Квалифицированный специалист не допускает мелких ошибок, но неуклонно движется к глобальному заблуждению...
Закон Мерфи
В книге «Каспий, 1920 год» адмирал флота Советского Союза Исаков Иван Степанович, минный пассионарий, гордившийся своим минным прошлым, обвинил профессора ВМА минера Денисова Б.А. в том, что тот недостаточно точно описал одну минную постановку периода Гражданской войны, в которой Исаков лично принимал участие. Денисов Б.А. является автором двух книг о боевом применении мин: «Использование мин в гражданскую войну 1918 — 1920 гг.» (издание 1939г.) и «Использование мин в мировую империалистическую войну 1914—1918 гг.» (издание 1940г., в соавторстве с профессором Гончаровым Л.Г.). Суть обвинения состояла в том, что при приготовлении мин в описываемой минной постановке Исаковым И.С. и др. был выявлен факт саботажа: транспортировочные заглушки на минах «Рыбка», поступавших из Петрограда, невозможно было вывернуть, т. к. ушки заглушек были срублены. Вот такие были дела. Пришлось проявить русскую смекалку: зубило, молоток, япона мать... А у Денисова Б.А. об этом ни полслова.
Адмирал сожалеет, что в историческом исследовании Денисова нет слов живых людей и что без воспоминаний участников событий в виде статей или мемуаров нельзя получить достаточно полного и объективного представления даже об относительно недавнем прошлом нашего флота. По большому счету, адмирал, конечно, прав. Вот только вспомним то время, когда писались Денисовым Б.А. эти книги. По известным соображениям события в книгах обезличены: сегодня напишешь о ком-то как о герое, а завтра черной туши не хватит вымарывать его имя как врага народа. Потому в книгах Денисова обозначены только проверенные кадры: Киров С.М., Фрунзе М.В., Орджоникидзе С.К. Тем более что Бог и их к тому времени уже прибрал...
Ну, а если опять по большому счету, то в этих книгах, и особенно во второй, нельзя, конечно, было обойтись без упоминания не только о чьих-то разбитых пальцах, но и таких имен, как адмирал Эссен Николай Оттович, вице-адмирал Колчак Александр Васильевич, капитанов 1 ранга Киткина П. П., Шрейбера Н.Н., Иванова М.В., Иванова В.И. Смирнова М.И. и многих других. Что делать, история самая услужливая из наук. Например, после замечания Исакова И.С. некоторые авторы немедленно стали писать, что в период гражданской войны минными постановками на Каспии руководил Исаков И.С. Лучше перебдеть чем недомолвить...
В этом очерке о Колчаке А.В. я не собираюсь пользоваться сказаниями о нем новейших авторов новейших исследований. Достаточно перелистать советские источники и вставить, где нужно, его фамилию. Впрочем, в книге Денисова Б. Д. фамилия Колчака А. В. упоминается, когда речь идет о последней его минной постановке на реке Каме и ее притоках (Вятка, Белая). Всего колчаковской флотилией было выставлено около 500 мин. Все мины образца 1898 г., и были они доставлены из Владивостока. Ясно, что эта идея (как и ее реализация) принадлежит «Верховному правителю России». Его масштабы. За весь период гражданской войны на реках России белогвардейцами (без учета интервентов) было поставлено 1000 мин. Из них 500 поставил Колчак: «Мин нужно ставить столько, чтобы противник не успевал их вытраливать». Этот принцип он впервые реализовывал против турецкого флота, будучи командующим Черноморским флотом (с июля 1916 г.). Но до командования Черноморским флотом Колчак совершил стремительный прорыв на Балтике, в «школе Эссена Н.О.»
Перечитаем, дорогой читатель, последние главы «Капитального ремонта» Леонида Соболева издания, естественно, после 1962 г., когда эта книга была дополнена этими главами. Там речь идет о начале Первой мировой войны на Балтике, о начале минирования Финского залива. По тексту глав «Адмирал» — это адмирал Эссен Николай Оттович, командующий Балтийским флотом. Это его по заслугам, но не называя фамилии, ставит Леонид Соболев в один ряд с нашими знаменитыми боевыми адмиралами Апраксиным, Спиридовым, Ушаковым, Сенявиным, Лазаревым, Нахимовым, Макаровым. Ставит совершенно справедливо. А не названный командир эскадренного миноносца «Пограничник» — это капитан 1 ранга Колчак Александр Васильевич, любимый ученик Эссена. Обратите внимание на доклад лейтенанта Левитина Николая Павловича адмиралу Эссену Н.О. с предложением ставить мины у берегов Германии с помощью иностранных торговых судов, специально захваченных в российских портах и срочно переоборудованных в минные заградители перед самым объявлением войны, и реакцию Эссена Н.О.:
— Хотите ко мне в штаб? Мне нужны люди, которые могут думать.
Слегка авантюрное предложение лейтенанта Левитина вполне в духе характера и Эссена, и Колчака. Умение рисковать они унаследовали от Макарова С.О. Тот говорил, что на войне без риска не обойтись и конструировал с Боресковым М.М. мину-крылатку.
Однако обратимся к тексту книги Леонида Соболева. На фоне необходимого по описываемому времени сюжета о революционных брожениях и мероприятиях происходит вскрытие «нетолстого синего конверта с пятью кроваво-красными орлиными печатями, в котором изложен наилучший вариант действий из множества вариантов для каждого отдельного корабля». Получен тревожный сигнал: «Дым». Так вот, оперативный план действий для Балтийского флота составлен капитаном 2 ранга Колчаком, который совсем недавно был еще начальником 1-й оперативной части в Морском генеральном штабе. Далее предположим, как произошло перемещение Колчака А. В. из МГШ на флот.
Как-то в январе 1911 г., будучи по своим делам в Адмиралтействе, где располагался МГШ, Эссен зашел в кабинет начальника 1-й оперативной части капитана 2 ранга Колчака. Эссен давно заприметил Колчака, мечущегося в поисках приличной должности или славной научной карьеры. Вот только что, в декабре 1910г., он все-таки предпочел науке должность начальника 1-й оперативной части Морского генерального штаба. (Заметим, что останься Колчак командиром транспорта ледокольного типа «Вайгач» и имя его вместе с именем командира транспорта «Таймыр» капитана 2 ранга Вилькицким Б.А. красовалось бы на всех географических картах мира...)
Поздоровались. Колчак предложил Эссену присесть. Тот спросил:
— Как штабная работа, Александр Васильевич? Контора пишет? Бумаги хватает?
— Спасибо, хватает. Меня, впрочем, подключили к вопросам строительства флота. Убеждаю Думу, что без линкоров нам столицу не защитить. Требуют всякие справки, сметы, дополнения и пояснения к 10-летней программе кораблестроения... Потом работа с «планом операций морских сил Балтийского моря»...
— Что план? Его переписывают из года в год. Пока флота нет, ни о каких операциях не может быть и речи. Оперативная зона — в размерах Маркизовой лужи. План оперативного бездействия.
— А минные постановки?
— Что минные постановки? Успеть до подхода германской эскадры поставить поперек залива тысячи три мин, а затем не допустить их вытраливания. Все это повторяется, начиная с 1908 г., на учениях, всем до смерти надоело, и в деталях известно всем странам, где имеется хоть какой-нибудь флот.
— Это так. Но вопросы разведки, скрытности, маскировки, постановка преимущественно ночью, применение авиации, радиосвязи, но и радиомолчания, время постановки Центрального заграждения...
— В предстоящей войне, Александр Васильевич, наши извечные враги, мои соплеменники, предпочтут, конечно, тактику блокирования нашего флота в Финском заливе. Линейных кораблей для генерального сражения у нас нет. Но то, о чем Вы говорите, нужно отрабатывать на флоте, а не за этим столом...
Эссен задумался и вдруг неожиданно предложил:
— Давайте ко мне на флот. Дам эсминец. Лучший. «Пограничник». И чин капитана 1 ранга обещаю. После Порт-Артура такие чины на полу не валяются.
— Подумаю, Николай Оттович. Сочту за честь служить у Вас.
— Думайте...
Они попрощались, и Эссен вышел из кабинета: «Ну, кажется, оператора-минера себе я толкового нашел. И противоминщик, капитан 2 ранга Киткин Павел Петрович, которого мне рекомендует капитан 2 ранга Иванов М.В., тоже из числа думающих офицеров». В последнее время Эссен Н.О. настойчиво подбирал кадры. О Колчаке он помнил еще по Порт-Артуру. «Везучий минер. Несколько месяцев командовал миноносцем «Сердитый», а подрыв на мине японского крейсера «Такасаго» записан на его боевой счет. С августа по октябрь тогда миноносцы выставили скрытно 120 мин. Скрытно, главное скрытно! Вот и сейчас Колчак толкует о скрытности...».
В апреле 1912г. капитан 2 ранга Колчак вступил в командование эскадренным миноносцем «Уссуриец». По должности это было понижение, а по перспективе — прорыв. Перейдя на флот, он оставил проекты оперативных документов в разной степени готовности и его частенько вызывают в Морской генеральный штаб для дачи разных справок. В марте 1913г. Колчак назначен командиром эскадренного миноносца «Пограничник». На нем Эссен частенько держал свой флаг, а в августе 1913г. даже принимал на нем императора Николая II для демонстрации постановки мин. В 1914г. Колчак был произведен в капитаны 1 ранга.
Мы не знаем и никогда не узнаем честолюбивых планов адмирала Эссена Н. О. А может, и планов таких вовсе не было. Ясно одно, что Эссен готовил Колчака себе в преемники. Подержал на самостоятельной командирской службе на «Уссурийце», приблизил к себе, сначала на «Пограничнике», а затем в походном штабе на крейсере «Рюрик» в качестве флаг-капитана, приставил его к начальнику оперативной части флота Рихтеру О.О. Непосредственное участие в минно-заградительной операции Колчак принял в первый день нового 1915 года. Он находился на крейсере «Рюрик». Тогда были поставлены самые удаленные минные заграждения — у мыса Аркона. А в феврале, по стечению обстоятельств, он уже лично руководил минно-заградительной операцией силами 4-х эскадренных миноносцев. Колчак проявил себя как перспективный флагмин. Успехом своего любимца адмирал Эссен был искренне доволен.
Весной Эссен заболел. Обычная простуда переросла в крупозное воспаление легких. Спасти Эссена не удалось.
Перечитаем теперь, дорогой читатель, начало книги «Моонзунд» Валентина Пикуля. Книга написана в другое время. Теперь и Эссен, и Колчак действуют в книге под своими именами. Говорят на пикулевском жаргоне, пьют чай и коньяк. Вот сцена у постели умирающего Эссена. Он обращается к окружающим с просьбой передать императору его последнее пожелание — присвоить Колчаку А.В. чин контр-адмирала и назначить командующим Балтийским флотом. Куда там... Во все времена на такие должности существует определенная очередь. Война — не война. Императору потребуется более года, чтобы понять — Эссен был прав. И он назначит его командующим Черноморским флотом.
А пока в декабре 1915г. Колчак становится начальником Минной дивизии. Он — флагман, лучший оператор флота, человек решительных действий, жесткий, везучий минер. Ему предстоят еще полгода активной минной войны на Балтике, которую даже супостат назовет эффективной и организованной. Главное — ставь больше мин. Ставь скрытно, внезапно.
В советской военно-морской истории ненавязчиво подчеркивались два этапа в боевой деятельности Черноморского флота в Первую мировую войну: до июля 1916г. и после. При этом командующий флотом первого периода вице-адмирал Эбергард А.А. упоминается, а командующий флотом во второй период называется не всегда, только в случаях подавления революционных выступлений матросов. Когда же речь идет о коренном изменении в характере деятельности флота, фамилии вице- адмирала Колчака А.В. нет. Но зато очевидно, что вместо персонального отлова и уничтожения каждой турецкой шаланды и постановки оборонительных минных заграждений у своих баз, Колчак заблокировал Босфорский пролив и Варну, чем обеспечил своим транспортам свободу судоходства. Всего в 1916г. у Босфора было поставлено около 2187 мин. С появлением немецких подводных лодок в Варне были поставлены мины и в Варнинском заливе. Всего здесь в 1916г. их было поставлено 1150 ед. Не без издержек, конечно. Не хватало мин. И Колчак добивается командирования в Севастополь «лучшего специалиста по проектированию мин заграждения капитана 1 ранга Шрейбера, который разработал новый тип малой мины — «Рыбка». 9000 таких мин были заказаны на южнорусских заводах. Миноносцы начали занятия по обучению постановке мин». Эта длинная закавыченная цитата взята из воспоминаний контр-адмирала Смирнова Михаила Ивановича, начальника штаба Черноморского флота при Колчаке. Других источников об авторстве мины «Рыбка» мне найти не удалось. А мина эта оказалась очень популярной. Блокада Босфора обеспечила безопасность возрастающих перевозок на Кавказский фронт. Минные заграждения почти полностью прервали морские перевозки противника. По судам, сумевшим прорваться, использовались подводные лодки и эскадренные миноносцы.
Операции, проводимые вице-адмиралом Колчаком, отличались поразительным умением, решительностью. Немецкий крейсер «Бреслау» забыл дорогу в Черное море. А главное, чего стремился достичь Колчак при постановке минных заграждений — это скрытность, внезапность...
Скептики утверждали, что минные заграждения, не охраняемые постоянно военной силой, будут без особого труда вытралены противником, а в будущем стеснят действия флота по захвату Босфора и флот понесет потери. А Колчак утверждал, что мины нужно ставить в таких количествах, чтобы противник не успевал их тралить, ставить там, где уже были поставлены ранее, используя мелкосидящие суда. Он разделил флот и обеспечил постоянное дежурство у М3. А потери его не смущали — на войне без риска не обойтись.
Однако вернемся к гражданской войне. Именно в это время нам придется распрощаться с Александром Васильевичем. В ходе гражданской войны нами на всех реках было поставлено 494 мины. Меньше, чем Колчак на реке Каме, и вдвое меньше, чем белые. А мин у нас было достаточно и ставить их мы умели. Из 494 мин мы 363 поставили на Северной Двине против англичан-интервентов, чтобы они не совались в нашу славянскую драку. На Каме против колчаковской флотилии мы поставили 86 мин, да сами же их и вытралили перед наступлением.
А Колчак поставил 500 мин. На них, согласно сухой статистике, погибло два сторожевых корабля и один тральщик. Траление этих мин потребовало много времени и корабельных средств. Было вытралено 145 мин. А остальные? Сорванные с якорей, избежав учета и статистики, они поплыли по воле волн по Каме в Волгу и далее, сея смерть. И на это тоже был расчет, и это тоже характеризует Колчака как коварного, опытного, безжалостного противника, отпетого минера. Добреньких в гражданскую войну, конечно, не было. Может быть, Владимир Ильич? Или Лев Давидович? Или Иосиф Виссарионович? Или Михаил Николаевич? Но Колчак привел в Сибирь армаду интервентов: 92 тысячи чехов и словаков (они возвращались из плена домой, в Европу, через Сибирь), десятитысячный американский корпус, три японских дивизии численностью 120 тысяч человек, польскую дивизию (11 200 человек), два английских батальона личной охраны, канадскую бригаду, французскую часть (1100 человек), легион румын (4500 человек), несколько тысяч итальянцев, полк хорватов, сербов и словенцев, батальон латышей (1300 человек). Это был самый крупный контингент иностранных войск. Разве не «слышится» в этих масштабах «минерская сущность» Колчака: двинем больше, чем успеют «перемолоть». Плюс всех сибирских мужиков под ружье. А если они не хотят или перебегают к большевикам, то вот им приказ: «...Всех способных к боям мужчин собирать в какое-нибудь большое здание, содержать под надзором и охранять во время ночевки. В случае измены, предательства — беспощадная расправа. Верховный правитель адмирал Колчак.» Он не был политиком. Он и в политике остался минером. Его путь по России был усеян трупами.
Его отношение к большевикам известно из его высказываний, его отношение к революционному народу — по его действиям:
Мальчишку шлепнули в Иркутске.
Ему семнадцать лет всего.
Как жемчуга на чистом блюдце
Блестели зубы у него...
И ведь Советской властью он не был осужден. Его судил Иркутский ревком, состоящий из двух эсеров, двух большевиков и одного меньшевика. И расстрелян он был эсеровской боевой бригадой. И расстреляли его, в основном, за расправу с Учредительным собранием. Того самого, которое большевики распустили по домам, но которое, поскитавшись по России, осело в Екатеринбурге. Вот тут Колчак и поставил их стенке. За оппозицию. Война всегда жестока, особенно гражданская: одни дрались за свою ускользающую личную собственность, другие — за призрачное светлое будущее — Советскую власть. Пройдет время, и советская власть рухнет в одночасье: личной собственности еще ни у кого не было, а в светлое будущее уже никто не верил.
В переходное время маятник человеческих симпатий к той или иной личности двигают не всегда объективные люди, одни из конъюнктурных соображений, другие списывают на мертвых свои прошлые мутации. По отношению к Колчаку А.В. маятник симпатий был в крайнем левом положении, теперь его двигают вправо. Наверное, это не правильно. Да, в боях с врагами России в период русско-японской и Первой мировой войн он проявил себя как выдающийся организатор и жесткий минер. И это не будет девальвировано никогда. Вице-адмирал Колчак А.В. останется с российским флотом. А вот адмирал Колчак А.В. был уже английским подданным, потерянным человеком, жертвой амбиций, врагом российского народа. И охраняли его англичане, и они же сдали его большевикам, когда он был больше не нужен им.
В России наступал период революционных преобразований. Не многие из минеров старой гвардии приняли новую власть. Одним из тех, кто ее принял, был Киткин Петр Павлович.