День выдался хороший. Небо сияло синевой, солнце – золотом, бабочки порхали, птицы ворковали, пчелы гудели –
словом, природа благодушествовала, чем и отличалась от Фредди Трипвуда. Младший сын лорда Эмсворта сидел в своей
двухместной машине у входа в замок и думал о собачьем корме. Рядом с ним сидела прекрасная овчарка.
Фредди
приехал ненадолго. Женившись на прелестной дочери Доналдсона Собачьей Радости, он уехал в Америку, где и жил на
Лонг-Айленде, трудясь для фирмы. Сейчас он был в Англии, потому что тесть решил расширить сферу влияния. Агги, его
жена, соскучилась в замке за неделю и поджидала во Франции.
Вытирая ухо, которое лизнула овчарка, Фредди
увидел, что по ступенькам идет изящный немолодой человек с моноклем в черной оправе. То был Галахад, его дядя,
король лондонской богемы, которым издавна гордились театры, скачки и не очень чинные рестораны. Сестры (Констанс,
Джулия, Дора, Гермиона и др.) считали его позором семьи, а Фредди очень любил, мало того – почитал, видя в нем
неистощимый запас изобретательности.
– Так, так, юный Фредди, – сказал Галахад. – Куда ты везешь эту
собаку?
– К Фэншоу.
– В Марлинг-холл? Это там живет хорошенькая девушка, с которой я тебя
встретил?
– Да, Валерия. Старик Фэншоу – глава здешних охотников. Сам понимаешь, что это значит.
–
Нет, не понимаю.
– Под его началом – несметное множество собак, и каждой нужен корм.
– Ты хочешь
продать им свой товар?
– Еще бы! Дочку он любит, ни в чем ей не отказывает, а ей очень понравилась овчарка.
Вот я и везу. Она обещала за это, что отец закажет массу корма.
– Фредди, это же не твоя собака! Агги
оторвет тебе голову.
– Ничего, ничего. Я все продумал. Скажу, что она умерла, и раздобуду такую же. Ну, мне
пора. До скорого! – И Фредди исчез в облаке дыма.
Галли задумался. Долгое общение с букмекерами и
жучками воспитало в нем широту ума, но здесь и он покачал головой; а после этого, вернувшись в замок, немедленно
встретил Биджа, дворецкого. Тот немного пыхтел, ибо спешил куда-то, а былую стройность утратил довольно давно.
– Мистер Фредерик уже уехал, сэр? – спросил он.
– Только что. А в чем дело?
– Телеграмма. Наверное –
важная.
– Нет, вряд ли. Результаты бегов или что-нибудь в этом духе. Дайте мне, я передам.
И он
пошел дальше. Он был общителен, ему хотелось с кем-нибудь поговорить. Конечно, он мог поговорить с сестрой, она
читала на террасе, но что-то подсказывало ему, что пользы, тем более – радости от этого не будет. Леди Констанс не
ценила его рассказов о прошлом. Наконец, он решил пойти к брату Кларенсу, с которым всегда приятно обменяться
мыслями, и нашел мечтательного пэра в библиотеке.
– А, вот ты где! – сказал он, на что лорд Эмсворт задрожал
всем длинным телом и воскликнул:
– Это ты, Галахад!
– Я, и никто другой. В чем дело?
– Какое
дело?
– Ты встревожен. Спокойный человек не вскакивает, как вспугнутая нимфа. Скажи мне все.
Граф
обрадовался, он именно того и хотел.
– Это Конни, – произнес он. – Ты слышал, что она утром сказала?
– Я не выходил к завтраку.
– Значит, не слышал. Я как раз ел селедку, а она говорит: «Надо уволить
Биджа».
– Что?! Биджа?
– Она говорит, «он нерасторопный», «нам нужен молодой проворный дворецкий».
Это ей, не мне. Я просто охнул, селедкой подавился.
– Вполне естественно. Бландинг без Биджа? Этого быть не
может. Бландинг с проворным дворецким? Подумать страшно! Так и вижу, юркий хлыщ, ходит колесом, слетает по перилам…
Топни ногой, Кларенс.
– Кто, я? – спросил лорд Эмсворт. – Я не могу топать на Конни.
– А я могу, и
топну. Нет, уволить Биджа! После восемнадцати лет беспорочной службы! Чудовищно.
– Она говорит, он получит
пенсию.
– Пусть не утешает себя, ничего не выйдет. Да с таким же успехом можно уволить архиепископа
Кентерберийского!
Он бушевал бы и дальше, но шаги на лестнице оповестили о том, что Фредди, вернувшись от
Фэншоу, идет к себе. Лорд Эмсворт заморгал. Как многие отцы-аристократы, он плохо выносил младшего сына, и его
раздражало, что в Америке тот приобрел какую-то прыть, какую-то такую скакучесть.
– Это Фредерик, – печально
сказал он.
– У меня для него телеграмма, – сказал Галли. – Пойду отдам.
– Пойди, – согласился брат.
– А я посмотрю на цветы. Ушел он в розовый сад и принялся нюхать розы, что всегда его радовало, но сейчас не
принесло утешения. Тогда он вернулся и взял с полки любимую книгу про свиней; но и она не помогла. Мысль о том, как
дворецкий исчезает из замка, терзала его – хотя слово «исчезать» не очень подходило к корпулентному Биджу.
Печальную задумчивость прервал тот, кто ее вызвал.
– Простите, милорд, – сказал Бидж. – Мистер Галахад
просит вас зайти к нему в курительную.
– Почему он сюда не идет?
– Он вывихнул ногу, милорд. Они с
мистером Фредериком упали с лестницы.
– Как же это они?
– Мистер Галахад протянул мистеру Фредерику
телеграмму. Мистер Фредерик ее открыл, закричал, зашатался и вцепился в мистера Галахада. Ногу он тоже вывихнул.
Лежит в постели.
– Ой Господи! Им больно?
– Насколько я понимаю, острая боль прошла. Их лечит
судомойка. Она – маленькая фея.
– Кто?
– Маленькая фея, милорд. Разновидность девочек-скаутов. Умеют
оказывать первую помощь.
– Какую? А, первую! – сказал лорд Эмсворт, читая между строк. – Всякие бинты,
да?
– Именно бинты, милорд.
Когда граф добрался до курительной, фея завершила свой труд и ушла к
«Звездам экрана». Галли лежал на тахте, довольно веселый, и курил сигару.
– Бидж говорит, ты упал, – сообщил
лорд Эмсворт.
– А что поделаешь, когда в тебя вцепляется безмозглый племянник?
– Бидж думает, он
получил неприятную телеграмму.
– Это верно. От Агги.
– Агги? Странное имя…
– Все родители.
Провели там медовый месяц.
– А, я слышал! Это водопад. По нему катаются в бочках. Неприятно, но можно
привыкнуть. А чем плоха телеграмма?
– Послезавтра Агги будет здесь.
– Это хорошо.
– Для
Фредди – нет. Он отдал ее собаку Валерии Фэншоу.
– Кто такая Валерия Фэншоу?
– Дочь полковника из
Марлинг-холла. Ты с ним знаком?
– Нет, – отвечал граф, который очень старался ни с кем не знакомиться. – А
почему Франсис не хочет, чтобы Фредерик давал собаку?
– Ниагара. Не вообще собаку, а ее, Ниагарину. Личную и
любимую овчарку. Все бы ничего, если бы Валерия была в очках и в веснушках, – но нет! Волосы – золотые, глаза –
синие, а годы охоты, рыбной ловли, плаванья, тенниса и гольфа придали ей невиданную стройность. Твоя невестка не
любит, чтобы ее муж вступал в нежную дружбу с такими красавицами. Если она узнает, что Фредди дарит Валерии ее
собак, она с ним разведется.
– Что ты!
– Да-да. Американке это – раз плюнуть.
– Ой Господи!
Что же он будет делать?
– Ну во-первых, Доналдсон его выгонит. Вернется сюда.
– Куда, в замок? –
заволновался граф. – Ой!
– Вот видишь, положение серьезное. Но не волнуйся, я нашел выход. Мы вернем
собаку.
– Ты попросишь эту Розалию ее отдать?
– Не совсем. Это бесполезно. Мы ее украдем, конкретней
– ты.
– Я?!
– А кто же еще? Мы с Фредди лежим в постели, Конни не согласится. Ты, больше некому.
Быстрый разум уже подсказал тебе, что надо сделать. Когда у людей есть собака, они выпускают ее погулять на
ночь.
– Выпускают?
– Неукоснительно. Иначе погибнут ковры. Каждая собака выходит перед сном, посмею
предположить – черным ходом.
– Каким ходом?
– Черным.
– А, черным! Да-да, конечно.
–
Следовательно, часов в десять ты к нему подходишь. Ждешь собаку, хватаешь, возвращаешься.
Лорд Эмсворт
разволновался.
– Галахад! – вскричал он.
– При чем тут «Галахад»? Выбора нет и не будет. Неужели ты
хочешь, чтобы Фредди погиб? А, дрожишь! Так я и думал. В конце концов, что тут такого? Постоять у дверей, привести
собаку. Ребенок, и тот справится. Если бы не тайна, я бы поручил это фее.
– А вдруг собака не пойдет?
– Я об этом подумал. Покапай на брюки анисовых капель. Собаки их очень любят.
– У меня нет капель.
–
У Биджа есть. Он никогда ни о чем не спрашивает, не то что проворный молодой дворецкий. – И Галли нажал звонок.
– А, Бидж! – сказал он, когда тот явился. – У вас не найдутся анисовые капли?
– Найдутся, сэр.
– Принесите-ка блюдечко, ладно?
– Сейчас, сэр, – ответил Бидж.
Если просьба его удивила, он этого не
выказал и капли принес. Так что граф, благоухая, уехал в двухместной машине, а брат его закурил сигарету и принялся
за кроссворд.
Но сосредоточиться он не мог, и не только потому, что кроссворды пошли заковыристые, а он
привык к египетскому богу Ра и австралийской птице эму. «Что именно сделает брат? – думал он. – Заведет машину в
болото? Подъедет к другому дому? Забудет все и присядет у дороги, чтобы помечтать о свиньях?» Словом, чувствовал
Галли примерно то, что чувствует генерал, измысливший прекрасный план кампании, но не уверенный в войсках. Генералы
в таких обстоятельствах жуют усы, и он жевал бы, если бы они были.
За дверью послышалось пыхтенье, вошел
Бидж.
– Мисс Фэншоу, – доложил он.
– Добрый вечер, – сказала она. – Надеюсь, не
помешала?
– Конечно, нет!
– Я забыла, что тут у вас – два мистера Трипвуда. Вообще-то я к
Фредди.
– Он вывихнул ногу.
Валерия удивилась:
– А вы не спутали? Это у вас нога
вывихнута.
– И у него.
– Как, у обоих?
– Да. Мы упали.
– Почему?
– Так,
знаете… Передать ему что-нибудь?
– Если вам нетрудно. Отец согласился, он возьмет этот корм.
–
Замечательно!
– А я привела собаку.
Монокль у Галли падал только в исключительных случаях. Сейчас он
мелькнул, словно падающая звезда.
– Что? – закричал больной.
– Фредди дал мне овчарку, а я ее
вернула.
– Вам она не нужна?
– Нужна, но ничего не выйдет. Она кинулась на отцовского спаниеля. Отец
его очень любит. Он орал: «Кто пустил в дом эту истеричку?» Я сказала: «Я. А дал мне ее Фредди». – «Вот к нему и
вези!..» В общем…
– Кричал?
– Голосил. «Я беру ружье и считаю до десяти! Будет здесь – молись о ее
душе!» Ну, я поскорей ее увезла. Она пошла в людскую, поужинать. Жаль, конечно. Что поделаешь! Даром получили…
И прекрасная Валерия ушла, передав Фредди привет, а также – выразив надежду, что ногу ему не отрежут.
Если
бы ее отрезали у Галли, он бы не заметил, радуясь за любимого племянника. Вероятно, думал он, это все
ангел-хранитель; хорошо бы хлопнуть его по спине и поблагодарить. Переведя часы вперед, он сказал: «А наутро –
радость» – и вызвал Биджа, чтобы тот принес ему виски с содовой.
Бидж принес их не скоро.
–
Простите, что так долго, – сказал он. – Меня задержал у телефона полковник Фэншоу.
– А миссис Фэншоу у них
есть?
– Насколько я знаю, да.
– Непременно зайдет, сегодня – их день. Чего же он хочет?
–
Спрашивал милорда, но я не мог его найти.
– Он вышел погулять.
– Да, сэр? Не знал. Полковник Фэншоу
просил его приехать завтра в Марлинг-холл как мирового судью. Они поймали грабителя у черного хода и заперли в
погребе.
Монокль упал во второй раз за этот вечер. Чего-чего, но такого Галли не ждал, тут перебор даже для
Кларенса.
– Это не грабитель, – сказал несчастный. – Это Кларенс, девятый граф Эмсвортский.
–
Сэр!
– Уверяю вас. Я послал его в Марлинг-холл с секретной миссией. Какой погреб, винный?
–
Угольный, сэр.
– Мы должны его вызволить. Минуточку, минуточку…
Обычный человек думал бы долго,
хмуря брови, скребя в затылке и перебирая пальцами; обычный – но не Галли.
– Бидж! – воскликнул он.
– Да, сэр?
– Идите ко мне, откройте шкаф и возьмите с той полки, где платки, баночку с таблетками.
Принесите, естественно.
– Сейчас, сэр. Эта, сэр? – вернувшись, спросил он.
– Да, эта. Теперь –
необходимые сведения. Вы знакомы с дворецким из Марлинг-холла?
– Конечно, сэр.
– Значит, он не
удивится, если вы зайдете?
– Скорее, нет, сэр. Я часто бываю у него.
– И он вас угощает?
–
Сэр?
– Выпиваете бокальчик-другой?
– О да, сэр!
– Тогда все ясно. Видите эти таблетки, Бидж?
Они называются «Микки Финн». Слышали?
– Нет, сэр.
– Снотворное. Распространено в Соединенных Штатах.
Когда я там был, один мой друг был поражен, что я не держу их. До сих пор не было случая их использовать, но сейчас
– самое время. Вы поняли меня, Бидж?
– Нет, сэр.
– Бросаете штучку в бокал своего приятеля, и он
никнет, как усталая лилия. Вы идете в погреб, освобождаете графа и ведете домой.
– Мистер Галахад!
–
Что такое?
– Я не могу…
– Какое легкомыслие! Если мы не вытащим Кларенса, он погиб. Его опозорят, и
ничто…
– Да, конечно, сэр, но я…
– И еще: он отблагодарит вас. Верблюды, обезьяны, павлины, слоновая
кость прибудут в Бландинг.
Оба подбородка перестали дрожать. Бидж выпрямился и сверкнул глазами, как и
советовал Генрих V.
– Вы обижаете меня, сэр! – сказал он. – Я иду.
* *
*
Галли вернулся к кроссворду. Удостоверяясь, что автор страдает размягчением мозгов, и задремав было над «7 по горизонтали», он услышал пыхтенье Биджа. Вид у дворецкого был такой, какой бывает после тяжких духовных испытаний.
– Ну как? – спросил Галли. – Все в порядке?
– Да, мистер Галахад.
– Ваш лорд на свободе?
–
Да, мистер Галахад.
– Молодец. Где он?
– В ванне, мистер Галахад.
– Что же, идите спать,
спокойной ночи.
– Спокойной ночи, сэр.
Через несколько минут, посвященных «12-ти по вертикали»,
Галли с удивлением увидел сестру свою, Констанс.
– Привет, Конни, – сказал он. – Ты умеешь решать
кроссворды?
Леди Констанс не воскликнула: «Да ну их к черту!», но только по своей воспитанности. Ею владел
именно тот царственный гнев, который обращал лорда Эмсворта в виноватое желе.
– Галахад, – спросила она, –
ты не видел Биджа?
– Да, только что. А в чем дело?
– Я звоню ему полчаса! Он совершенно отбился от
рук!
– Кларенс говорил мне, что ты так думаешь. Хочешь его уволить?
– Да!
– Я бы не
советовал.
– Что ты имеешь в виду?
– Разреши рассказать одну любопытную историю.
– Не говори
глупостей! Нет, ты еще глупей Кларенса!
– История эта, – продолжал он, – о феодальной верности. Бидж…
– Ты напился?
– Я бы с радостью выпил за его здоровье. Так вот…
И он рассказал все, со вкусом, с
подробностями, не обращая внимания на то, что леди Констанс становится мертвенно-бледной и дышит так, что ею бы
заинтересовался любой специалист по легочным болезням.
– Ну вот, – закончил он. – Если ты не умилилась и не
восхитилась, ты все же поняла, что выгонять его – чистое безумие. Он разнесет сплетни по всему графству, и ты ему не
помешаешь. Я бы на твоем месте немного подумал.
И он с удовольствием взглянул на развалины прекрасной леди.
Судя по всему, она подумала.