#2-Правка черновика

'#99. Черновики : draft';

'Tools_DraftController_actionUpdateHtml';

'#layouts_templates_updateHtml';

Правка кода HTML в тексте

Не успев догнать Автомедонта и овладеть Ахилловыми конями -- знаменитыми конями, даром Пелееву сыну от
 бессмертных
 богов, -- Гектор снова возвратился к месту, где лежал убитый Патрокл и где вокруг его трупа бились
 ахейцы с
 троянцами. Ближе всех других ахейцев ратовал здесь Менелай: подняв копье и держа перед собою щит, стоял
 он над
 трупом, готовый исторгнуть душу у всякого, кто покусился бы овладеть телом павшего героя. Эвфорб,
 ранивший Патрокла,
 приблизился к его телу; но пал бездыханен, пораженный копьем Менелая. Ринулся тут на ахейцев Гектор и
 отогнал их от
 тела Патрокла. Снял он с павшего доспехи Ахилла и надел на себя, свои же велел отнести в Илион. С
 высокого неба
 своего увидел миродержавный Зевс, как Гектор облекается в доспехи божественного Эакида, и, помахав
 главою, помыслил
 в глубине сердца: &quot;Несчастный! Не предчувствуешь ты близкой смерти, облекаешься ты божественными
 доспехами
 великого мужа, перед которым трепещут другие; ты умертвил его кроткого, доблестного друга и с бесчестьем
 сорвал с
 головы его и плеч доспехи! Не суждено тебе вернуться из битвы, не примет от тебя твоя Андромаха славных
 доспехов
 Пелида; но взамен того я дам тебе великую силу в битве и еще раз увенчаю тебя победой&quot;. Так
 помыслил отец
 бессмертных и смертных и исполнил сердце Гектора бурным воинственным духом Арея, и почувствовал герой
 необоримую
 силу во всех членах своих. С громким криком обходил Гектор троянские дружины и призывал к себе
 соратников -- убеждал
 их ударить по данайцам и отбить у них тело Патрокла. С другой же стороны, Менелай скликал к себе
 данайцев, и на зов
 его собрались герои: оба Аякса, Идоменей, Мерион и другие. Снова закипела битва над телом Патрокла, с
 обеих сторон
 падали грудами тела бойцов, и земля обагрилась их кровью. Наконец данайцы не в силах были сопротивляться
 Гектору и
 его соратникам и обратились в бегство; даже Аякс, мощный сын Теламона, потерял надежду на успех и,
 обратись к
 бившемуся вблизи Менелаю, говорил: &quot;Пошли скорее сказать Ахиллу, что верный друг его погиб в бою;
 посмотри, не
 увидишь ли Несторова сына Антилоха: пусть он идет скорее к Ахиллу&quot;.
 Послушался его Менелай, стал искать Антилоха и нашел его на левом конце ратного поля: обходил он ряды
 воинов и
 ободрял их, возбуждая на битву. Услыхав от Менелая о гибели Патрокла, Антилох ужаснулся и онемел от
 ужаса, быстро
 наполнились слезами его очи; но, послушный повелениям Менелая, бросился он к шатру Ахилла передать ему
 горькую весть
 о смерти друга их Патрокла.
 Ахилл сидел одиноко при судах, размышляя о том, что совершалось перед ним. Увидев, что ахейцы побежали к
 кораблям,
 он, вздохнув, говорил сам себе: &quot;Что за причина, что ахейцы бегут в смущении назад к кораблям? Уж
 не наслали ли
 на нас боги того несчастья, о котором предвещала мне мать: говорила она, что еще прежде меня под Троей
 падет
 храбрейший из мирмидонской рати?&quot; Так размышлял и томился Ахилл, и в это время подошел к нему сын
 Нестора и,
 проливая слезы, воскликнул: &quot;Горе нам, Пелид! От меня ты услышишь весть о том, что никогда не
 должно бы
 свершиться. Пал наш Патрокл, и ахейцы бьются теперь за обнаженное тело его; с падшего Гектор снял уже
 все доспехи&quot;. Мрачная скорбь объяла душу Пелида. Быстро схватив в обе руки пепла с земли, он осыпал
 им голову и лицо,
 и всю
 благовонную одежду свою, потом пал на землю и начал рвать волосы на голове. Пленницы Ахилла и Патрокла
 выбежали из
 шатра и, услыхав горькую весть и увидев Пелида, распростертого на земле, подняли громкий плач, били себя
 в перси и
 ломали в отчаянии руки; подле Ахилла, обливаясь слезами, стоял Антилох и держал его за руки, боясь,
 чтобы он,
 пораженный горем, не поразил себя мечом.
 Из глубоких пучин седого моря, из подводных чертогов отца своего услыхала Фетида стоны и вопли сына и
 громко зарыдала
 сама; собрались к ней все сестры ее, нереиды, и, видя отчаянную горесть богини, били себя в перси и
 рыдали вместе с
 нею. &quot;Горе мне бедной, -- восклицала Фетида. -- Горе мне, несчастной, родившей героя, первого между
 всеми. Взрастила я его, воспитала с великой заботой и пустила на брань к Илиону против троянцев. Никогда
 не
 видать мне его
 в отчем доме, в светлых чертогах Пелея. Да и пока еще жив сын мой, пока видит он сияние солнца -- он
 должен
 страдать, и я не могу подать ему помощи. Пойду, взгляну на милого сына, узнаю, какая горесть поразила
 его,
 непричастного брани&quot;. С этими словами Фетида покинула подводные чертоги Нерея, за ней последовали и
 сестры ее;
 достигнув Трои, нереиды, одна за другою, тихо вышли на берег, где стояли корабли мирмидонян. Подошла
 Фетида к горько
 плакавшему сыну, обхватила руками его голову и, горько рыдая сама, говорила ему: &quot;Что плачешь ты,
 сын мой?
 Какая скорбь посетила твое сердце? Не скрывай от меня ничего, все открой мне! Зевс исполнил все, чего
 просил ты:
 данайские рати с позором отбиты к самым судам своим, терпят великие бедствия и готовы умолять тебя о
 помощи&quot;. Тяжело вздохнув, Ахилл отвечал ей: &quot;Знаю я все: Зевс Олимпиец исполнил все, чего
 просил я; но какая
 мне в том
 радость, когда я потерял Патрокла, которым дорожил как своей головою. Гектор, умертвив его, снял с него
 и те дивные
 доспехи, которые боги даровали отцу моему Пелею в день вашего брака! О, не хочу я жить на земле между
 людьми, если
 Гектор не падет под моим копьем и не поплатится мне за убийство Патрокла!&quot; Горько рыдая, сказала
 Фетида: &quot;Не
 долго видеть тебе, сын мой, сияние солнца: за смертью Гектора скоро пошлется смерть и тебе!&quot; --
 &quot;Готов я
 умереть теперь же, -- отвечал пораженный скорбью Ахилл. -- Что мне в жизни, если не мог я спасти от
 убийцы дорогого
 мне друга! Далеко от родины пал он, злополучный, и, верно, призывал меня в беде на помощь! О, да будет
 проклята
 вражда и ненавистный гнев, губящий даже и мудрых: сладостней меда он, когда зарождается в груди, но
 скоро,
 возрастая, душит и губит, как дымное, чадное пламя. Вот и меня лишил разума гнев мой: я не спас от
 смерти ни
 Патрокла, ни других друзей, павших от руки Гектора, -- праздно сидел я перед судами, бесполезно бременя
 собою
 землю.
 Но да будет забыто все, что прошло уже; укрощу я гнев оскорбленного сердца и пойду искать Гектора,
 погубившего
 дорогого моего Патрокла! Смерть же я всегда готов принять, когда не рассудят послать ее мне Кронион и
 прочие боги. Много троянок заставлю я надрывать грудь вздохами, обеими руками отирать с цветущих ланит
 горькие слезы;
 скоро
 узнают враги, что долго отдыхал я от битв! Нет, пойду в бой! Не удерживай, не послушаюсь я тебя!&quot;
 -- &quot;Прав
 ты, сын мой, -- сказала на это Фетида. -- Благородно быть защитой для угнетенных друзей; но вспомни, у
 тебя нет
 доспехов: ими владеет теперь Гектор. Только недолго величаться ему: близка его гибель! Ты же не вступай
 в бой, пока
 я не приду сюда снова: завтра на рассвете возвращусь я к тебе и принесу для тебя доспехи от
 Гефеста&quot;.
 Так говорила богиня и быстро понеслась на светлый, многохолмный Олимп, к славному искуснику Гефесту;
 сестры же ее,
 нереиды, снова погрузились в лоно немолчно шумящего моря. Той порой на поле битвы ахейцы подняли тело
 Патрокла и
 понесли его к своему стану; с громкими криками погнались за ними толпы троянцев, предводительствуемые
 Гектором и
 Энеем. Трижды Гектор хватал за ноги тело Патрокла, трижды отражали его от тела Аяксы; но не одолеть бы
 им троянца и
 не отогнать бы его от тела, если бы Гера не послала к Ахиллу Ириды и не велела через нее выйти герою к
 окопу и
 устрашить троянцев своим криком. Афина облачила мощные плечи Пелида эгидой Зевса и осенила его голову
 пламенным,
 светозарным облаком. Выйдя за стену, он стал над рвом и громко воскликнул три раза -- оглушительны были
 те крики,
 подобные звукам трубы, возвещающей городу приступ грозных врагов; неописуемый ужас обуял троянцев,
 дрогнуло сердце у
 всех, испуганные кони сами бросились назад. Тут, среди всеобщего смятения, двенадцать сильных бойцов
 троянских
 погибло под колесами собственных колесниц. Между тем ахейцы, пользуясь смятением врагов, овладели телом
 Патрокла и
 положили его на одр. Печальной толпой окружили убитого друзья его; пришел и Ахилл и горько заплакал,
 увидев своего
 друга лежащим на смертном ложе -- друга, которого сам недавно посылал в бой на своей колеснице, на своих
 конях.
 Солнце тихо скрывалось в волны океана, и рать ахейцев почила от бранной тревоги, от долгого, губительного
 боя. Но всю
 ночь не смыкали очей друзья Патрокла -- всю ночь провели они над его телом, рыдая и издавая стоны; более
 всех других
 тужил и скорбел Ахилл. &quot;Боги, боги! -- говорил он. -- Праздное слово произнес я в тот день, как
 старался
 утешить Менетия. Говорил я ему, что приведу к нему сына из-под Трои, увенчанного славой, обогащенного
 добычей!
 Многое замышляют смертные, но не всему задуманному человеком попускает Зевс совершиться! Одну и ту же
 землю суждено
 нам обоим обагрить своей кровью: и меня не встретит престарелый Пелей в своих чертогах, и меня сокроет
 земля здесь,
 у стен Трои. Но так как я схожу в могилу после тебя, дорогой мой Патрокл, то погребу тебя с честью:
 только не
 прежде, как повергну здесь, перед тобою, доспехи и голову Гектора, твоего убийцы. Вокруг твоего костра я
 предам
 смерти двенадцать славнейших троянцев -- так отомщу я сынам Трои за твою гибель. До той же поры покойся,
 друг,
 здесь, перед моими судами!&quot; Так говорил Ахилл и велел скорее омыть тело своего друга от запекшейся
 крови и пыли
 и умастить дорогим маслом; положили потом тело на изукрашенное ложе и прикрыли тонким блестящим
 покровом.
 Той порой Фетида достигла светлого дома Гефеста, самим им построенного на высоком Олимпе из ярко
 блистающей меди. Когда Фетида вошла в дом бога-искусника, он работал в кузнице; богиню встретила Харита,
 молодая жена
 Гефеста:
 ласково взяла она гостью за руку, посадила на пышное, изящно украшенное седалище и позвала мужа. &quot;Поди
 сюда,
 Гефест! -- кликнула она громким голосом. -- У Фетиды до тебя есть дело&quot;. Обрадовался хромоногий
 Гефест,
 услыхав, что его посетила Фетида. &quot;Как! -- вскричал он. -- В дом мой пришла благородная, чтимая
 мной богиня,
 спасшая мне жизнь в то время, как мать моя Гера сбросила меня, бедного младенца, с неба! Если б не
 дочери Океана,
 Фетида с Эвриномой, -- не сдобровать бы мне тогда. Девять лет прожил я в подводной обители их, на дне
 бурного моря;
 там не мог меня видеть ни один олимпиец и никто из смертных. Так вот какая гостья у меня в дому! Должен
 я отдать ей
 долг за спасение жизни: чествуй, Харита, богиню, я сейчас выйду: приберу только мехи и другие снаряды&quot;.
 Прибрав
 рабочие снаряды, Гефест вытер губкой лицо, руки и волосатую грудь, оделся и, хромая и опираясь на посох,
 вышел из
 кузницы; его поддерживали две прислужницы, выкованные им из золота, -- юные, совершенно подобные живым
 девам,
 одаренные силой, разумом и голосом. Подойдя к Фетиде, Гефест сел возле нее и, взяв ее за руку, говорил
 ей: &quot;Благородная,
 дорогая богиня! Что заставило тебя навестить мой дом? Ты никогда у нас не бываешь; скажи, что у тебя за
 нужда до
 меня, -- я исполню твое желание, если только могу и если оно исполнимо&quot;.
 И, заливаясь слезами, Фетида рассказала Гефесту о том, что совершилось под стенами Трои, и просила она
 изготовить для
 ее сына щит и шлем, поножи и латы; бог-искусник охотно согласился изготовить бранные доспехи и тотчас же
 приступил к
 делу. Он сработал для Ахилла сначала огромный и крепкий щит: из пяти листов сделал он тот щит, обвел его
 тройным
 блестящим ободом и приделал к нему серебристый ремень. На середине щита Гефест представил землю, море и
 небо с
 венчающими его звездами, месяцем и солнцем; тут же представил он два города: в одном совершалось брачное
 пиршество,
 а на одной из площадей творился народный суд -- вокруг тяжущихся толпился народ, глашатаи и судьи;
 другой город
 осаждали неприятельские рати -- на стенах стояли женщины, дети и старцы, а взрослые мужи собирались и
 строились в
 ряды, готовые вступить в кровавую сечу с врагами. Кроме того, Гефест изобразил на щите много картин из
 мирной
 сельской жизни: широкое поле, тучную пашню, вспахиваемую волами, ниву в день жатвы, густой сад
 виноградный с
 ликующими юношами и девами, собирающими гроздья, стадо волов, на которых нападают два густогривых льва,
 стадо овец и
 веселую хороводную пляску. Вверху щита, над всеми этими изображениями, Гефест представил мощную силу
 реки Океана. Отделав и изукрасив щит, бог-искусник сработал броню, блестевшую ярче пламени; сделал он
 также
 тяжеловесный шлем с
 золотым гребнем и, наконец, оловянные поножи. И когда хитроумный художник-олимпиец отделал все эти
 доспехи, он взял
 и положил их перед Фетидой на землю; она же, подняв блестящие доспехи, быстро устремилась с ними с
 посеребренного
 снегом Олимпа в стан ахейцев.
 Румяноперстая Эос, несущая свет и бессмертным и смертным, вышла из волн Океана, когда Фетида пришла к
 сыну:
 окруженный толпой друзей, он рыдал над телом Патрокла. Она положила перед сыном блестящие доспехи,
 какими не
 облекался ни один из смертных. Мирмидоняне вздрогнули, ослепленные безмерной силой блеска, и не могли
 смотреть на
 доспехи прямо; Ахилл же, при взгляде на них, разгневался еще более: огнем засверкали из-под насупленных
 бровей его
 очи. С радостью взял он в руки блестящие доспехи, долго любовался даром бога, и когда нарадовал сердце
 свое,
 обратился к матери с такой речью: &quot;Великое чудо -- твой дар мне, тотчас же надену я эти доспехи и
 пойду в бой;
 одно только смущает и томит меня -- как бы мухи не проникли в глубокие раны убитого Патрокла и не
 расплодили в них
 червей: исказят они образ умершего, быстро истлеет тогда тело&quot;. И ему отвечала на это Фетида:
 &quot;Не заботься
 о том, сын мой: я буду печься о теле твоего друга, я буду отгонять от него мух, и хоть бы год пролежал
 он -- тело
 его будет невредимо -- я умащу его амброзией и нектаром; ты же поди созови на собрание ахейских героев,
 примирись с
 Агамемноном и скорее ополчись на бой&quot;.
 Быстро пошел Ахилл по берегу моря и громким голосом сзывал ахейцев на собрание. Все поспешили на призыв
 Пелеева сына,
 шли даже и те, которые прежде всегда оставались при судах; пришли, опираясь на копья, и Одиссей с
 Диомедом,
 страдавшие от ран, и царь Агамемнон, раненный копьем Коона Антенорида. И когда ахейцы сошлись и
 расселись по местам,
 встал между ними Ахилл и начал говорить: раскаивался он в том, что вступил во вражду с Агамемноном и
 попустил врагам
 лишить жизни столь многих доблестных воителей ахейских, изъявил он готовность положить конец вражде и
 немедленно
 идти в бой на троянцев. Услыхав от Пелида такие речи, ахейцы возликовали; Агамемнон встал со своего
 места и так
 говорил перед целым собранием ахейцев: &quot;Слушайте слово мое, данайские герои, бесстрашные слуги
 Арея! Часто
 винили вы меня за то, что я начал вражду с сыном Пелея; но я не виновен в этой вражде -- воздвигли ее
 Зевс и Мойра,
 и бродящая во мраке Эриния: они смутили мой разум в тот злополучный день, как я похитил у Пелида
 награду. Дорого
 поплатился я за свою вину! Но теперь я готов загладить ее и искупить какою бы ни было ценою. Доблестный
 Ахилл,
 выступи в бой; а что до даров -- я предоставлю тебе все, о чем говорил тебе вчера Одиссей. Если хочешь,
 слуги мои
 тотчас принесут тебе дары с моих кораблей: я не постою ни за чем&quot;. Ахилл отвечал ему: &quot;Сын
 Атрея, славный
 вождь Агамемнон! Предоставишь ли ты мне дары примирения или удержишь их -- твоя на это воля. Теперь без
 отлагательства подумаем о битве: не свершено еще великое дело, многое еще не готово для боя. Что же нам
 медлить? Кто
 желает следовать за мной, пусть поспешней готовится к битве: влечет меня сердце скорее вступить в бой с
 сынами Трои!&quot;
 На это возразил Одиссей: &quot;Нет, Пелид, не веди в бой с троянцами ахейцев голодных: не на короткое
 время
 завяжется теперь битва; лучше вели ты ахейцам подкрепить свои силы хлебом и вином. Агамемнон же пусть
 представит
 дары собранию народа: пусть все их увидят и сам ты порадуешь ими свое сердце&quot;.
 Агамемнон охотно соглашался на все. Дары примирения представлены были собранию народа, а потом отнесены в
 шатер
 Ахилла. Туда же отведены были семь пленных дев, а с ними и Брисеида. Увидев тело Патрокла, Брисеида
 громко зарыдала:
 он был ей добрым другом и утешителем в те дни, когда ее, осиротевшую, увели из родной земли на далекую
 чужбину. К
 Ахиллу той порою пришли старцы ахейские и стали звать его на пир, приготовленный для него царем
 Агамемноном; но
 Ахилл отказался от пира, ибо не хотел прикасаться к пище, пока не отомстит троянцам. Одиссей, оба
 Атрида, Нестор,
 Идоменей и Феникс отправились вместе с Ахиллом в его шатер и старались утешить печального; но лишь
 только взглянул
 герой на тело убитого друга, как снова скорбь обуяла его сердце и снова зарыдал он. Тронут был Зевс
 скорбью героя и
 послал к нему Палладу -- велел оросить ему грудь нектаром и амброзией, чтобы не объяла его, не
 подкрепившегося
 пищей, немощь в предстоящей битве.
 Насытясь пищей, ахейцы стали вооружаться и выходить из шатров и судов своих. Как густые снежные клочья,
 гонимые
 ветром, неслись они несчетными толпами в поле; до небес восходил блеск от их доспехов и оружия, берег
 гремел под их
 стопами. Вооружался в то время и великий Ахилл и пылал он на троянцев неописуемым гневом: скрежетал
 зубами от гнева,
 огнем светились, пылали грозные очи. Надев блестящие доспехи Гефеста, Ахилл стал испытывать их: впору ли
 они ему,
 легко ли и свободно ли в них членам; и как крылья поднимали они героя, придавали ему легкость и силу.
 Взял он
 наконец отцовское копье -- ясеневое, огромное, тяжеловесное; тем копьем не мог владеть никто из
 данайских героев,
 кроме Ахилла. Кентавр Хирон, на пагубу героям, сделал то копье из ясеня, срезанного на вершине Пелиона,
 и подарил
 его отцу Ахилла Пелею. Между тем Автомедонт и Алким запрягли коней в боевую колесницу, Автомедонт, взяв
 в руки
 вожжи, встал на колесницу; вслед за ним вскочил Ахилл, сиявший доспехами, как солнце, и громким, грозным
 голосом
 крикнул на быстрых коней: &quot;Ксанф мой и Балий! Старайтесь благополучно доставить назад седоков,
 когда мы
 насытимся битвой; не бросьте меня, как Патрокла, мертвым на ратном поле&quot;. И было тут Ахиллу дивное
 знамение от
 Геры: понурив голову, касаясь земли пышною гривою, конь взговорил и провещал вещее слово: &quot;Сегодня
 вынесем
 тебя, Пелид, из боя живого, но приближается последний день твой! И не мы будем тогда виною, а мощный бог
 и
 самовластная судьба. Не от медленности нашей погиб Патрокл: поразил его многомощный Феб, даровавший
 Гектору славу
 победы. И тебе назначено судьбою погибнуть от руки мощного бога и смертного мужа&quot;. Так провещал и,
 при
 последних словах его, эринии отняли у него голос. Мрачен и гневен обратился Ахилл к своему верному коню:
 &quot;Что
 ты, мой Ксанф, пророчишь мне смерть? Знаю я и сам, что мне суждено погибнуть на чужой земле, вдали от
 отчего дома. Но не положу рук, не сойду с колесницы, пока не совершу над троянцами мести!&quot;
 Так говорил Ахилл и с громким криком погнал своих быстроногих коней.

Краткое название: Ахилл решается идти в бой

Полное название Ахилл решается идти в бой

Черновик Редактировать название и описание

Название

Стандартный редактор Смотреть

Полное название и описание

Полное название (Заголовок)

Описание

Как правило описание должно иметь около 150 знаков. Оно используется для заполнения мета-тега Description веб-страницы.
Сейчас используется - 0 символов

Описание скопировано!

Описание вставлено!