Бурный бог Вакх шел из Фракии во Фригию, к горным склонам Тмола, поросшего виноградниками, и к Пактолу, волны которого не блистали еще тогда золотым песком. Целая толпа вакханок и сатиров сопровождала его, не было лишь старого гуляки Силена. В то время как старец, опьяненный вином, бродил по розовым садам фригийского царя Мидаса, жители той страны схватили его, связали цветами ему руки и привели к царю. Тотчас же узнал царь Мидас Вакхова товарища и друга и радушно принял его. Десять дней и десять ночей пышно угощал он Силена и на одиннадцатый, утром, привел его к Вакху. Возрадовался бог, увидев снова любимца, и обещал Мидасу исполнить любое его желание. И сказал Дионису царь: "О бог могучий, сделай так, чтобы все, до чего я ни дотронусь, обратилось в золото". Исполнил бог желание царево, да пожалел потом сам царь, что не пожелал лучшего.

Обрадованный роковым даром, удалился фригийский Царь и стал испытывать, верно ли обещание бога. Отломил он густолиственную дубовую ветвь, и -- трудно поверить! -- в руке у него очутилась ветвь золотая. Поднял с земли он камень, и камень стал золотом. Яблоком Гесперид казалось всякое яблоко, какое срывал он в саду; в золотой поток превращалась вода, которой умывал он руки. И не ждал Мидас такого счастья. Полный радости, повелевает он приготовить себе пышный обед. Вкусными мясными блюдами, белым хлебом и ароматным вином уставляют трапезу слуги. Но лишь только хочет Мидас поднести ко рту кусок хлеба, как он мгновенно превращается в твердое золото. То же превращение и с мясом. Смешивает Мидас вино с водой, и во рту его смесь эта превращается в золотую жидкость. Ужаснулся Мидас; не ждал он такого горя. Богач и вместе жалкий бедняк, хочет он бежать от своего богатства, которого домогался так сильно. Не может он утолить своего голода; жгучая жажда томит его: противное золото карает -- и за дело -- безумца царя. И простирает он руки к небу и взывает к Дионису-богу: "Отец Дионис, прости мне: согрешил я пред тобою. Сжалься, молю тебя, надо мной, избавь меня от этого бедственного блеска". Исполнил благодушный бог мольбу раскаявшегося безумца и взял губительный подарок. "А чтобы не осталось на тебе и следа желанного тобою золота, ступай к реке Пактол, что течет у Сард, и по берегу дойди до самого ее истока. Там, где сильнее клокочет быстрый поток, погрузи голову свою в пенистые волны, омой тело свое и смой прегрешение". Исполнил царь Вакхово слово и лишился он златотворной силы, сообщив ее реке. С того времени воды Пактола несут с собой блестящий золотой песок и обильно осаждают его на близлежащих лугах.

С тех пор возненавидел Мидас богатство, зажил просто и умеренно; часто бродил по лесам и лугам и стал ревностным чтителем Пана, бога лесов и полей. Но как и прежде недалек был он разумом, то и еще раз, благодаря неразумию, получил он подарок, с которым не разлучался уже до самой смерти. Пан, разыгрывавший на Тмоле перед нимфами свои веселые песни, дерзнул состязаться в музыке с Аполлоном. Тмол, бог горы, избранный обоими соперниками судьей, сел на своем почетном месте; вокруг него, желая слушать игру, стали нимфы и другие божества той местности, а также и Мидас-царь. Начал бог Пан играть на своей флейте, и с наслаждением внимал Мидас его варварским звукам. Потом выступил соперник его Аполлон, увенчанный парнасским лавром, облеченный в прекрасную толарию. В левой руке держал он блистающую слоновой костью и драгоценными камнями кифару, а в правой -- плектрон. Искусной рукой так дивно забряцал он на кифаре, что, очарованный сладкими ее звуками, не задумался Тмол провозгласить за ним победу. Все слушатели и слушательницы согласились с его приговором. Один Мидас не одобрил судью и назвал его несправедливым. Разгневался бог Аполлон на неразумное слово царя: не хотел он допустить, чтобы глупые уши его имели вид ушей человека. Он вытянул их в длину, одел серой шерстью, дал им гибкость и удобоподвижность. И навсегда на человеческом теле Мидаса остались ослиные уши. Устыдился царь нового украшения и бережно прикрыл его пурпурной чалмой. Лишь от одного слуги своего, стригшего ему волосы и бороду, не мог царь скрыть своего украшения; но и ему строго запретил он разглашать тайну. Болтливый брадобрей не мог, однако, сберечь эту тяжелую тайну и, не осмеливаясь сообщить ее людям, удалился он к соседней реке, выкопал в земле ямку, шепнул в нее: "У царя Мидаса ослиные уши", -- и бережно закопал ту ямку. Не много прошло времени, и на том месте, где погребена была тайна, разросся густой камыш, и при каждом дуновении ветра одна тростинка шепчет другой: "У царя Мидаса ослиные уши". Так и люди узнали про тайну цареву.