Дело умных — предвидеть беду, пока она не пришла.
Дело храбрых — управляться с бедой, когда она пришла.
Питтак
Второй прорыв в минном деле опять совершили немцы, разработав к началу Второй мировой войны авиационные неконтактные донные мины типов С, Д, Т, RNH и массово применив их, сначала против англичан, а затем и против советского флота. «Зародышем» прорыва были те самые 70 авиационных мин, которые Германия поставила в Рижском заливе еще в годы Первой мировой войны. Тогда применялись якорные контактные мины. Теперь были созданы принципиально новые образцы. Одним из разработчиков неконтактных магнитных взрывателей мин и торпед стал Вальтер Герлах — ведущий немецкий физик-экспериментатор. В ходе войны он возглавит немецкий «атомный проект». Одним из тех, кто противостоял Герлаху, был физик Игорь Курчатов. Таков был уровень схватки.
Мы тоже понимали, что постановка мин с самолетов в ряде случаев может быть сверхэффективной, и разработку первых авиационных мин начали в середине тридцатых годов. Но мы занимались доработкой якорных гальваноударных мин для использования с самолетов: сваривали жестяные обтекатели, кроили грузовые парашюты. Мину обр. 1912г. в авиационном варианте назвали МАВ-1, а мину обр. 1926г. — МАВ-2. В 1937г. по проектным чертежам Остехбюро выпустили рабочие чертежи на мины МАВ. Все технические вопросы решали профессор Красноперов и конструктор Пегов. В 1938г. изготовили первую партию мин. Этим и ограничились. В войне их применяли в ограниченном количестве. Из-за больших габаритов их подвеска под самолет оказалась затруднительной. Для авиации нужно было создавать принципиально новые мины. Такой миной стала МИРАБ, но к началу войны их успели изготовить менее сотни.
Но гальваноударную якорную мину с минрепом и щеколдой для авиации мы все-таки сделали. И сделал ее Гейро Абрам Борисович. Он даже шагнул далеко вперед: его мина АМГ-1 была беспарашютной, что обеспечивало высокую точность и большую скрытность постановки. Но она, конечно, была легко вытраливаемой, ей не хватало противотральной стойкости. Немцы применяли сначала магнитные замыкатели, затем магнито-акустические, и в конце войны магнито-гидродинамические. Они перешли и к беспарашютным минам. Замыкатели имели механизм кратности, отсчитывающий прохождение над миной до 24 кораблей, прежде чем замкнуть боевую цепь. Плюс к этому, для затруднения траления, замыкатели подключались к боевой цепи приборами срочности — часовым механизмом, отсчитывающим по заданной программе часы и сутки задержек и пауз. Помнится, в середине пятидесятых годов при изучении немецкого языка в училище нам давали для совершенствования практики перевода ксероксы страниц из описаний немецких мин. До сих пор в голове сидят всякие замыкатели, клепзюдры, амортизаторы и поляризованные реле. А тогда...
Эти мины «берегли» секреты своей конструкции. В них были сюрпризы и ловушки, гарантировавшие уничтожение мин при разоружении, при этом ловушки имели свои специальные подрывные устройства, их конструкция постоянно менялась.
Для смягчения удара, передаваемого этим тонким механизмам в момент приводнения, немцы размещали их на специальной раме в кардановом подвесе с помощью многочисленных амортизаторов — пружин. Массовое применение авиационных донных неконтактных мин было для нас полной неожиданностью. Справедливости ради отметим, что в этой области мы тоже не были совсем новичками.
Первыми разработали магнитные мины англичане и применили их еще в Первую мировую против немецких подводных лодок и в революционной России. Снижению эффективности магнитных мин способствует размагничивание кораблей. Эти работы тоже впервые проводились в Англии. В 1936г. даже был организован Комитет по разработке контрмер по борьбе с неконтактным минно-торпедным оружием. В частности, был предложен метод обмоточного размагничивания кораблей и способы компенсации широтных и курсовых изменений магнитного поля. Выводы, правда, были сделаны противоположные — лучше, мол, вызывать преждевременное срабатывание взрывателя мины. Ошибка англичанам дорого стоила — на подходах к английским портам в течение 1939— 1940 годов погибло огромное количество судов общим водоизмещением около 1 млн.т. Англичане быстро сориентировались, но немцы ответили совершенствованием взрывателей. На «минном» поле развернулась интеллектуальная борьба.
Примерно в этот же период аналогичные работы по размагничиванию кораблей проводились и у нас в стране. Известный магнитолог, геофизик, профессор Розе Н.В. в двадцатых годах занимался борьбой с неконтактными магнитными минами. В 1925г. была создана специальная группа научных работников во главе с профессором Кулебакиным В. К. для систематических исследований полей судов как фактора, воздействующего на взрыватели магнитных мин, и разработки средств борьбы с ними. Материалы работы группы послужили исходными данными для разработки мин и тралов, а также проведения исследований в обеспечении размагничивания кораблей. В частности, в план работы научных исследований на 1937г. в Ленинградском Физико-техническом институте (ЛФТИ) были включены темы: «Разработка приборов, предохраняющих корабль от взрыва неконтактных мин» и «Магнитная якорная мина». Поставленные задачи были решены к концу 1939г. Размагничивающее устройство конструкции ЛФТИ уменьшало магнитное поле кораблей в десять и более раз и полностью защищало от магнитных мин. Выдающуюся роль в создании устройства сыграли Александров А. П., Гаев Б. А., Курчатов И. В., Регель В. Р., Степанов П. Г., Тучкевич В. М.
Итак, еще с 1940г. можно было начинать массовое обследование кораблей и принимать необходимые меры. Но 1940г. был потерян. Только в декабре вышло решение Главного Военного Совета ВМФ, предписывающее установку защитных устройств на линкорах, крейсерах, эскадренных миноносцах и тральщиках в течение 1941г. К началу войны работы были, мягко говоря, не завершенными. Более того, по воспоминаниям Александрова А. П., действенным толчком к началу работ было совещание у главкома ВМФ только в апреле 1941г. Председательствовал адмирал Кузнецов Н. Г., присутствовали адмиралы Галлер Л. М„ Исаков И.С., все командующие флотами и флотилиями, а также Жданов А. А., который от Политбюро курировал флотские вопросы.
Кузнецов Н.Г. выразил сомнение в возможности выполнения работ по размагничиванию в 1941г. из-за недостатка кабеля для изготовления «систем ЛФТИ», необходимость отрывать корабли от текущей службы. Но тут резко выступил Жданов А.А. Надо полагать, он был в курсе трудностей борьбы англичан с немецкими магнитными минами, потому в резкой форме настоял на проведении этих работ немедленно.
Об этом совещании флотоводцы в своих воспоминаниях дружно забыли упомянуть, но зато постарались отметить заслуги Александрова А.П. Наверное, чтобы замять конфуз: ведь ни один размагниченный корабль на донной мине во время войны не подорвался. С размагничиванием кораблей мы немножечко проспали. Но и упрекнуть в чем-то руководство ВМФ нет никаких оснований: слишком много было не менее серьезных проблем для срочного решения. Особенно после русско- финской войны. Например, за всю войну наши подводные лодки сумели выпустить всего 11 торпед, да и то образца 53-27. Даже курковые зацепы для стрельбы торпедами 53-38 установить не успели. Но и это еще не все. Из 11 торпед в цель попали только 2. До размагничивания ли кораблей было руководству ВМФ, когда подводные лодки топили суда противника только артиллерией...
Мы гордимся тем, что в первый день войны наш флот не потерял ни одного корабля, организованно отразив налеты фашистской авиации. Но в ночь на 22 июня самолеты противника сбросили десятки донных мин вблизи основных наших военно-морских баз. Гибель наших кораблей была отнесена по времени от начала войны менее чем на сутки. Уже ночью 23 июня в устье Финского залива подорвался на мине и затонул эсминец «Гневный», спустя 2 часа невдалеке от него наскочил на мину крейсер «Максим Горький». Шедший ему на помощь тральщик «Шквал» подорвался на мине и затонул. Несколько кораблей подорвалось на Черном море и на реках.
Немцы рассчитывали авиационными неконтактными донными минами парализовать Балтийский и Черноморский флоты. И надо признать, что недооценка донных мин нам дорого стоила. Эхо минной войны звучало долго. Чего стоила гибель линкора «Новороссийск» в 1955 г., когда, казалось, все было протралено! Конечно, это был не специально задуманный взрыв. Скорее всего взорвалась мина, имевшая «сбой» в часовом механизме, который заклинило от удара при приводнении и который вдруг «пошел» от какого-то сотрясения. Важно не это. Предпринятый после гибели линкора тщательный поиск позволил в короткое время обнаружить еще 20 мин в обследуемой акватории. Да и совсем недавно, в 2003 году «следопыты» нашли под Севастополем боевую мину и «готовили» ее для сдачи в металлолом...
В бой с минами флоты вступили организованно. Немедленно вспомнили о размагничивании и сделали то, что могли сделать еще год назад. Катерники для очистки фарватеров использовали глубинные бомбы. Но самую опасную работу стали выполнять флотские минеры и специалисты промышленности. Первую неконтактную донную мину разоружили под Очаковым капитан 3 ранга Иванов И.И. и капитан-лейтенант Квасов Н.Д. Мина оказалась типа «С» и не имела «ловушки». Следующую мину разоружали под Новороссийском старший лейтенант Богачек С.И. и военный инженер Лишневский Б.Т. Оба погибли при разоружении. И при очередном разоружении, теперь под Севастополем погибли капитан 3 ранга Иванов И.И. и капитан-лейтенант Ефременко И.А. Далее решено было разоружение производить под водой. Это сделали капитан-лейтенант Охрименко Г.Н. и водолаз мичман Викулов Л.Н. Так была вскрыта тайна магнито-акустической мины. Разоружение вражеских мин производилось на всех флотах. Вот фамилии героев минной войны.
На Черноморском флоте: Иванов И.И., Квасов Н.Д., Охрименко Г.Н., Викулов Л.Н., Лишневский Б.Т., Величко И.А., Глазков М., Богачек С.И., Ефременко И.А., Мещерский В.И., Щепаченко И.В., Малов А.И. В работе принимали участие специалисты промышленности Будылин АП., Косов АВ., Приказчиков МС., Сухоруков ВТ., Тимаков И.А., Фомичев Н.И., Сахнин В.Г. Ими, в частности, была восстановлена замоченная при разоружении под водой аппаратура магнито-акустической мины, проведены испытания и разработана Инструкция для траления.
На Балтийском флоте: Тепин Ф.И., Никольский И.И., Лифшиц М.Г., Машинский В., Сизоненко С.М., Барабанов А., Гончаренко А.Ф., Саранюк Д. В., Алексютович Б.К., Иванов А.Г., Миронов М.Я.
На Северном флоте: Волгин А.К., Балык Г.И., Попов Г.3., Гейро А.Б., Федоров Н.Г., Нормец В.А., Шарковский М.А.
На Тихоокеанском флоте: Лапковский Ю.А., Кондратьев Л.И., Тимофеев Е.П.
В изучении немецких мин и разработке способов борьбы с ними приняли участие заведующий лабораторией Физического института, член-корреспондент АН СССР, известный акустик (впоследствии академик) Андреев Н.Н., научный руководитель гидродинамической лаборатории академик Седов Л. И.
Схватку с немецкими неконтактными минами мы не проиграли. В кратчайшие сроки были выработаны способы и средства борьбы с ними и созданы аналогичные образцы отечественных мин. Если до войны рассматривался только вариант создания индукционного канала мины, то после изучения германских и британских мин появилась возможность нескольких вариантов построения взрывателей. Копирование немецких магнитных мин оказалось делом нереальным, т. к. датчики были весьма сложными и промышленность не была готова к их изготовлению. За основу приняли схему отечественной индукционной мины МИРАБ, но катушку сделали стержневого типа, подобно английской мине A-IV. Активное участие в выработке направлений работ приняли Будылин А.П., Воронец П.М., Зотов Ф.Я. Главным конструктором мин, получивших наименование АМД-1-500 и АМД-1-1000, был Матвеев Леонид Петрович.
От ВМФ в создании мин активное участие приняли специалисты НИМТИ Скворцов И.А., Сухоруков В.Т.
Так уж получилось, что наш выдающийся конструктор мин Матвеев Л.П. «прикипел» к авиационной минной тематике. Он участвовал в разработке первых отечественных авиационных мин МАВ и АМГ-1, а после войны им были разработаны авиационные якорные мины «Лира», РМ-1. Обе мины являются знаковыми образцами в минной «компании». Он является главным конструктором первого отечественного широкополосного автоприцельного минного комплекса ПМР-1, не имевшего аналога в мировой практике...
Но вернемся в суровые годы войны. Минная война на море в период Второй мировой не имела аналогов в истории. Она коснулась каждого корабля, начиная от размагничивания его корпуса до использования малошумных режимов хода в миноопасных районах. Флоты и флотилии повсеместно включились в создание неконтактных тралов, используя подручные средства. Донные мины изменили географию акваторий и характер борьбы на море. Например, массированная постановка донных мин английской авиацией на Балтийском море вынудила советское командование запретить своим подводным лодкам заходить на глубины менее 20 метров, чтобы не подвергать лодки опасности подрыва на английских магнитных и акустических донных минах. Поэтому подводные лодки не могли приближаться к якорным стоянкам у берегов Померании и западной части Балтийского моря, где часто стояли большие грузовые суда...
Наши авиационные минные атаки на германские фарватеры были менее эффективны. Больше всех выставил авиационных донных мин Балтийский флот. Всего было выставлено около 1527 мин, из которых неконтактных: АМД-1-1000 всего 96 штук, а АМД-1-500 около 325. При этом 9 самолетов погибло. Авиация старалась ставить мины, как и немцы, непосредственно у входов в порты и ВМБ. Скрытность при этом, конечно, не обеспечивалась. Мины в основном были якорными (МАВ-1, АМГ-1) и задачи блокирования решать не могли — их место точно устанавливали и вытраливали сразу после налета. Летчики проявляли геройство и храбрость, подвергали себя опасности быть сбитыми, но желаемого эффекта при этом не достигалось. Как и ранее, постановку таких мин следовало производить по-старому так, чтобы ее нельзя было наблюдать с берега, и по возможности так, чтобы гибель судов тоже не наблюдалась. Необходимость скрытности минных постановок никто не отменял. Старые мины нужно было и ставить по-старому — на больших пространствах. А вот об эффективности донных мин следует еще раз напомнить: из 178 наших подводных лодок, воевавших на БФ, ЧФ и СФ, погибло 98, т. е. 55%. Из всех потерь 50% произошло при подрыве на минах.
Минная война стала настоящим искусством, главным действующим лицом у минеров стали противоминщики. За короткое время было создано и проверено в действии огромное количество типов тралов. В этой работе участвовали все — от начальника МТУ ВМФ капитана 1 ранга Шибаева Николая Ивановича до минеров-краснофлотцев. Старые корабли стали минными прорывателями. Флоты не сдались.
Но в целом нужно отметить, что минное оружие в нашем флоте перед Великой Отечественной войной было недооценено. Эта недооценка в известной мере была «ослаблена» тем, что немцы своего флота не выставили против нас ни на Балтике, ни на Черном море. Решили обойтись авиацией и минами. И, исходя из количественного состава наших флотов к концу войны, обошлись. Недаром оценка, данная боевым действиям флота за войну в приказе Сталина И. В., такова: «Флот свою задачу перед Родиной выполнил до конца». Придумывал ее Николай Герасимович со товарищи, и есть в ней что-то мрачноватое. Недаром над этой фразой надолго задумался и Сталин, но оставил без изменения.
Судоходство германского флота мы нигде не нарушили. А чем могли? Только минами. Авиационными минами. Но ни авиации, ни авиационных мин у флота в достаточном количестве не было.
Немцы имели на Балтийском флоте к началу войны 1868 торговых судов общим водоизмещением 5 592 189 брт. Чем мы их собирались топить? Сбалансированным флотом? Подводными лодками? Если считать, что каждая ПЛ утопила в среднем 3 — 4 транспорта, их нужно было бы построить около 500 и провести дноуглубительные работы на всей Балтике. А зачем? Ну, давайте тогда считать, сколько полушубков мы утопили.
О нашей неготовности в минной войне 1941г. лучше, конечно, расскажет специалист, который занимался этим вопросом сразу после войны, по свежим следам. Таким специалистом является капитан 1 ранга Шушлебин Иван Петрович.