Став начальником минного отделения ЦНИИ «Гидроприбор», Ва­сильев Александр Михайлович задумался о морском полигоне для от­работки минного оружия, без которого в установленные всякими по­становлениями ЦК и решениями ВПК сроки не создать новые образцы подводного оружия.

В представлении Васильева А. М. четко отложилось, что морской полигон — это относительно небольшой отрезок морской береговой чер­ты с прилегающей акваторией, имеющей недалече от берега большие (до 500 — 700 метров) глубины, береговые постройки для приготовления мин, плавсредства для их постановки и выборки, ну и, конечно, соот­ветствующий измерительный комплекс: гидрофоны, многоканальные магнитофоны, анализаторы спектра, кабели, усилители, кино-теодолит­ные станции и пр.

Главное заключается в том, что для обеспечения круглогодичной ра­боты полигона море должно быть теплым и лазурным, климат субтропи­ческим, количество осадков умеренным, побережье малонаселенным. Ва­сильев А. М. вызвалк себе главного конструктора Будылина А. П., и вдвоем начали разведку боем. Изучили лоцию Черного моря, с помощью спе­циалистов НИМТИ раздобыли из Картографического управления ВМФ карты и провели теоретическую подготовку: наметили возможные места. После чего основная тяжесть выбора места выпала на долю Будылина А. П. Он проехал практически все Черноморское побережье от Севастополя до Батуми, и взор его приковала Абхазия, в районе Гагр. Красота. На бере­гу: цитрусовый совхоз, птицефабрика, рядом с совхозом небольшой посе­лок, заселенный компактно проживающими трудолюбивыми армянами. Во главе совхоза стоял Кирия Г.П. — прекрасный организатор и дально­видный человек, Герой Социалистического Труда. Над правлением совхо­за развевался флаг дружественной тогда Грузии. Для переговоров с Кирией Г.П. в помощь к Будылину А. П., с кучей просьб, обращений, гарантий и свидетельств, прибыли Васильев Александр Михайлович и капитан 1 ран­га из НИМТИ Лямин Б. К. Зацепились. С трудом, но зацепились. Получили в аренду у совхоза землю, несколько сараев, дачных домиков и даже неко­торые сельскохозяйственные постройки для конспирации. Местные ры­баки поделились лодками и шаландами за соответствующую мзду и даже установили забор лагерного типа, шлагбаум с будкой, в которой сразу же разместилась сторожиха по фамилии Мкртычян.

Васильеву А. М. пришлось попотеть, с помощью НИМТИ и УПВ до­казывая руководству института, а потом и главка, необходимость откры­тия лаборатории с соответствующим штатным расписанием и фондом оплаты труда. Добились. Лабораторию включили в штат минного отделе­ния ЦНИИ «Гидроприбор». После чего минеры привезли необходимую матчасть, измерительную аппаратуру, набрали специалистов из местных жителей с дипломами и с фамилиями, оканчивающимися на «ян». Но по­началу начальником лаборатории поставили человека с фамилией, окан­чивающейся на «ов». Полигон полюбился специалистам и их кураторам. Примеру ЦНИИ «Гидроприбор» последовали Государственный оптичес­кий институт, Институт автоматики и гидравлики, которые тоже застол­били себе участки и стали интенсивно развиваться. Потом появился ака­демический Институт с дельфинарием, где животных обучали поиску мин. Конкуренция за место в субтропиках росла.

Тогда было принято стратегическое решение — поставить во гла­ве лаборатории молодого и энергичного Каспаряна Вартана Григорье­вича — своего среди своих. При нем лаборатория получает статус фи­лиала ЦНИИ «Гидроприбор» и название «Касатка». Затем производится укрепление кадрами: появляются главный инженер Сарян, начальник отдела электроники Матосян, командующий плавсредствами Данелян, а в охрану нанимаются люди, которые раньше охраняли дачу Сталина в Мюсерах, что от совхоза 20 — 30 км по побережью.

С ростом количества начальников росло число испытаний и объем исследований. К работам стали привлекаться корабли и подводные лод­ки Черноморского флота. На радость отдыхающим, пересекающим на прогулочных корабликах воды акватории, иногда, конечно, не заплани­рованно в заоблачные высоты вылетали мины-ракеты или другие изде­лия. КГБ в соседней Пицунде уже засекло западных туристов, которые интенсивно разглядывали полигон в бинокли и вели фотосъемку. Поли­гон любили посещать доктора и академики. Но сараи и курятники, впол­не соответствуя требованиям соблюдения режима секретности, оказыва­лись все менее и менее пригодными для обеспечения испытаний. Даже тень от них не обеспечивала требуемой прохладой раздетых до пляжной формы сотрудников, решающих задачу применения преобразования Гил­берта для анализа сигналов от цели. Ну, а видик у них...

Все попытки построить на арендуемом у совхоза месте лаборатор­ный корпус наталкивались на отказ центральной грузинской власти: ку­рортная зона, земля уникального цитрусового совхоза. Один ответ: «Нэт». В Тбилиси в разной комбинации ездили делегации минеров и торпедистов, увенчанных званиями Героя Советского Союза, лауреата Ленинской премии, Героя Социалистического Труда, адмиралы в форме с полным комплектом боевых наград. Все равно: «Нэт». На имя Предсе­дателя Совета Министров Грузии было направлено не одно обращение от Минсудпрома, ВМФ и ВПК с весьма серьезными обоснованиями, что для создания уникального оружия необходима именно эта территория. «Нэт»

Наконец, судьба смилостивилась. Господь бог и армянская смекал­ка нашли выход. На стыке 60-70гг. Господь направил на отдых в Сочи Маршала Устинова Дмитрия Федоровича, который был Министром обо­роны и членом Политбюро ЦК КПСС, и заведующего оборонным отде­лом ЦК КПСС Сербина Ивана Дмитриевича (в военно-промышленном комплексе более известного как Иван Грозный). Через армянскую ди­аспору слух об этом достигает Каспаряна В.г. Зреет план. План согла­суется с руководством ЦНИИ «Гидроприбор» и Минсудпромом. Для его реализации на полигон командируются маститые специалисты: главные конструкторы Матвеев Л. П., Вольфсон Л. М., Ботов А. Д„ Чунин К. Н. со своими заместителями, руководитель отдела Большов В. П., дюжина кандидатов и докторов наук по всем профилям и направлениям. На за­ключительной стадии прилетают: сам начальник минного отделения ЦНИИ «Гидроприбор» Васильев А. М., а из НИМТИ капитан 1 ранга Овсепян М. М.

Существо плана заключалось в следующем. Выждав, когда высо­кие руководители начнут изнывать от скуки, Каспарян В. Г., исполь­зуя свои связи, должен был набраться смелости и пригласить высоко­поставленных отдыхающих с женами осмотреть красоты Гагры с Пицундой, озеро Рица, а заодно посетить морской полигон. К посеще­нию тем временем шла серьезная подготовка: в море была развернута минная позиция, приведена в готовность контрольно-измерительная ап­паратура, всяческие минные и кулинарные сюрпризы, катера на под­водных крыльях. Местное Управление КГБ стало на уши. Договорились, что на полигоне будет стоять обычная рабочая обстановка — все в ра­бочей спецодежде.

И вот день скуки настал. И как кстати пришел этот Каспарян! До­говорились на завтра. Срочно, в новом костюме, прилетает в Сочи Ва­сильев А.М., чтобы сопровождать элиту. Каспаряном подаются катера на подводных крыльях и единственная «Волга». Но Устинов принимает решение ехать на автомобилях, на «Чайках», и посетить сначала поли­гон, а уж потом злачные места. Кортеж сопровождает Васильев А.М. на «Волге», Каспарян мчится на катере. На полигоне объявлен особый ре­жим. Кортеж пролетает ворота полигона и останавливается в неболь­шом сосновом бору. Из машин выходят высокие гости с женами и ви­дят: меж сосен стоит шеренга в робах и спецовках. Васильев А.М., в хорошо сидящем костюме, не мешкая, начинает представление:

— Главный конструктор, лауреат Государственной премии Мат­веев Л.П., главный конструктор Вольфсон Л.М., капитан 1 ранга Овсепян М.М., главный конструктор Ботов А.Д., главный конструктор Чунин К.Н., начальник отдела Большов В.П., доктор технических наук.., кандидат технических наук.., заместитель главного конструктора.., заместитель главного конструктора по бортовой аппаратуре...

Поздоровавшись со всеми конструкторами и учеными за руку, Ус­тинов заметил Сербину и прибывшим вместе с ними Зам. Председателя Совмина СССР Костандову и Зам. Председателя военно-промышленной комиссии Горшкову:

— Смотри, какие мужики! А мы-то кто с вами?

Двинулись осматривать полигон. В назначенный момент на опы­товое минное поле вышел надводный корабль. Аппаратура обнаруже­ния засекла его, и в сарайчике из динамика стали слышны шумы кораб­ля, приближающегося к первому минному комплексу. Щелчок — в зоне поражения сработали исполнительные устройства мины, задергались стрелки измерительных приборов, загорелись контрольные лампочки... Комментарий Васильева прервала жена Устинова:

— И в этих сараях Вы готовите такую ювелирную технику...

Каспарян решил усилить впечатление. Он обратился к жене Усти­нова:

— Спасибо Вам за высокую оценку нашей работы. Но это еще не все. В пяти километрах от берега на глубине 700 метров стоит минная станция обнаружения целей. Ее чувствительность столь высока, что сто­ит Вам постучать камешками друг о друга в прибрежной воде, как аппа­ратура засечет эти сигналы и передаст их сюда, прямо на динамик...

Сняв туфли, жена Устинова зашла с удовольствием в воду, выбрала пару камешков и бережно постучала ими под водой.

К удивлению всех гостей звук был отчетливым. Все заулыбались, посыпались комплименты жене Устинова за выбранный музыкальный такт. После этого гостей можно было смело приглашать к столу.

По завершении товарищеского обеда Устинов заверил, что разре­шение на строительство лабораторных корпусов филиала «Касатка» будет дано. Более того, деньги и необходимые фонды будут выделены.

Так минеры обзавелись нормальным минным полигоном.

После кавказского обеда все становятся добрее. Но на приглаше­ние таких высоких гостей отобедать почти в полевых условиях мог ре­шиться только директор филиала «Касатка» Каспарян В.Г. Да и стол не подкачал. Его готовила армянская диаспора. Так же изобретатель­но, как и придуманная затея с постукиванием камешками.