Орфей, знаменитейший певец мифической древности, родом из Фракии, был сын бога реки Эагра и музы Каллиопы. Женой его была прелестная Эвридика, нимфа Пенейской долины.

Только что совершилась свадьба Орфея с нежно любимой Эвридикой, как смерть уже похитила у него милую. Однажды весной рвала она с подругами цветы на лугу; увидел ее бог Аристей и стал ее преследовать. Убегая от него, наступила она на ядовитую змею, скрывавшуюся в высокой траве, и умерла от ее укуса. Спутницы Эвридики, нимфы, громко оплакивали ее и воплями своими оглашали долы и горы фракийской земли. Сам Орфей со своей лирой сидел на пустынном берегу реки и с утра до позднего вечера и с вечера до утра изливал глубокую скорбь свою в таких нежных, в таких грустных песнях, что вся природа с сочувствием внимала ему -- деревья и скалы, птицы и звери. Наконец решился он низойти в царство теней: не сжалится ли, думал он, надо мною властитель мертвых, не возвратит ли мне милую. Тэнарской пропастью спускается Орфей в подземный мир и безбоязненно проходит мимо толпящихся теней. Подошедши к трону подземного властителя, заиграл он на своей лире и молвил: "Боги подземного царства! Пришел я сюда не за тем, чтоб осмотреть мрачный тартар, ни для того, чтобы сковать змееобвитое чудовище Кербера; пришел я ради супруги, лишенной жизни жалом змеи. Я хотел перенесть это горе, но не могу. Не в силах я превозмочь любви моей: вас самих -- если старинное предание не ложно -- соединила любовь".

Так говорил он и в то же время ударял по струнам лиры, а бескровные тени, полные сострадания к нему, заливались горькими слезами. Тантал забыл о своей жгучей жажде; как очарованное, остановилось колесо Иксиона, и Сизиф, забыв о своих страданиях, стал прислушиваться к сладким звукам и остановился, опершись на свой роковой камень. Тронуты были даже -- и это в первый раз -- Эвмениды; и они прослезились; Персефона с мрачным своим супругом не могла отказать певцу в его просьбе. Призвали они Эвридику и позволяют ей возвратиться с супругом на землю, но лишь с условием, чтоб Орфей во все время пути в область света не оглядывался назад, не обращался к Эвридике, иначе милость подземных богов ни к чему для него не послужит.

Любящие супруги отправились в длинный путь по крутой пустынной тропинке. Молча шел Орфей, в глубоком молчании следовала за ним Эвридика. Уже приближались они к царству света, как Орфей вздумал обратиться назад; любовь и забота о милой пересилили его, но Эвридика в то же время удаляется, напрасно простирая к милому руки, и, умирая во второй раз, едва внятным голосом говорит ему свое последнее прости. Безутешный, спешит Орфей за исчезающей во мраке супругой; но Харон, невзирая на просьбы и жалобы, не перевозит его на другой берег. Семь дней без пищи и питья сидит он на берегу Ахеронта и лишь в слезах находит отраду. Наконец, сетуя на жестокость Эреба, он возвращается в безлюдные долины Фракийских гор. Здесь прожил он еще три года, далекий от мира, в печали и скорби. Единственным утешением ему была песня. Ею чарует он леса, скалы и зверей пустыни.

Однажды сидел он на зеленеющем, освещенном солнцем холме и пел свои грустные песни. Деревья, увлекаемые силой прелестных звуков, толпятся вокруг певца и дают ему тень и прохладу. Очарованные скалы теснятся к нему; птицы лесные оставляют чащу, звери -- свои трущобы и тихо и кротко прислушиваются к сладким песням. Увидали тут Орфея фракиянки, шумно праздновавшие в горах Дионисии. Давно уже гневались они на певца за то, что, потеряв супругу, не хотел он полюбить другой женщины. Неистово бросились они на Орфея. "Посмотрите, вот кто презирает нас!" -- воскликнула первая приближавшаяся к нему и бросила ему в лицо свой тирс. Листья, которыми увит был тирс до острия, защищают певца, не дают его ранить. Другая вакханка бросает в него камень. Но, очарованный звуками голоса и лиры, камень падает к ногам Орфея, как бы моля о прощении. Смятение увеличивается. Клики и вопли, оглушительные звуки флейт и рогов, гром литавр, -- все это вместе пересиливает звуки его лиры, и камни свободно сыплются на певца и обагряют его кровью. Неистовые, бросаются на него менады, как стая голодных собак на издыхающего оленя, бьют его своими тирсами, сучьями и камнями, не щадят и тех уст, что трогали скалы, укрощали диких зверей; и отлетел дух Орфея.

О смерти его пожалели птицы и звери; твердые скалы, так часто внимавшие его песням, проливают слезы. Деревья от печали лишаются листьев; дриады и наяды в черных одеждах с плачем рвут на себе волосы. Тело несчастного певца разорвано в клочки и разбросано. Голову его и лиру бросают вакханки в реку Гебр, и -- диво! -- в то время как волны уносят их, лира издает тихие, грустные звуки, язык лепечет едва внятные жалобы, и берега отвечают тихими, печальными отзвуками. Так голова и лира плывут по реке в море, морем к берегу Лесбоса, того острова певцов, где впоследствии пел Алкей и прославленная Сафо, где соловьи поют нежнее, чем где-нибудь на земле. Но тень певца сошла в царство смерти, стала искать и нашла Эвридику, заключила ее в объятия и никогда не разлучалась с нею.