Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Конец семидесятых годов. Флотские учения на Северном флоте. МТУ флота поставлена задача фактически развернуть комплексную базу по приготовлению и подаче на корабли всей номенклатуры ору­жия. Стратегический замысел командования МТУ на графиках и кар­тах готовил старший офицер торпедного отдела МТУ капитан 2 ранга Спехов со товарищи. На организационном совещании руководящего состава все командиры стационарных баз — от Сукрута Б. Н. до Фук­са В. Ш. — от общего руководства комплексной базы на период учения последовательно, умело и аргументировано уклонились: пусть нами ру­ководит автор.

И начальник МТУ контр-адмирал Емелинг. В. взял и поручил это дело капитану 2 ранга Спехову А. С.:

— Вот тебе, Александр Сергеевич, пять болезненных и убогих пол­ковников, руководи ими.

В назначенное время на заброшенный аэродром у п.Шонгуй, что в 40 км от Мурманска, двинулась армада тяжелых автомашин: ПБТО, ПТП, ПБМО, ПБ-ПМО, АКДС, автокраны, кразы, торпедовозы. В тече­ние суток территория бывшего аэродрома превратилась в автомобиль­ный салон и палаточный город. Шло приготовление торпед, мин, проти­володочных ракет и пр. Дымили походные кухни, пахло борщом и кашей. Военторг привез сигареты «Аврора», лезвия «Нева», зубной порошок «Экстра», леденцы и пряники. Посмотреть на чудо приезжало все ру­ководство флота. Замечания, конечно, были, но все одобряли, пожима­ли руку капитану 2 ранга Спехову А. С., и тот чувствовал себя на высоте положения. Дело шло к концу и тут — нехороший звонок:

— Готовьтесь встречать первого заместителя командующего Север­ным флотом вице-адмирала Кругликова...

Подготовились, Спехов встретил, доложил. Кругликов не стал ин­тересоваться производительностью базы, номенклатурой оружия. С иронической усмешкой он осмотрел отрытые матросами окопчики в не­которых местах по периметру, хиленькие шлагбаумы и стал спраши­вать об углах обстрела, дальности поражения, боевой связи и сигналах. Спехов крутился, как карась на сковородке, но не выкрутился. На по­мощь ему никто не бросился: в таких случаях каждый умирает в одино­честве. Тем временем вице-адмирал подводил итоги:

— По технике вроде не плохо. Но к серьезной войне вы не готовы. Маскарад. Отделение десантников опрокинет и разгонит вашу техни­ ческую позицию минут за пять. Они даже поблагодарят вас, что вы со­брали здесь все свое хозяйство вместе. О чем задумался, товарищ капи­тан 2 ранга Спехов?

— Да вот жалею, что своевременно не отказался от временного «воз­вышения». Черт попутал. Не обучен — не лезь в стратеги. Но все учту на будущее.

— Давай.

Кругликов уехал, Спехов успокоился. Он еще не знал, что Шонгуй ему еще вспомнится. На очередном учении в местных катакомбах по специальному сигналу разместился на ЗКП оперативный пост тыла флота. Оперативным дежурным был капитан 1 ранга Иовашвили. Не прошло и часа после развертывания, как он схватился за сердце. Выз­вали медиков. Инфаркт. Учитывая происшедшее, на пост пришел заме­ститель командующего СФ по тылу вице-адмирал Филимонов. Встал вопрос об оперативном. Филимонов решил:

— Старпом и будет оперативным. Кто у нас старпом?

— Есть, капитан 2 ранга Спехов.

— Вы стояли оперативным?

— Никак нет. Не доводилось.

— Ничего. Когда-то надо начинать. А старпом вам не нужен. Я буду старпомом. Чуть-что звоните.

«Чуть-что» произошло через час. Со вспомогательного флота до­ложили о возгорании на ПКЗ, стоящей у причала. Сразу успокоили: по­жарчик так себе, справимся своими силами.

— А что за ПКЗ? Новая, старая?

— Старье. Судно «Кировобад» помните? В Западную Лицу курси­ровала, когда туда дороги не было. Подпольная кличка «Санта-Мария».

— Понятно.

Очередной доклад поступил минут через 30:

— «Кировобад» объят пламенем. Работают 8 пожарных расчетов. Справиться не могут.

Спехов доложил о происшествии вице-адмиралу Филимонову, и тот вопрос о пожаре замкнул на себя. Часам к трем ночи на «Кировобаде» сгорело все, что могло гореть, воды залили столько, что судно затонуло, легло на бок, положив свою трубу на причал морского порта Мурманска.

Утром, после смены, Филимонов взял с собой Спехова и они по­ехали смотреть «деяние рук своих». Посмотреть на результаты пожара решил и первый заместитель командующего Северным флотом вице- адмирал Кругликов.

Адмиралы встретились, постояли, помолчали. Потом Филимонов го­ворит Кругликову:

— Знаешь, 30 лет служу на флоте, на всякое насмотрелся, но вот чтобы можно было плюнуть в трубу парохода, не доводилось.

Оба рассмеялись. Спехову было не до смеха, он подумал, что у него на пути даже «временного» продвижения по службе лежит злополуч­ный Шонгуй. Надо менять театр.