Итак, в начале 1914 года в Нью–Йорке возникла натуральная религиозная война. Эфрон и Брокгауз за 10 лет до этой войны гласили: «ВОЙНА — «вооруженная борьба между государствами, народами или же враждебными партиями в одном и том же государстве, происходящая в видах восстановления, сохранения и приобретения спорных прав и интересов, словом — для понуждения одной стороны подчиниться воле другой».
В Нью–Йорке воевали три враждебные партии.
Первая партия — практичные протестанты–копирасты, ведомые Томасом Эдисоном. Они стояли на букве закона и требовали, чтоб все кино показывалось по установленным ими же самими правилам, а несогласных с этим требованием предлагалось мочить в сортире. Впрочем в эту протестантскую сотню затесался один еврей, чем придал антипиратской конструкции элемент комизма. Призванный в учредители Motion Picture Patents Company (MPPC) Зигмунд Любин ни сном, ни духом, ни наяву не разделял идеи призвавшей его партии. Допускаю, что он даже немножечко по ночам вредил. Факт, что все партийцы патентовали оборудование, улучавшее качество съемок, а Зигмунд Любин, как верный сын своего народа, патентовал оборудование, улучавшее финансовые показатели. Лучшим оборудованием, запатентованном Зигмундом, была кинокопировальная техника, позволявшая пиратить любой фильм. Патент безоговорочно принадлежал Любину, и без него вся антипиратская деятельность из беспокойного и хлопотного бизнеса превращалась в мартышкин труд. Практичные протестанты перекупили Любина и устроили антипиратский крестовый поход.
Партия вторая — пылкие католики, американцы во втором поколении, резкие пацанчики, которые четко знали: Москва — для москвичей, Нью–Йорк — для нью–йоркцев, Чикаго — для чикагцев, есть че? а если найду? а ты че такой дерзкий? достал пушку — стреляй! ты че — не пацан, что ли? Пацаны были ваще ребята — держали райончики и по полной отвечали за базар. Встревали в любой кипеж, кроме голодовки, и по понятиям его разруливали. Рекомендую «Однажды в Америке» для дополнительного просмотра, хм–хм. Только помним, что это фильм о третьей партии.
Третья партия — практичные иудеи, иммигранты–счастливчики, сумевшие вырваться из антисемитской части Европы и попавшие в райские кущи Манхэттена и Бруклина. Все было у них хорошо. Вопросы они решали не тупой силой, а лестным словом и убедительной взяткой. Пик могущества был бы вот–вот достигнут, но в это самое время другие практичные иудеи теми же самыми лестными словами и взятками взвинтили цены на билеты из ревеля, мемеля и прочих балтийских портов. Цель других практичных иудеев была благородной — поиметь маленький гешефт с соплеменников, желающих попасть в нью–йоркский парадиз. Время было мутное, Европе грозила первая мировая война. А европейские соплеменники понимали — при каждом мутном времени возникает еврейский погром и валить лучше до погрома, чем после. И, что характерно, в это же самое время пароходы из Ирландии и Италии продолжали свои рейсы по фиксированным ценам. По итогу, еврейская служба безопасности в виде пацанов, готовых биться насмерть за бургер и колу, перестала существовать, в то время как католическая служба безопасности крепчала с каждым днем. И наконец окрепла до того, чтобы в честном бою завалить любого, кому не понравится Гиннесс. В принципе могли бы завалить и того, кому не нравится итальянская кухня, но это из области фантастики. Италия это две страны и 18 официальных кухонь по числу регионов. И в каждом регионе по 20–30 отдельных версий. Нет, только за Гиннес!
Ход религиозной войны был вялотекущ до 1913–го года. Но, как уже писал, с открытием многоместных кинотеатров стоимость пользующихся спросом кинолент резко возросла. Прокатчики, имевшие с одного сеанса уже не 10 долларов, а целых 60, начали водить носом и принюхиваться к качеству фильмов. MPPC была как похоронное бюро «Нимфа», туды ее в качель. Товар она не давала. Товар давали католики, пока иудеи гнали план по валу.
В общем, случилась перестрелка, потом передышка, потом рейд подкупленных полицейских по одним адресам, рейд перекупленных полицейских по другим адресам, пыль столбом, аресты, пароли, явки… Летом граждане христиане (протестанты и католики) заключили пакт о ненападении. Пиратские фильмы, созданные католиками, перестали быть пиратским и официально прокатывались во всех кинотеатрах. Пиратские фильмы, созданные не католиками, то есть третьей партией, подлежали:
а) судебной тяжбе — обеспечивалось протестантами;
б) уничтожению — обеспечивалось католиками.
Приятным бонусом было провозглашено физическое уничтожение всего, связанного с пиратским фильмом — начиная с пленки и заканчивая… насколько фантазии хватит… в общем холокост в пределах Манхэттэна мог случиться на 30 лет раньше европейского, но в цивилизованной стране такие вещи не проходят.
Пиратов можно ущемлять финансово. Физически уничтожать нельзя.
Третья партия от новости, что «убивать не будут, а если будут, то не всех, а если всех — то в порядке очереди», воспряла духом. «Главное, чтоб не было войны,» — по привычке подумали они и стали прикидывать, куда ломиться и что творить.
По факту, ситуация была аховой.