Условное наименование науч­ной работы не должно напоми­нать о бренности существова­ния. Наука бессмертна.

Каждая научно-исследовательская или опытно-конструкторская ра­бота стоит на разного рода финансово-бюрократических учетах и име­ет потому соответствующее количество условных наименований, шиф­ров и номеров. Например, разработка электромагнитного искателя мин велась под условным наименованием «Писатель», имела шифр «изде­лие 4029» и код XVIII-852. Так что, здесь впору самим запутаться, чем скрыть истинные намерения от вероятного противника. Система в наи­меновании все-таки иногда просматривалась: все противолодочное ору­жие имело наименования по атмосферным природным «напастям» — «Ураган», «Смерч», «Метель», «Вьюга», «Шквал», «Водопад», «Ветер». Короче, подводным лодкам НАТО предстоял полный «конец».

Из-за обилия ведущихся НИОКР в ходе многолетней холодной вой­ны обычных благозвучных слов со временем стало не хватать. Появи­лись слова, значение которых можно было понять после определенных этимологических потуг: «Реверсор», «Гитана», «Иррадиация». Наиме­нования стали «экономить». Не завершили в срок «Радиограмму», под­правили чуть-чуть ТТЗ и вот вам «Радиограмма-М». И финансисты не подкопаются, и запоминать проще. А если не выполнены в срок две «близлежащие» темы, например, «Гюрза» и «Кобра», то, при случае, их объединяли и получали «Гюрзу-Кобру». Потому в смысл условного наи­менования темы в принципе никто не «всматривался». Были темы «Май­коп» и «Минтай». Стала «Майкоп-Минтай». Что-то вроде города рыб. Значит, создавать новые мины и средства борьбы с ними становится сложнее. Но дело не в этом.

Дело в том, что иногда одно слово — слово, два слова — абракадаб­ра, а три слова — уже что-то вроде путешествия в иное пространство. Одновременно в ЦНИИ «Гидроприбор» шли три серьезные темы. У тор­педистов «Безмолвие», у минеров, извините, «Скелет», а у противоминщиков, извините, пожалуйста, — «Завещание». Над названиями посме­ивались, но т. к. вели их специалисты, разместившиеся в разных комнатах на разных этажах различных зданий, то смех не вызывал осо­бого резонанса.

Так уж получилось, что завершение значимых этапов выполнения этих работ по времени совпало, и начальник главка Левченко Марат Петрович под нажимом заказчиков решил рассмотреть предваритель­но результаты исследований непосредственно у заместителя министра Судпрома Прусса Леонида Васильевича. Для стратегической оценки, пока без представителей заказчика.

И вот прибывают в кабинет Прусса Л. В. руководство главка и от­ветственные лица ЦНИИ «Гидроприбор»: Исаков Р. В., Кузнецов С. И., Прошкин С. Г., Колобков С. С. и другие не менее значимые специалис­ты. Первым слово представляется начальнику торпедного отделения Кузнецову Станиславу Ивановичу. Тот начинает доклад:

— Тема «Безмолвие». Разработка малогабаритной торпеды...

В конце доклада Прусс спрашивает:

— Что не удовлетворяет заказчика?

— ...Размеры... веса... габариты... скорость... дальность... Что мы ни делаем, все им мало, вернее, много.

— Ну, в общем, понятно. Но заказчик платит деньги.

— Да что там платит? Копейки...

Далее поднимается начальник минного отдела Прошкин Станислав Гаврилович. Докладывает:

— Тема «Скелет»... Разработка....

Прусс недоуменно смотрит на Радия Васильевича. Тот понимающе разводит руками: «Не я выдумываю названия тем. Заказчик». Несмот­ря на более «загробное» название, чем у торпедистов, результаты были вполне приличными.

Очередь за начальником противоминного отдела Колобковым Сер­геем Сергеевичем. Докладывает:

— Тема «Завещание». Разработка имитатора гидродинамического поля...

В зале уже не улыбки, а гомерический смех. Дослушали до конца и тоже приняли положительное решение.

В заключение выступает заместитель министра:

— В целом я удовлетворен вашей работой. Но случая, когда бы в этом кабинете одновременно рассматривались темы «Скелет», «Безмол­вие» и «Завещание», никогда не было. Я все время чувствовал себя в составе похоронной команды и даже временами в потустороннем мире. Прошу Вас, Марат Петрович, переговорить с заказчиком и попросить впредь подбирать более благозвучные слова. На месте Радия Васильевича я бы не принимал такие темы к разработке, а то в следующий раз вы придете ко мне с темами «Гроб», «Отпевание», «Аминь»...

После совещания Левченко позвонил Бутову:

— Сергей Алексеевич? Левченко. Я только от Прусса. Рассматри­вали «Скелет», «Завещание», «Безмолвие». Чувствуешь набор?

-— Чувствую. А почему нас не пригласил?

— Да, вроде, рано еще. Прусс недоволен, что вы их так окрестили.

— Я готов их назвать «Заветы Ильича», но что делать, если от вас одно безмолвие...