#2-Правка текста главы

'#6. Тексты : texts';

'Library_ChapterController_actionUpdateHtml';

'#layouts_templates_updateHtml';

Правка кода HTML в тексте

Сирил Грули, младший партнер издательства «Попгуд и Грули» (Нью-Йорк, Медисон-авеню), отрабатывал легкий удар,
 используя вместо лунки гуттаперчевый стаканчик, но когда вошла Патриция Бинстед, его секретарша, оставил это занятие
 и крепко обнял ее – не потому, что издатели не могут спокойно видеть красивых девушек, а потому, что она была его
 невестой. Вернувшись из Райской долины, они собирались зайти в приличную церковь, а там – стать мужем и женой.
– Кто-то пришел? – спросил он, не разжимая объятий. – По делу?
– Да. Попгуда нет, а явился сам Дракула.
 Очень похож, один к одному. Вообще-то он профессор Пепперидж Фармер. Хочет подписать договор.
– Книги
 пишет?
– Вот, написал. Называется «Гипноз как способ раскрытия механизмов подсознания» и т. д. и т. п.
 Попгуд заменил на «Спать, спа-ать…». Говорит, так занятней.
– Несомненно.
– Примешь его?
–
 Конечно, моя королева.
– Да, Попгуд сказал, аванс – не больше двухсот долларов, – прибавила Патриция.
Через минуту-другую посетитель вошел в кабинет. Вид у него и впрямь был ужасный. Лицо – желтое, мрачное, в морщинах,
 глаза такие, что не дай Бог увидеть в темноте, да еще в пустынном месте. Но Грули часто общался с авторами и ко
 многому привык.
– Заходите, – с обычной любезностью сказал он. – Хорошо, что застали. Уезжаю в Райскую
 долину.
– Поиграть в гольф? – догадался профессор, взглянув на короткую клюшку.
– Да.
–
 Хорошо играете?
– О нет! Я печальный и особый случай. В теории знаю все, на практике – мажу.
– Надо
 низко держать голову.
– Томми Аткинс говорит то же самое, но она как-то не держится.
– Такова
 жизнь.
– Да, не подарок…
– Если вам угодно так выразиться.
– Угодно. Но перейдем к делу.
 Мисс Бинстед сообщила, что вы пришли подписать договор. Вот он. Кажется, все в порядке, только мы не оговорили сумму
 аванса.
– Что предлагаете вы?
– Сто долларов. Издавая такие книги, мы идем на риск. Поскольку в них
 нет любовной линии, нельзя изобразить на супере полуголую даму, что вызвало бы гневные статьи, которые резко
 повышают спрос. Кроме того, бумага дорожает, типография повышает цену, переплетчики… Что с вами? Почему вы
 жестикулируете?
– Есть французская кровь. С материнской стороны.
– Попробуйте сдерживаться. Как-то
 укачивает.
– Да? Очень интересно. Вижу, у вас закрываются глаза. Вы просто засыпаете! Засыпаете…
 засыпаете… засыпаете… <h5>* *
 *</h5> Проснулся Сирил часа в два. К счастью, Дракулы уже не было. Странно, подумал он, они ведь не договорились об авансе. Наверное, решили снова встретиться. И, выбросив это из головы, издатель взялся за клюшку, а позже, после ленча, уехал в Райскую долину.
В иллюстрированном буклете об отеле «Рай» прямо говорится, что эта долина – мир мечты, воплощение прекрасного, где
 широкие просторы, нежные ветерки и так далее даруют измученному горожанину новые силы. Красные шарики его крови
 плодятся с такой скоростью, что он ощущает je ne sais quoi<a href="#n_2"
 title="Здесь: нечто, что трудно выразить словами (фр.).">[2]</a>
 или, если хотите, bien etre<a href="#n_3" title="Благополучие (фр.).">[3]</a>, словно вышел из чистки.
 Мало того, буквально рядом с отелем можно поиграть в гольф за соответствующую плату.
Буклет не упоминает о
 том, что место это, сама площадка, поражает своими неудобствами. Соорудил ее один шотландец, видимо – из ненависти к
 человечеству придавший ей сходство с худшими, что есть на его родине. Привлечь она может игрока с высокими идеалами
 и неискоренимой тягой к преодолению препятствий. Первый же взгляд на нее вверг Сирила в то состояние, которое в
 науке именуют «мандраж». Он записался на завтрашний матч, он всегда на них записывался, вспоминая, что однажды
 сыграл очень хорошо, но мысль о том, что придется действовать при заматерелых мастерах, сама по себе вызывала
 ощущение, что примерно пятьдесят семь гусениц ползают вниз и вверх по спине. Можно сравнить его с дворнягой,
 попавшей на собачью выставку.
Утром, в день состязаний, он сидел на террасе без малейшего bien etre, не
 говоря je ne sais quoi, и вдруг увидел Эгнес Флек.
Познакомился он с ней почти сразу. Узнав, что он
 издатель, она заговорила о своей книге и спросила, не полистает ли он ее в свободное время. Грули знал по опыту, что
 корпулентные девицы пишут или слащавую муру, или что-то не совсем печатное. Тем самым, увидев ее, он быстро побежал
 в бар, а в дверях врезался ни в кого иного, как в профессора, который обрел еще более зловещий вил, поскольку был в
 шортах, багровой рубахе и панаме с пурпурной лентой.
Почему-то он удивился, хотя профессор мог приехать
 сюда, как всякий другой. Но нет; он был неуместен, словно вампир на садовом приеме или нетопырь на пикнике. 
 – И вы тут! – закричал Сирил. – Что с вами тогда случилось?
– В издательстве? – сказал профессор. – Заметив,
 что вы дремлете, я вышел на цыпочках, решив, что лучше встретиться в более удобной обстановке. Если вы подумали, что
 я здесь случайно, вы ошиблись. Я приехал, чтобы помочь вам с гольфом. Как-никак, я вам очень обязан.
– Вы?
 Мне?
– Обсудим позже. Скажите лучше, как игра. Есть успехи? Обычно Сирил не открывал душу едва знакомым
 людям, но сейчас не устоял. Профессор словно выдернул пробку, и все его страхи хлынули наружу, как имбирное пиво.
 Можно считать, что он лег на кушетку у психоаналитика, который берет двадцать пять долларов за полчаса. Пламенно и
 пылко он рассказал о состязаниях, описал мандраж и гусениц, а профессор внимательно слушал, иногда пощелкивая
 языком. Словом, хотя он напоминал творенье футуриста наутро после попойки (если у футуристов бывает тяжелое
 похмелье), сердце у него было чувствительное.
– Я играю с неким Сидни Макмердо, – говорил Сирил, – и очень
 боюсь. У меня уйдет по меньшей мере 115 ударов на раунд, и при каждом ударе этот Сидни будет смотреть на меня как на
 мокрицу. В общем, – завершил он рассказ, – я решил отказаться. Пусть это слабость, но я просто не выдержу. 
 Профессор похлопал его по плечу, но, прежде чем он что-то сказал, Сирила позвали к телефону. Вернулся он совершенно
 ошеломленный. Собеседник его пил лимонный сок и хотел его угостить, но он крикнул страшным голосом:
– Какие
 соки? Вы знаете, кто звонил? Мой старший партнер, Попгуд. Он удивился, почему я выписал вам пять тысяч аванса.
 Спрашивает: «Он что, вас загипнотизировал?»
Профессор улыбнулся, по идее – нежно, а по результату – так,
 словно у него болит живот.
– Ну конечно, мой дорогой. Обычная предосторожность. Чтобы получить большой
 аванс, издателя надо загипнотизировать. Это я и имел в виду, говоря, что вам обязан. Иначе я бы не приехал в место,
 где за какой-то сок дерут кучу денег. Попгуд недоволен?
– Еще бы.
– Жаль-жаль. Мог бы радоваться,
 что его деньги скрасили кому-то жизнь. Но Бог с ним, вернемся к нашим спортивным делам.
Человек с гандикапом
 двадцать четыре не может отвергнуть такое предложение.
– Помнится, вы говорили, – продолжал профессор, – что
 в теории вам все ясно. Верно ли это? Вы много читали?
– О гольфе – все, что только есть.
– Вы
 упомянули Томми Армора. Знакомы вам его советы?
– Я их знаю наизусть.
– Однако неуверенность мешает
 их выполнить?
– Видимо, да.
– Тогда все решается просто. Я снова загипнотизирую вас и внушу, что вам
 нипочем какой-то Макмердо. Взяв в руки клюшку, вы будете знать наверняка, что мяч попадет из пункта А в пункт Б
 самым коротким и лучшим путем. Кому вы хотели бы подражать? Арнольду Палмеру? Гэри Плэйеру? Джеку Никлаусу? Я бы
 посоветовал Палмера. Согласны? Значит, Палмер. Глаза у вас закрываются… Вы зевнули… Спать… спа-ать… 
 
 Райская долина была в самом лучшем виде (см. буклет), равно как и Сирил, стоявший у первой подставки, ожидая
 соперника. Выбирая клюшку, он признался старшему кэдди, что чувствует себя превосходно. И то сказать: подбородок
 выпячен, ноги твердо стоят на траве, кровяные тельца скачут и пляшут, словно мятежные студенты из Сайгона, Каира,
 Москвы, Панамы и других мест. Профессор не ошибся, предрекая уверенность Арнольда Палмера. Он был уверен в себе, как
 Палмер, Плэйер, Вентури, Никлаус и Тони Лем, слитые вместе.
Вскоре появился крупный человек, в котором он
 признал своего соперника, и солнечно ему улыбнулся.
– Мистер Макмердо? Здравствуйте, здравствуйте! Какая
 погода! Эти горные ветерки…
Новоприбывший издал звук, который издал бы слон, извлекающий ноги из топи. Сидни
 Макмердо был мрачен. Накануне Эгнес, его невеста, расторгла помолвку из-за ничтожного несовпадения вкусов. Он
 сказал, что ее книга – чистый бред, который надо сжечь поскорее, она же сказала, что это отнюдь не бред и больше им
 общаться не стоит. Сидни всегда огорчался, когда Эгнес расторгала помолвку, так как это отражалось на его игре.
Хотя бы сейчас: он полагал, что мяч полетит прямо к северу, а тот выбрал курс С-С-В. Пока он это обдумывал, Сирил
 начал свою речь.
– Не знаю, заметили вы, какую совершили ошибку, – приветливо сказал он. – Вот,
 смотрите.
Сказав все это, Сирил с неподдельным изяществом направил мяч прямо по фервею на двести восемьдесят
 ярдов.
– Видите? – спросил он.
В следующий раз он заговорил на четвертой лужайке, когда Сидни никак
 не мог вызволить мяч из ямы с песком. Совет он дал по доброте; все же тяжело видеть, как многообещающий игрок
 совершает глупые ошибки.
– Вы не приняли во внимание консистенцию песка, – сказал он. – От нее многое
 зависит. Если песок влажный или слежавшийся – это одно, если же он мягкий и сухой – это другое. Если он мягок,
 попытайтесь проникнуть в него дюйма на два дальше мяча, если слежался – дюйма на полтора.
Игра продолжалась.
 Перед двенадцатой лункой Сирил напомнил Сидни, что надо присогнуть колени, а перед шестнадцатой заметил, что нельзя
 сгибать их слишком сильно, ибо это нередко мешает ударять по мячу сверху. Когда оба дошли до восемнадцатой, у него
 нашелся совет, связанный с легким ударом.
– Легкий удар, Сидни, – сказал он, ощущая ту близость, которая
 велит называть друг друга по имени, – в немалой степени зависит от состояния души. Главное – уверенность. Не
 волнуйтесь, не напрягайтесь. Ни на мгновение не допускайте мысли, что вы можете промазать. Когда я бил пятьдесят
 пятый раз, я знал, что все в порядке. Я видел, как мяч летит к лунке. Пусть же и вас вдохновляет такое
 видение. Что ж, хорошо сыграли. Надо бы повторить. Я был в ударе, да, именно – в ударе.
Сидни Макмердо еще
 мрачнее нахмурил густые брови, глядя вслед Сирилу, удалявшемуся легкой походкой. Он повернулся к приятелю, который
 подошел к нему, и хрипло спросил:
– Кто этот тип?
– Такой Грули, – отвечал приятель. – Приехал в
 отпуск.
– Какой у него гандикап?
– Это я знаю, видел на доске. Двадцать четыре.
– Ой! –
 крикнул Сидни, хватаясь за горло. – Ой, умираю!

Тем временем Сирил обогнул клуб и вышел на лужайку
 для тренировки. Там отрабатывала подсечку чрезвычайно объемистая женщина, и он залюбовался ее мастерством. Слава
 Богу, он читал Джонни Фарелла и знал, что такое эти подсечки. «Перенесите вес на левую ногу, – говорит
 достопочтенный учитель, – и бейте сверху по мячу». Именно это делала крупная дама. Каждый мяч, тронутый ею, падал на
 траву, как яйцо-пашот. Когда, собирая их, она приблизилась, Сирил узнал Эгнес Флек.
Он ахнул. Мир
 безупречной красоты закружился перед его взором, словно Артур Меррей, несколько спеша, учил этот мир танцевать.
 Когда все улеглось и туман рассеялся, Сирил знал, что перед ним – его богоданная подруга. Да, пишет романы,
 несомненно – плохие, но что с того? Может быть, она это перерастет. Во всяком случае, ради великой игры он обязан
 связать судьбу с игроком такого класса. Вот он, идеальный союз.
Издатель в таких случаях не колеблется.
 Через мгновение он уже стоял на лужайке, обнимая Эгнес.
– Старушка! – сказал он. – Ты несравненна! 
 Перед Эгнес лежало два пути. Она могла грозно выпрямиться, сказать «Сэр!» и стукнуть его тяжелой клюшкой; могла и
 вспомнить, что он – издатель, а у нее в сумке – три копии романа. Она избрала второй. Когда Сирил предложил провести
 медовый месяц в Шотландии, она охотно согласилась. Если мысль о Сидни посетила ее, то в таком виде: какой, однако,
 остолоп, не разбирается в словесности!

Такие сцены забирают много сил, и мы не удивимся, что молодой
 Грули направился в бар. Там он обнаружил профессора, который, как обычно, пил лимонный сок. Жара способствует жажде,
 и все эти дни он не отрывал от губ соломинку.
– А, Сирил! – воскликнул он. – Ничего, что называю по имени?
 Кстати, жуткое имя. Как дела?
– Прекрасно, Пепперидж, – отвечал издатель. – Медаль, я думаю, за мной. Я
 сделал шестьдесят два удара, что, если вычесть гандикап, дает тридцать восемь. Вряд ли у кого-нибудь лучшие
 результаты.
– Да, вряд ли. Поздравляю.
– Это не все. Я женюсь на самой лучшей в мире девушке.
– Вот как? Еще раз поздравляю. А кто она?
– Эгнес Флек.
Профессор вздрогнул, с его нижней губы упала
 лимонная капля.
– Эгнес Флек?
– Да.
– Вы, часом, не ошиблись?
– Нет.
–
 М-да-а…
– Что значит «м-да»?
– Я подумал о Макмердо.
– А он тут при чем?
– Он тоже
 собирается на ней жениться. Я слышал, как он обращается с женихами своей бывшей невесты. Вы знаете Пиккеринга?
– Да, знаю.
– Тоже обручился с этой Эгнес и спасся только потому, что ударил его головой в жилет. Если бы не
 редкая прыть, из него бы сделали, скажем так, рагу «Издатель». А может, Макмердо просто попрыгал бы на нем в
 спортивной обуви.
Пришла очередь Сирилу сказать «м-да», и он сказал, причем весьма выразительно. Образ Сидни
 отпечатался на его сетчатке. Весть о том, что внешность гориллы удачно сочетается с ее агрессивностью, не прибавила
 ему спокойствия. Если бы предстояло выбирать между тем, чтобы рассердить Макмердо, и тем, чтобы потревожить вечным
 пером муравьиную кучу, он бы предпочел кучу, о чем говорить!
Когда он сидел и думал, что же делать, дверь
 распахнулась, и бар наполнился Макмердо. Профессор был прав, он сердился. Глаза сверкали, уши ходили ходуном, зубы
 уподобились кастаньетам. Словом, вылитая горилла, разве что он не бил себя кулаками в грудь.
– Хо! – сказал
 он, увидев противника.
– А, Сидни, – откликнулся тот. – Привет.
– Какой я тебе Сидни? – спросил
 Макмердо. – Эгнес говорит, вы с ней обручились.
Сирил сбивчиво ответил, что речь об этом, в сущности,
 шла.
– Ты ее обнимал.
– Да так, отчасти.
– И целовал.
– С великим почтением. 
 – В общем, за моей спиной ты, как последний гад, увел у меня невесту. Если не затруднит, выйдем отсюда на
 минуточку.
Сирил выходить не хотел, но выбора не было. Выходя, он с удивлением заметил, что с ним идет
 профессор, глядя на Макмердо тем взглядом, который придавал ему сходство с Франкенштейном в плохом настроении.
– Не сочтите за труд, мистер Макмердо, – сказал он, – посмотрите мне в глаза. Спасибо. Так я и думал. Вас одолевает
 дремота. Веки опускаются. Вы спите.
– Нет, не сплю.
– Спите-спите.
– А верно! – удивился
 Сидни, мягко опускаясь в шезлонг. – Возьму-ка я посплю.
Профессор еще помахал руками, и Сидни Макмердо
 дернулся. Он посмотрел на Сирила, но совсем другим взором, нежным, умиленным.
– Мистер Грули, – сказал
 он.
– Да?
– Я поразмыслил и решил, как это ни трудно, что нельзя думать только о себе. Бывают
 случаи, когда надо собой пожертвовать. Вы любите Эгнес, Эгнес любит вас, и я не буду вставать между вами. Сердце мое
 разбито, но главное – чтобы она была счастлива. Берите ее, я благословляю вас, если благословение конченого человека
 что-то значит для вас. Пойду в бар выпью джину с тоником.
– Прекрасное завершение ваших сегодняшних успехов!
 – сказал профессор, когда за Сидни закрылась дверь. – Лучший способ уладить мелкие трудности – гипноз и еще раз
 гипноз. Жертвенная речь получилась неплохо, а? В самом тонком вкусе. Что ж, теперь вас можно разгипнотизировать.
 Потерпите минуточку. – И профессор выплеснул сок ему в лицо.
Очнувшись, Сирил вскрикнул:
– Ой
 Господи!
– Простите? – не понял профессор.
– А вот скажите, – дрожащим голосом спросил Сирил, –
 действительно ли предложение под гипнозом?
– Вы имеете в виду мисс Флек?
– Да. Я предложил ей руку.
 Но через три недели я женюсь на другой! Помните Патрицию Бинстед?
– Прекрасно помню.
– Вот на ней.
 Что мне делать? Вы не могли бы загипнотизировать Эгнес? Внушите ей, что я – первостатейный мерзавец.
– Пара
 пустяков.
– Тогда не откладывайте. Скажите, что у меня гандикап гораздо больше. Скажите, что я пью без
 просыпа. Скажите, что я советский шпион Грулинский. Скажите, что у меня уже есть две жены. В общем, сами знаете, что
 говорить!

Еле дыша, дождался он профессора.
– Ну как? – закричал он.
– Прекрасно,
 дорогой мой, прекрасно. Она помирилась с Макмердо. Говорит, что не вышла бы за вас, будь вы единственным издателем в
 мире, и не отдаст вам свою книгу, даже если вы станете молить на коленях. Собирается к Саймону и Шустеру.
–
 Пепперидж, вы – гений!
– Что можем, что можем, – засмущался профессор. – А не вернуться ли нам в бар? Выпьем
 соку.
– Вам нравится эта пакость?
– Я ее обожаю.
Сирил чуть не сказал, что Дракуле больше
 подходит другая жидкость, но он сдержался. Как-то бестактно, да и важно ли, кого напоминает этот замечательный
 человек? Главное – сердце, а не внешность.
– Что ж, выпью и я, – сказал он. – Лимонный сок хорош в такую
 жару.
– Поверьте, он здесь превосходен.
– Наверное, из счастливых лимонов.
– Очень может
 быть.
И он улыбнулся, подумав, что, загипнотизировав бармена, угостится даром. Очень удобно, если ты не
 слишком богат.

Краткое название: Спать, спа-ать…

Полное название Спать, спа-ать…

Активен Редактировать название и описание

Название

Стандартный редактор Смотреть

Полное название и описание

Полное название (Заголовок)

Описание

Как правило описание должно иметь около 150 знаков. Оно используется для заполнения мета-тега Description веб-страницы.
Сейчас используется - 0 символов

Описание скопировано!

Описание вставлено!