Не торопись прославиться даже на местечковом уровне.

Торпеда СЭТ-40 была принята на вооружение в 1962г. Это была первая малогабаритная противолодочная торпеда с активно-пассивной системой самонаведения. На Тихоокеанском флоте она начала осваи­ваться в 1965 г., и ответственность за ее освоение была возложена на Германа Лебедева. К этому времени он имел воинское звание капитан-лейтенанта и был достаточно самоуверенным специалистом в торпед­ном ремесле.

Прочитав заводское описание торпеды и разобрав до винтиков пер­вую прибывшую на флот торпеду № 241004, Герман посчитал, что для проведения на флоте первой организационной стрельбы по «чистой» воде посторонней помощи от завода-изготовителя и НИМТИ ему не потребуется. Все ясно. Торпеда готовилась к выстрелу на специальном стенде-качалке с присоединением к датчикам торпеды специальных имитаторов, а к ее исполнительным органам — контрольных приборов. Зато все наглядно. Вот — выход на заданную глубину, выполнение уг­ловых установок, поисковая змейка... Тогда все брали встречные пла­ны. Вполне приличный случай.

Как-то, будучи дежурным по МТУ, Герман был вызван начальни­ком Управления:

— Как идет освоение в арсенале торпеды СЭТ-40? От вас никаких докладов. Сейчас мне звонил Молчанов, жалуется на Вас, что разобра­ли одну торпеду, а собирать не собираетесь. Это так?

— Так точно. Торпеда разобрана в учебных целях. Идет подготовка торпедного расчета к самостоятельному приготовлению. Учебно-разрез­ной торпеды пока нет. Так что это — острая необходимость.

— Понятно. И как расчет? Можете приготовить торпеду к выстрелу?

— Вполне.

— Вот и готовьте. Особенно не торопитесь, но и не медлите. На днях в Москве планируется совещание начальников МТУ флотов. Поеду. Как только получу там «добро» на стрельбу, Вы здесь выстрелите. Необхо­димые указания моему заместителю по БП я дам, а Вы их уже получили. Действуйте.

Уже к моменту отъезда начальника МТУ в Москву торпеда была приготовлена к организационной стрельбе, сдана командиру БЧ-3 МПК проекта 204 Герману Четверкину. В том, что один Герман сдавал торпе­ду, а другой Герман принимал, оба усматривали руку провидения... Пока суд да дело, из Москвы донеслось: «Добро».

Заместитель по БП Андреев В. М. лично поехал на Русский остров в бухту Парис, где базировались МПК, вышел в море и бабахнул тор­педой прямо на выходе из бухты. Глубина места была 60 метров, глу­бину хода установили на 40 метров. Торпеда нормально вылетела из ТА, ушла на глубину и более от нее никаких вестей не было. Ход тор­педы прослушивался чуть более минуты, хотя дальность хода была ус­тановлена 3000 м.

Никто, конечно, на такой ход не рассчитывал. Торпедолов походил от точки залпа к предполагаемой точке всплытия, влево, вправо. Ниче­го. Когда Андреев Вадим Михайлович вернулся, Герман Лебедев уже знал о результатах стрельбы и первую головомойку выдержал:

— Готов предъявить себя и свой торпедный расчет на любой суд из высших специалистов.

— Все будет и суд, и каторга.

Андреев с докладом в Москву не торопился, не тот случай, но инте­рес проявила Москва:

— Ну и как?

— Плохо. Слышали около минуты. И все.

— Мне здесь подсказали северяне, что необходимо было при стрель­бе на мелководье отключить систему самонаведения. Вы отключили?

— По-моему, нет.

— Ну и мудаки. На грунт торпеда навелась и благополучно в него воткнулась. Вам что неясно, что у торпеды аппаратура самонаведения активно­го типа? Разберись и доложи.

Только положил Андреев трубку московского «Компаса», как зво­нок дежурного:

— Товарищ капитан 1 ранга. С поста СНИС пришло сообщение, что в проливе Босфор-Восточный плавает что-то вроде торпеды. Еле держится на воде. Надо принимать срочные меры. Может это наша СЭТ-40?

— А чему еще быть? Наши грамотеи не отключили систему само­наведения. Вот она и навелась на грунт и воткнулась. Теперь всплыла и плавает, где вздумается.

Когда что-то нужно срочно, все выходит из строя: то связи нет, то автомашина сломается. В данном случае вышел из строя торпедолов.

Кто-то на верху оперативной службы решил послать тральщик. Не по­сылать никого нельзя.

Внизу слабо возразили:

— Но тральщик...

— Ничего. Главное сейчас найти торпеду. У тральщика есть стан­ция миноискания «Лань» — пусть тренируется. Найдем — будем раз­бираться дальше. Проблемы нужно решать последовательно.

Вечерело. Дежурный тральщик 266 проекта приступил к поиску торпеды. Часам к трем ночи торпеда была обнаружена. Подсветили про­жектором — она. Торпеда словно играла с тральщиком в прятки: она на несколько сантиметров показывала нос из воды и снова надолго погру­жалась в море. Шлюпку не спустишь — темень и море не спокойно. На флот пошла пока что победная реляция: «Нашли!». В ответ указание: «Поднять торпеду!». Командир тральщика, ни к кому не обращаясь, проронил:

— Посторожить бы ее до утра. Утро вечера мудренее.

— Всех мудрее начальство: погода может испортиться, утонуть мо­жет, мы ее потеряем, да мало что...

— Минер! Дьяконов! Попробуй застропить торпеду. Там у нее кнех­ты, говорят, должны торчать.

К происшествию приводят не только ошибочные решения, но и последовательность правильных. Командир БЧ-3 Юра Дьяконов уже де­сятый раз пытается набросить петлю из стального троса на торпеду, а где-то на арсенале лежит специальная корзина, которая предназначена для выборки торпеды. Но где об этом читать? И кто ее видел? Увидят, но не скоро.

Тральщик маневрировал около торпеды, пока его винты регули­руемого шага не «полоснули» по торпеде, и больше ее не видели. При­шлось дипломатично расстроить флот: «Торпеду потеряли, поиск пока результатов не дает». В ответ дипломатичное: «Ждать до утра, про­должить поиск в светлое время суток». Но и утром торпеду не обна­ружили.

В Москву пошел подробный доклад: «АСН не отключали. Указа­ний на отключение в Инструкции нет. На вторые сутки торпеда всплы­ла, но была утоплена при выборке». Герман Лебедев срочно готовил доклад в НИМТИ с предложением по корректировке инструкции, где пунктик о необходимости отключения АСН при стрельбе на мелково­дье стоял бы под номером 1.

Вернулся из Москвы начальник МТУ. Герман предусмотрительно обходил его стороной. Тот его вообще не замечал. Зато в конце года, когда вдруг на арсенале оказались не использованные средства, пре­дусмотренные на освоение техники, приказал Молчанову отправить Лебедева в Ленинград на завод «Двигатель»:

— Пусть поучится. Может этой торпедой вообще стрелять в море нельзя, только в Феодосии, а они забыли об этом написать. Теперь он их там вывернет.

Лучшего подарка Лебедев не мог и ожидать. Черная полоса в его жизни начинала светлеть. В этом и есть смысл надежды.