Условное наименование научной работы не должно напоминать о бренности существования. Наука бессмертна.
Каждая научно-исследовательская или опытно-конструкторская работа стоит на разного рода финансово-бюрократических учетах и имеет потому соответствующее количество условных наименований, шифров и номеров. Например, разработка электромагнитного искателя мин велась под условным наименованием «Писатель», имела шифр «изделие 4029» и код XVIII-852. Так что, здесь впору самим запутаться, чем скрыть истинные намерения от вероятного противника. Система в наименовании все-таки иногда просматривалась: все противолодочное оружие имело наименования по атмосферным природным «напастям» — «Ураган», «Смерч», «Метель», «Вьюга», «Шквал», «Водопад», «Ветер». Короче, подводным лодкам НАТО предстоял полный «конец».
Из-за обилия ведущихся НИОКР в ходе многолетней холодной войны обычных благозвучных слов со временем стало не хватать. Появились слова, значение которых можно было понять после определенных этимологических потуг: «Реверсор», «Гитана», «Иррадиация». Наименования стали «экономить». Не завершили в срок «Радиограмму», подправили чуть-чуть ТТЗ и вот вам «Радиограмма-М». И финансисты не подкопаются, и запоминать проще. А если не выполнены в срок две «близлежащие» темы, например, «Гюрза» и «Кобра», то, при случае, их объединяли и получали «Гюрзу-Кобру». Потому в смысл условного наименования темы в принципе никто не «всматривался». Были темы «Майкоп» и «Минтай». Стала «Майкоп-Минтай». Что-то вроде города рыб. Значит, создавать новые мины и средства борьбы с ними становится сложнее. Но дело не в этом.
Дело в том, что иногда одно слово — слово, два слова — абракадабра, а три слова — уже что-то вроде путешествия в иное пространство. Одновременно в ЦНИИ «Гидроприбор» шли три серьезные темы. У торпедистов «Безмолвие», у минеров, извините, «Скелет», а у противоминщиков, извините, пожалуйста, — «Завещание». Над названиями посмеивались, но т. к. вели их специалисты, разместившиеся в разных комнатах на разных этажах различных зданий, то смех не вызывал особого резонанса.
Так уж получилось, что завершение значимых этапов выполнения этих работ по времени совпало, и начальник главка Левченко Марат Петрович под нажимом заказчиков решил рассмотреть предварительно результаты исследований непосредственно у заместителя министра Судпрома Прусса Леонида Васильевича. Для стратегической оценки, пока без представителей заказчика.
И вот прибывают в кабинет Прусса Л. В. руководство главка и ответственные лица ЦНИИ «Гидроприбор»: Исаков Р. В., Кузнецов С. И., Прошкин С. Г., Колобков С. С. и другие не менее значимые специалисты. Первым слово представляется начальнику торпедного отделения Кузнецову Станиславу Ивановичу. Тот начинает доклад:
— Тема «Безмолвие». Разработка малогабаритной торпеды...
В конце доклада Прусс спрашивает:
— Что не удовлетворяет заказчика?
— ...Размеры... веса... габариты... скорость... дальность... Что мы ни делаем, все им мало, вернее, много.
— Ну, в общем, понятно. Но заказчик платит деньги.
— Да что там платит? Копейки...
Далее поднимается начальник минного отдела Прошкин Станислав Гаврилович. Докладывает:
— Тема «Скелет»... Разработка....
Прусс недоуменно смотрит на Радия Васильевича. Тот понимающе разводит руками: «Не я выдумываю названия тем. Заказчик». Несмотря на более «загробное» название, чем у торпедистов, результаты были вполне приличными.
Очередь за начальником противоминного отдела Колобковым Сергеем Сергеевичем. Докладывает:
— Тема «Завещание». Разработка имитатора гидродинамического поля...
В зале уже не улыбки, а гомерический смех. Дослушали до конца и тоже приняли положительное решение.
В заключение выступает заместитель министра:
— В целом я удовлетворен вашей работой. Но случая, когда бы в этом кабинете одновременно рассматривались темы «Скелет», «Безмолвие» и «Завещание», никогда не было. Я все время чувствовал себя в составе похоронной команды и даже временами в потустороннем мире. Прошу Вас, Марат Петрович, переговорить с заказчиком и попросить впредь подбирать более благозвучные слова. На месте Радия Васильевича я бы не принимал такие темы к разработке, а то в следующий раз вы придете ко мне с темами «Гроб», «Отпевание», «Аминь»...
После совещания Левченко позвонил Бутову:
— Сергей Алексеевич? Левченко. Я только от Прусса. Рассматривали «Скелет», «Завещание», «Безмолвие». Чувствуешь набор?
-— Чувствую. А почему нас не пригласил?
— Да, вроде, рано еще. Прусс недоволен, что вы их так окрестили.
— Я готов их назвать «Заветы Ильича», но что делать, если от вас одно безмолвие...