Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

День выдался хороший. Небо сияло синевой, солнце – золотом, бабочки порхали, птицы ворковали, пчелы гудели – словом, природа благодушествовала, чем и отличалась от Фредди Трипвуда. Младший сын лорда Эмсворта сидел в своей двухместной машине у входа в замок и думал о собачьем корме. Рядом с ним сидела прекрасная овчарка.

Фредди приехал ненадолго. Женившись на прелестной дочери Доналдсона Собачьей Радости, он уехал в Америку, где и жил на Лонг-Айленде, трудясь для фирмы. Сейчас он был в Англии, потому что тесть решил расширить сферу влияния. Агги, его жена, соскучилась в замке за неделю и поджидала во Франции.

Вытирая ухо, которое лизнула овчарка, Фредди увидел, что по ступенькам идет изящный немолодой человек с моноклем в черной оправе. То был Галахад, его дядя, король лондонской богемы, которым издавна гордились театры, скачки и не очень чинные рестораны. Сестры (Констанс, Джулия, Дора, Гермиона и др.) считали его позором семьи, а Фредди очень любил, мало того – почитал, видя в нем неистощимый запас изобретательности.

– Так, так, юный Фредди, – сказал Галахад. – Куда ты везешь эту собаку?

– К Фэншоу.

– В Марлинг-холл? Это там живет хорошенькая девушка, с которой я тебя встретил?

– Да, Валерия. Старик Фэншоу – глава здешних охотников. Сам понимаешь, что это значит.

– Нет, не понимаю.

– Под его началом – несметное множество собак, и каждой нужен корм.

– Ты хочешь продать им свой товар?

– Еще бы! Дочку он любит, ни в чем ей не отказывает, а ей очень понравилась овчарка. Вот я и везу. Она обещала за это, что отец закажет массу корма.

– Фредди, это же не твоя собака! Агги оторвет тебе голову.

– Ничего, ничего. Я все продумал. Скажу, что она умерла, и раздобуду такую же. Ну, мне пора. До скорого! – И Фредди исчез в облаке дыма.

Галли задумался. Долгое общение с букмекерами и жучками воспитало в нем широту ума, но здесь и он покачал головой; а после этого, вернувшись в замок, немедленно встретил Биджа, дворецкого. Тот немного пыхтел, ибо спешил куда-то, а былую стройность утратил довольно давно.

– Мистер Фредерик уже уехал, сэр? – спросил он.

– Только что. А в чем дело?

– Телеграмма. Наверное – важная.

– Нет, вряд ли. Результаты бегов или что-нибудь в этом духе. Дайте мне, я передам.

И он пошел дальше. Он был общителен, ему хотелось с кем-нибудь поговорить. Конечно, он мог поговорить с сестрой, она читала на террасе, но что-то подсказывало ему, что пользы, тем более – радости от этого не будет. Леди Констанс не ценила его рассказов о прошлом. Наконец, он решил пойти к брату Кларенсу, с которым всегда приятно обменяться мыслями, и нашел мечтательного пэра в библиотеке.

– А, вот ты где! – сказал он, на что лорд Эмсворт задрожал всем длинным телом и воскликнул:

– Это ты, Галахад!

– Я, и никто другой. В чем дело?

– Какое дело?

– Ты встревожен. Спокойный человек не вскакивает, как вспугнутая нимфа. Скажи мне все.

Граф обрадовался, он именно того и хотел.

– Это Конни, – произнес он. – Ты слышал, что она утром сказала?

– Я не выходил к завтраку.

– Значит, не слышал. Я как раз ел селедку, а она говорит: «Надо уволить Биджа».

– Что?! Биджа?

– Она говорит, «он нерасторопный», «нам нужен молодой проворный дворецкий». Это ей, не мне. Я просто охнул, селедкой подавился.

– Вполне естественно. Бландинг без Биджа? Этого быть не может. Бландинг с проворным дворецким? Подумать страшно! Так и вижу, юркий хлыщ, ходит колесом, слетает по перилам… Топни ногой, Кларенс.

– Кто, я? – спросил лорд Эмсворт. – Я не могу топать на Конни.

– А я могу, и топну. Нет, уволить Биджа! После восемнадцати лет беспорочной службы! Чудовищно.

– Она говорит, он получит пенсию.

– Пусть не утешает себя, ничего не выйдет. Да с таким же успехом можно уволить архиепископа Кентерберийского!

Он бушевал бы и дальше, но шаги на лестнице оповестили о том, что Фредди, вернувшись от Фэншоу, идет к себе. Лорд Эмсворт заморгал. Как многие отцы-аристократы, он плохо выносил младшего сына, и его раздражало, что в Америке тот приобрел какую-то прыть, какую-то такую скакучесть.

– Это Фредерик, – печально сказал он.

– У меня для него телеграмма, – сказал Галли. – Пойду отдам.

– Пойди, – согласился брат. – А я посмотрю на цветы. Ушел он в розовый сад и принялся нюхать розы, что всегда его радовало, но сейчас не принесло утешения. Тогда он вернулся и взял с полки любимую книгу про свиней; но и она не помогла. Мысль о том, как дворецкий исчезает из замка, терзала его – хотя слово «исчезать» не очень подходило к корпулентному Биджу.

Печальную задумчивость прервал тот, кто ее вызвал.

– Простите, милорд, – сказал Бидж. – Мистер Галахад просит вас зайти к нему в курительную.

– Почему он сюда не идет?

– Он вывихнул ногу, милорд. Они с мистером Фредериком упали с лестницы.

– Как же это они?

– Мистер Галахад протянул мистеру Фредерику телеграмму. Мистер Фредерик ее открыл, закричал, зашатался и вцепился в мистера Галахада. Ногу он тоже вывихнул. Лежит в постели.

– Ой Господи! Им больно?

– Насколько я понимаю, острая боль прошла. Их лечит судомойка. Она – маленькая фея.

– Кто?

– Маленькая фея, милорд. Разновидность девочек-скаутов. Умеют оказывать первую помощь.

– Какую? А, первую! – сказал лорд Эмсворт, читая между строк. – Всякие бинты, да?

– Именно бинты, милорд.

Когда граф добрался до курительной, фея завершила свой труд и ушла к «Звездам экрана». Галли лежал на тахте, довольно веселый, и курил сигару.

– Бидж говорит, ты упал, – сообщил лорд Эмсворт.

– А что поделаешь, когда в тебя вцепляется безмозглый племянник?

– Бидж думает, он получил неприятную телеграмму.

– Это верно. От Агги.

– Агги? Странное имя…

– Все родители. Провели там медовый месяц.

– А, я слышал! Это водопад. По нему катаются в бочках. Неприятно, но можно привыкнуть. А чем плоха телеграмма?

– Послезавтра Агги будет здесь.

– Это хорошо.

– Для Фредди – нет. Он отдал ее собаку Валерии Фэншоу.

– Кто такая Валерия Фэншоу?

– Дочь полковника из Марлинг-холла. Ты с ним знаком?

– Нет, – отвечал граф, который очень старался ни с кем не знакомиться. – А почему Франсис не хочет, чтобы Фредерик давал собаку?

– Ниагара. Не вообще собаку, а ее, Ниагарину. Личную и любимую овчарку. Все бы ничего, если бы Валерия была в очках и в веснушках, – но нет! Волосы – золотые, глаза – синие, а годы охоты, рыбной ловли, плаванья, тенниса и гольфа придали ей невиданную стройность. Твоя невестка не любит, чтобы ее муж вступал в нежную дружбу с такими красавицами. Если она узнает, что Фредди дарит Валерии ее собак, она с ним разведется.

– Что ты!

– Да-да. Американке это – раз плюнуть.

– Ой Господи! Что же он будет делать?

– Ну во-первых, Доналдсон его выгонит. Вернется сюда.

– Куда, в замок? – заволновался граф. – Ой!

– Вот видишь, положение серьезное. Но не волнуйся, я нашел выход. Мы вернем собаку.

– Ты попросишь эту Розалию ее отдать?

– Не совсем. Это бесполезно. Мы ее украдем, конкретней – ты.

– Я?!

– А кто же еще? Мы с Фредди лежим в постели, Конни не согласится. Ты, больше некому. Быстрый разум уже подсказал тебе, что надо сделать. Когда у людей есть собака, они выпускают ее погулять на ночь.

– Выпускают?

– Неукоснительно. Иначе погибнут ковры. Каждая собака выходит перед сном, посмею предположить – черным ходом.

– Каким ходом?

– Черным.

– А, черным! Да-да, конечно.

– Следовательно, часов в десять ты к нему подходишь. Ждешь собаку, хватаешь, возвращаешься.

Лорд Эмсворт разволновался.

– Галахад! – вскричал он.

– При чем тут «Галахад»? Выбора нет и не будет. Неужели ты хочешь, чтобы Фредди погиб? А, дрожишь! Так я и думал. В конце концов, что тут такого? Постоять у дверей, привести собаку. Ребенок, и тот справится. Если бы не тайна, я бы поручил это фее.

– А вдруг собака не пойдет?

– Я об этом подумал. Покапай на брюки анисовых капель. Собаки их очень любят.

– У меня нет капель.

– У Биджа есть. Он никогда ни о чем не спрашивает, не то что проворный молодой дворецкий. – И Галли нажал звонок.

– А, Бидж! – сказал он, когда тот явился. – У вас не найдутся анисовые капли?

– Найдутся, сэр.

– Принесите-ка блюдечко, ладно?

– Сейчас, сэр, – ответил Бидж.

Если просьба его удивила, он этого не выказал и капли принес. Так что граф, благоухая, уехал в двухместной машине, а брат его закурил сигарету и принялся за кроссворд.

Но сосредоточиться он не мог, и не только потому, что кроссворды пошли заковыристые, а он привык к египетскому богу Ра и австралийской птице эму. «Что именно сделает брат? – думал он. – Заведет машину в болото? Подъедет к другому дому? Забудет все и присядет у дороги, чтобы помечтать о свиньях?» Словом, чувствовал Галли примерно то, что чувствует генерал, измысливший прекрасный план кампании, но не уверенный в войсках. Генералы в таких обстоятельствах жуют усы, и он жевал бы, если бы они были.

За дверью послышалось пыхтенье, вошел Бидж.

– Мисс Фэншоу, – доложил он.

– Добрый вечер, – сказала она. – Надеюсь, не помешала?

– Конечно, нет!

– Я забыла, что тут у вас – два мистера Трипвуда. Вообще-то я к Фредди.

– Он вывихнул ногу.

Валерия удивилась:

– А вы не спутали? Это у вас нога вывихнута.

– И у него.

– Как, у обоих?

– Да. Мы упали.

– Почему?

– Так, знаете… Передать ему что-нибудь?

– Если вам нетрудно. Отец согласился, он возьмет этот корм.

– Замечательно!

– А я привела собаку.

Монокль у Галли падал только в исключительных случаях. Сейчас он мелькнул, словно падающая звезда.

– Что? – закричал больной.

– Фредди дал мне овчарку, а я ее вернула.

– Вам она не нужна?

– Нужна, но ничего не выйдет. Она кинулась на отцовского спаниеля. Отец его очень любит. Он орал: «Кто пустил в дом эту истеричку?» Я сказала: «Я. А дал мне ее Фредди». – «Вот к нему и вези!..» В общем…

– Кричал?

– Голосил. «Я беру ружье и считаю до десяти! Будет здесь – молись о ее душе!» Ну, я поскорей ее увезла. Она пошла в людскую, поужинать. Жаль, конечно. Что поделаешь! Даром получили…

И прекрасная Валерия ушла, передав Фредди привет, а также – выразив надежду, что ногу ему не отрежут.

Если бы ее отрезали у Галли, он бы не заметил, радуясь за любимого племянника. Вероятно, думал он, это все ангел-хранитель; хорошо бы хлопнуть его по спине и поблагодарить. Переведя часы вперед, он сказал: «А наутро – радость» – и вызвал Биджа, чтобы тот принес ему виски с содовой.

Бидж принес их не скоро.

– Простите, что так долго, – сказал он. – Меня задержал у телефона полковник Фэншоу.

– А миссис Фэншоу у них есть?

– Насколько я знаю, да.

– Непременно зайдет, сегодня – их день. Чего же он хочет?

– Спрашивал милорда, но я не мог его найти.

– Он вышел погулять.

– Да, сэр? Не знал. Полковник Фэншоу просил его приехать завтра в Марлинг-холл как мирового судью. Они поймали грабителя у черного хода и заперли в погребе.

Монокль упал во второй раз за этот вечер. Чего-чего, но такого Галли не ждал, тут перебор даже для Кларенса.

– Это не грабитель, – сказал несчастный. – Это Кларенс, девятый граф Эмсвортский.

– Сэр!

– Уверяю вас. Я послал его в Марлинг-холл с секретной миссией. Какой погреб, винный?

– Угольный, сэр.

– Мы должны его вызволить. Минуточку, минуточку…

Обычный человек думал бы долго, хмуря брови, скребя в затылке и перебирая пальцами; обычный – но не Галли.

– Бидж! – воскликнул он.

– Да, сэр?

– Идите ко мне, откройте шкаф и возьмите с той полки, где платки, баночку с таблетками. Принесите, естественно.

– Сейчас, сэр. Эта, сэр? – вернувшись, спросил он.

– Да, эта. Теперь – необходимые сведения. Вы знакомы с дворецким из Марлинг-холла?

– Конечно, сэр.

– Значит, он не удивится, если вы зайдете?

– Скорее, нет, сэр. Я часто бываю у него.

– И он вас угощает?

– Сэр?

– Выпиваете бокальчик-другой?

– О да, сэр!

– Тогда все ясно. Видите эти таблетки, Бидж? Они называются «Микки Финн». Слышали?

– Нет, сэр.

– Снотворное. Распространено в Соединенных Штатах. Когда я там был, один мой друг был поражен, что я не держу их. До сих пор не было случая их использовать, но сейчас – самое время. Вы поняли меня, Бидж?

– Нет, сэр.

– Бросаете штучку в бокал своего приятеля, и он никнет, как усталая лилия. Вы идете в погреб, освобождаете графа и ведете домой.

– Мистер Галахад!

– Что такое?

– Я не могу…

– Какое легкомыслие! Если мы не вытащим Кларенса, он погиб. Его опозорят, и ничто…

– Да, конечно, сэр, но я…

– И еще: он отблагодарит вас. Верблюды, обезьяны, павлины, слоновая кость прибудут в Бландинг.

Оба подбородка перестали дрожать. Бидж выпрямился и сверкнул глазами, как и советовал Генрих V.

– Вы обижаете меня, сэр! – сказал он. – Я иду.

* * *

Галли вернулся к кроссворду. Удостоверяясь, что автор страдает размягчением мозгов, и задремав было над «7 по горизонтали», он услышал пыхтенье Биджа. Вид у дворецкого был такой, какой бывает после тяжких духовных испытаний.

– Ну как? – спросил Галли. – Все в порядке?

– Да, мистер Галахад.

– Ваш лорд на свободе?

– Да, мистер Галахад.

– Молодец. Где он?

– В ванне, мистер Галахад.

– Что же, идите спать, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, сэр.

Через несколько минут, посвященных «12-ти по вертикали», Галли с удивлением увидел сестру свою, Констанс.

– Привет, Конни, – сказал он. – Ты умеешь решать кроссворды?

Леди Констанс не воскликнула: «Да ну их к черту!», но только по своей воспитанности. Ею владел именно тот царственный гнев, который обращал лорда Эмсворта в виноватое желе.

– Галахад, – спросила она, – ты не видел Биджа?

– Да, только что. А в чем дело?

– Я звоню ему полчаса! Он совершенно отбился от рук!

– Кларенс говорил мне, что ты так думаешь. Хочешь его уволить?

– Да!

– Я бы не советовал.

– Что ты имеешь в виду?

– Разреши рассказать одну любопытную историю.

– Не говори глупостей! Нет, ты еще глупей Кларенса!

– История эта, – продолжал он, – о феодальной верности. Бидж…

– Ты напился?

– Я бы с радостью выпил за его здоровье. Так вот…

И он рассказал все, со вкусом, с подробностями, не обращая внимания на то, что леди Констанс становится мертвенно-бледной и дышит так, что ею бы заинтересовался любой специалист по легочным болезням.

– Ну вот, – закончил он. – Если ты не умилилась и не восхитилась, ты все же поняла, что выгонять его – чистое безумие. Он разнесет сплетни по всему графству, и ты ему не помешаешь. Я бы на твоем месте немного подумал.

И он с удовольствием взглянул на развалины прекрасной леди. Судя по всему, она подумала.