#2-Правка черновика

'#99. Черновики : draft';

'Tools_DraftController_actionUpdateHtml';

'#layouts_templates_updateHtml';

Правка кода HTML в тексте

Ахейцы же всю эту ночь провели в страхе, терзаемые великой скорбью. Сам Агамемнон упал духом и не видел
 впереди
 никакой надежды. Унылый, тихо ходил он по стану и сзывал вождей на совещание; и когда собрались вожди,
 стал он перед
 ними и, проливая горькие слезы, предложил сесть на корабли и возвратиться назад, в Аргос: не было более
 никакой уже
 надежды взять хоть когда-нибудь Трою. Долго сидели безмолвно сокрушенные скорбью вожди, наконец встал
 Диомед и
 объявил, что если даже все данайцы убегут с ратного поля, он, с другом своим Сфенелом, останется и будет
 биться до
 тех пор, пока не разрушит Трои, ибо не без соизволения божественного прибыли данайцы к стенам ее. Смелая
 речь
 Диомеда обрадовала ахейцев; громкими одобрениями отвечали на нее вожди. Нестор похвалил его за разумные
 слова и
 заставил Агамемнона устроить в своем шатре пир для вождей: пусть вожди вечеряют и, вечеряя, пусть
 измышляют, как
 спасти дружины от угрожающей гибели; младшие дружинники сядут за стеной стана, у рва, -- там разведут
 они огни и
 станут стеречь стан от нападения врагов. Агамемнон сделал все, что советовал Нестор. И вот, когда вожди
 утолили за
 вечерней трапезой голод, поднялся тот же Нестор, мудрый старец, и стал убеждать Агамемнона примириться с
 оскорбленным Ахиллом, смягчить его гнев дарами и ласковой речью; царь Агамемнон внял и этому совету
 старца Нестора:
 сознался, что был неправ, погрешил перед Ахиллом, и изъявил готовность загладить свою вину. Много
 ценных, почетных
 даров готов был теперь Агамемнон отослать оскорбленному им Пелиду: семь новых треножников, не бывших еще
 на огне;
 десять талантов золота, двадцать блестящих тазов, двенадцать быстроногих могучих коней, семь дев,
 красавиц и великих
 искусниц во всех рукоделиях; обещал он также возвратить и похищенную Брисеиду, а если помогут боги взять
 Трою,
 наполнить золотом и медью весь корабль Ахилла и дать ему, по его собственному выбору, двадцать троянок,
 красивейших
 из всех после Елены. &quot;Если же возвратимся мы в Аргос, на благодатную родину, я отдам ему в жены
 любую из
 дочерей своих и сравняю его честью с сыном своим Орестом, в приданое же за дочерью дам семь многолюдных
 цветущих
 городов&quot;. Нестор тотчас же снарядил посольство к Ахиллу и избрал в послы Феникса, старинного друга
 Пелида,
 Теламонида Аякса и Одиссея; с ними отправлены были глашатаями Годий и Эврибат.
 Когда послы пришли к шатру Ахилла, он сидел и услаждал свое сердце песнями про славу древних героев --
 пел и играл на
 драгоценной, пышно украшенной лире; перед ним сидел друг его Патрокл и молча ждал конца песни. Увидев
 послов и
 Одиссея, шедшего впереди других, Ахилл, изумленный, вскочил с места и, с лирой в руках, пошел к ним
 навстречу, с ним
 вместе и Патрокл; оба они дружески приветствовали пришедших. &quot;Здравствуйте, верные друзья мои! --
 говорил
 Ахилл, простирая к ним руки. -- Верно, нужда привела вас ко мне; и гневному мне вы милее всех из ахейцев&quot;.
 С
 этими словами он ввел послов в свой шатер, посадил и, обратись к Патроклу, сказал: &quot;Принеси, друг
 Патрокл,
 побольше чашу с цельным вином и поставь перед каждым по кубку: доблестные, дорогие сердцу мужи собрались
 сегодня под
 моей кровлей&quot;. Патрокл пошел за вином, сам же Ахилл, при помощи друга своего Автомедонта, принялся
 рубить и
 дробить на куски козье мясо, хребет тучной овцы и окорок жирного борова; изрубив мясо, он изжарил его на
 вертеле и
 поставил на стол. Патрокл расставил по столу корзины с хлебом; Ахилл своими руками разделил яства между
 гостями и
 сам сел за стол, напротив Одиссея. После того Патрокл бросил на огонь жертвенные начатки пира, и
 сидевшие за столом
 приступили к трапезе. И когда они насытили свой голод, Аякс подал знак Фениксу, что следует ему начать
 теперь речь;
 но Одиссей, заметивший этот знак, предупредил Феникса, наполнил свой кубок и, взяв за руку Ахилла,
 приветствовал его
 и так говорил: &quot;Здравствуй, Пелид! Всем изобилен твой пир, только не пировать мы к тебе пришли --
 пришли мы по
 великой необходимости, видя перед собой грозную, близкую гибель. Троянцы и союзники их стоят теперь
 станом перед
 самыми судами нашими; Гектор, кичась своей силой и крепко полагаясь на помощь Зевса, благосклонного к
 троянцам,
 страшно свирепствует и губит ахейцев. Он и теперь мыслит нам злое: ждет не дождется зари, хвалится, что
 завтра
 спалит все наши суда и перебьет нас самих. Встань, доблестный Пелид, подай нам помощь, пока не ушло еще
 время;
 горько будет после и самому тебе, коли допустишь совершиться угрозам врагов. Вспомни, чему учил тебя
 отец в тот
 день, когда отсылал тебя с нами из Фтии: обуздывай гордую душу, говорил он тебе, кротость и мир лучше
 гнева и
 распрей. Вот что заповедовал тебе старец отец твой, а ты позабыл его слова. Смягчи гнев свой на
 Агамемнона;
 посмотри, какие дары он тебе шлет, чтобы искупить перед тобой свою вину&quot;. И стал тут Одиссей
 перечислять дары,
 но Ахилл отвечал ему: &quot;Благородный сын Лаэрта! Я скажу тебе прямо, что мыслю и что почитаю лучшим:
 как врата
 аида, ненавистен мне тот, кто держит на уме одно, а говорит другое. Ни Агамемнон и никто другой из
 ахейцев не
 смягчит во мне сердца; не было мне от них чести, равная доля была от них нерадивцу и тому, кто
 беспрестанно, без
 устали бился с врагами, -- одна честь и трусам, и доблестным. Много положил я трудов для ахейцев --
 сколько
 бессонных ночей, сколько дней кровавых провел я под Троей, ратуя в жестоких сечах с врагами. Двенадцать
 многолюдных
 городов разорил я с кораблей, одиннадцать взял пеший; и что брал в каждом из них добычи, все отдавал
 Агамемнону:
 удерживал он много, а мне выделял мало, напоследок же отнял и то, что было мне дороже всякой добычи, --
 отнял мою
 Брисеиду. Обманул он меня, оскорбил -- напрасно прельщает теперь; знаю его, меня не уверить, пусть с
 другими
 совещается, как бы сохранить от огня корабли! Много успел он и без меня, один, сделать: огородил стан
 стеною, вывел
 перед ней окоп и вбил в него колья -- только, должно быть, не удержать ему этим Гектора. Пока я сражался
 в рядах
 ахейцев, Гектор не осмеливался заходить в бою дальше Скейских ворот и Зевсова дуба. Больше не стану я
 биться с
 Гектором. Завтра, рано по утру, принеся жертвы бессмертным, я нагружу корабли и спущу их в море; дня
 через три буду,
 думаю, во Фтии. Обманул меня раз Агамемнон, в другой не придется, будет с него! Даров его я не возьму,
 хоть бы он
 давал мне столько, сколько песку на берегу моря или пыли в поле: гнусны мне дары его. Дочери его не
 возьму в жены,
 будь она красивей Афродиты, разумней и досужей Паллады Афины: пусть приищет себе другого зятя; мне же,
 когда
 возвращусь домой, сам отец выберет жену: много благородных ахеянок есть и в Элладе, и во Фтии: любую из
 них могу
 взять в супруги. Часто стремлюсь я сердцем бросить губительную брань и жить спокойно и счастливо с
 любимой супругой,
 пользуясь богатствами, которые собрал для меня отец; по мне нет ничего драгоценнее жизни: раз отлетит, и
 не воротишь
 ее, не уловишь. Мне говорила мать перед отъездом, что впереди меня ждет двоякий жребий: если останусь
 ратовать под
 Троей -- не будет мне возвращения в отчий дом, но будет за то бессмертная слава; если же возвращусь в
 родную землю
 -- славы не стяжаю, но век мой будет долголетен, смерть постигнет меня не безвременно. Так лучше уж я
 поеду домой; я
 и другим ахейским вождям советовал бы сделать то же: никогда вам не взять высокостенного Илиона -- его
 охраняет сам
 Зевс. Вот что скажите вы от меня вождям данайцев: пусть найдут какое другое средство спасти суда и
 дружины; а то,
 что замыслили они с Агамемноном, не удастся: гнев мой непреклонен, и слово мое непреложно. Феникс пусть
 останется
 здесь, успокоится у нас. Завтра, коли захочет, может вместе со мной отплыть к берегам родной земли;
 впрочем,
 неволить его я не стану&quot;.
 Долго послы, пораженные речью Ахилла, хранили молчание. Старец Феникс, обливаясь слезами, стал молить
 своего питомца,
 но мольба его была напрасна -- Ахилл оставался непоколебим; желая скорее выпроводить от себя послов, он
 подал
 Патроклу знак, чтобы стелили для старца мягкое ложе. Первый поднялся Аякс и, поднявшись, сказал Одиссею:
 &quot;Время
 идти, благородный сын Лаэрта; не добиться нам того, за чем пришли: дикую беспредельную гордость питает
 Ахилл в
 сердце, ни во что не ставит он дружбу ближних своих, дружбу, какой отличали вы его перед всеми. Смягчи
 ты гнев свой,
 Пелид; почти дом свой: мы -- пришельцы под твоей кровлей, гости твои, вернейшие из друзей
 твоих!&quot;
 -- &quot;Благородный сын Теламона! -- отвечал ему Ахилл. -- Верю я, что слово твое не лживо; но не проси
 меня: гневом
 вскипает сердце, лишь только вспомню, как обесчестил меня Агамемнон перед целым ахейским народом. Нет, и
 не подумаю
 я о брани до тех пор, пока Гектор, разбив ахейские рати, не подойдет к кораблям и не зажжет их&quot;.
 После этих
 слов все встали с мест и, молча взяв кубки, сотворили возлияния богам. Одиссей, Аякс и глашатаи, бывшие
 с ними,
 вышли из шатра; Феникс же, печальный, остался у Ахилла.

Краткое название: Попытка Агамемнона примириться с Ахиллом

Полное название Попытка Агамемнона примириться с Ахиллом

Черновик Редактировать название и описание

Название

Стандартный редактор Смотреть

Полное название и описание

Полное название (Заголовок)

Описание

Как правило описание должно иметь около 150 знаков. Оно используется для заполнения мета-тега Description веб-страницы.
Сейчас используется - 0 символов

Описание скопировано!

Описание вставлено!