я
 же был с Перкисом! Хочешь, я его позову? Перкис, это вас. – И он передал трубку.

Краткое название: Бинго и бомба

Полное название Бинго и бомба

Активен Редактировать название и описание

Название

Стандартный редактор Смотреть

Полное название и описание

Полное название (Заголовок)

Описание

Как правило описание должно иметь около 150 знаков. Оно используется для заполнения мета-тега Description веб-страницы.
Сейчас используется - 0 символов

Описание скопировано!

Описание вставлено!