Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Геракл [Геракл -- у римлян Геркулес] был сын Зевса. Мать его Алкмена и отчим Амфитрион принадлежали к славному аргосскому роду Персеидов и оба были внуки великого героя Персея. Сам Геракл был величайший из героев древности, муж великой силы, непобедимого мужества, поставивший себе задачей быть неизменно покорным воле отца своего Зевса и ратовать для блага людей со всем нечистым и злым, если даже это будет соединено с трудами и опасностями. Геракл -- в высшей степени честная натура, он достоин самой счастливой участи, но злая доля преследует его с самого его рождения, и только прожив жизнь, полную величайших усилий и страданий, награждается он за свои подвиги бессмертием и общением с блаженными богами. Несчастия Геракла начинаются с самого его рождения. Родился он на чужбине, в изгнании. Отчим его Амфитрион нечаянно убил тестя своего Электриона и за это изгнан был братом его Сфенелом из Аргоса -- своей отчизны. Вместе с женой он искал пристанища у дяди своего с материнской стороны, фиванского царя Креонта, который дружески его принял и смыл с него тяжкое преступление. В Фивах, на месте изгнания отчима, родился Геракл; но отец его Зевс задумал отдать ему владычество над аргосской землей -- царством Персеидов. В день его рождения на Олимпе в собрании богов, полный самых светлых ожиданий, Зевс сказал: "Выслушайте меня, все боги и богини! Ныне родится на свет тот, кому властвовать над всем потомством Персея и над всем Аргосом". Супруга Зевса Гера, ревниво оберегавшая свои супружеские права, разгневалась на похвальбу мужа и лукаво ответила: "Лжешь ты, Кронион; никогда не исполнится твое слово. Добро, поклянись мне неложной клятвой, что тот, кто сегодня родится в семье Персеидов, будет царствовать над Аргосом, над Персеидами, от твоей крови происшедшими". Зевс не заметил хитрости супруги и произнес клятву. Тогда устремилась Гера с вершины Олимпа в Аргос, где -- как ей было известно супруга Сфенела скоро должна была родить. Гера, как богиня родов, распорядилась так, что жена Сфенела до срока родила живого ребенка, и в то же время замедлила роды Алкмены. Возвратилась богиня на Олимп и молвила Зевсу: "Выслушай меня, отец Зевс: родился Эврисфей, сын Сфенела, из твоего рода; он будет властвовать над всеми арговянами". Опечалился, разгневался Кронион, что обманула его Атэ [Атэ -- олицетворение дури, помрачения ума]; и схватил он в гневе Атэ за волосы и бросил ее с Олимпа, и пала она на землю к людям; и поклялся Зевс страшной клятвой, что никогда уже не возвратится Атэ на совет богов. Геракл, правда, родился в тот же день; но право первородства давало Эврисфею владычество над всем родом, стало -- и над ним. Так сильный подчинен был владычеству слабого; и впоследствии Зевс, видя, как томился сын его, служа Эврисфею, не раз раскаивался в своей роковой поспешности. Но он обратил на благо сыну своему эту ошибку, заключив с Герой договор, по которому Геракл, совершив двенадцать подвигов, которые возложит на него Эврисфей, станет причастным к бессмертию. И чтобы Геракл не изнемог от трудных своих подвигов, он посылает ему благой помощницей в трудах свою дочь Афину Палладу. Вместе с Гераклом родился Ификл, сын Амфитриона. Лишь только узнала Гера, что два ребенка родились на свет и лежат в пеленках, побуждаемая гневом, она послала на пагубу малюткам двух огромных змей. Тихо подкрались они через открытые двери в спальню Алкмены и уже готовы были схватить малюток своей прожорливой пастью, но Геракл поднял голову и испытал силы свои в первой борьбе. Обеими ручонками схватил он змей за шею и удавил их: бездыханны стали страшные чудовища. Ужас объял прислужниц при спальне Алкмены; раздетые, без памяти бросаются они с постелей, чтобы остановить чудовищ. Быстро на крик их сбежалась толпа кадмейских витязей в медных доспехах; в страхе прибегает и Амфитрион с обнаженным мечом.

Изумленный, остановился он, полный страха и вместе полный радости: неслыханное мужество и силу увидал он в своем сыне. Тогда велел он призвать соседа своего, великого Зевсова пророка Тиресия, и тот предсказал ему и всему собранию судьбу младенца: сколько диких зверей погубит он на суше и на море, сколько диких и кичливых людей предаст смерти. Даже когда на Флегрейском поле боги начнут борьбу с гигантами, и тогда стрелами его много блестящих голов повержено будет в прах. Наконец он в мире будет вечно наслаждаться покоем -- достойная награда его великих трудов. В чертогах богов он вступит в супружество с цветущей Гебой, и брачное пиршество будет у Зевса, Кроноса сына, и насладится он блаженной жизнью. Этими немногими словами пророк очертил всю судьбу нашего героя.

Амфитрион убедился в великом предназначении своего питомца и дал ем: у достойное героя воспитание. Обучать Геракла военному искусству он поручил отличнейшим знатокам дела. Стрельбе из лука научил его Эврит, знаменитейший стрелок своего времени; единоборству -- хитрый и искусный Автолик, сын Гермеса, дед хитроумного Одиссея; владеть тяжелым оружием -- Кастор, один из Диоскуров. Править колесницей научил его сам Амфитрион: он был особенно опытен в этом искусстве. Тогда воину необходимо было умение править колесницей, так как в битвах сражались с боевых колесниц. Кроме этого физического и военного образования должно было развить дух мальчика искусствами и науками. Но, кажется, юный Геракл не сделал в них желанных успехов. По крайней мере учитель часто имел причины порицать его и наказывать. Раз он ударил Геракла, отчего тот пришел в сильный гнев и кифарой ударил учителя по голове. Удар был так силен, что Лин упал мертвый на месте. Мальчик за убийство представлен был на суд; но он оправдывал себя изречением Радаманта: ударенный должен возвратить удар, -- и его оправдали.

Амфитрион боялся, чтобы мальчик не сделал еще каких-нибудь подобных выходок в будущем времени, удалил его из города и отослал к стадам своим на Киферонские горы. Здесь вырос он крепким юношей и всех превосходил и ростом, и силой. С первого раза можно было узнать в нем Зевсова сына. Он был шести футов ростом и имел мощные члены. Глаза его блестели огненным блеском. В стрельбе из лука и метании дротика Геракл был так искусен, что никогда не давал промаха.

В то время как Геракл был на Кифероне, еще восемнадцатилетним юношей, убил он страшного киферонского льва, который часто, сходя в долину, душил быков отца его. Шкуру убитого льва Геракл набросил на себя так, что она спускалась со спины его, передними лапами стянута была у груди, между тем как пасть служила шлемом. Это был первый подвиг, совершенный Гераклом на благо людей. Когда Геракл возвращался с этой охоты, повстречались ему послы орхоменского царя Эргина, шедшие в Фивы за сбором дани, которую фиванцы должны были им вручить. За то, что один фиванец умертвил отца Эргина Климена, орхоменский царь пошел войной на Фивы и принудил их в течение двадцати лет ежегодно платить по 100 быков. Когда Геракл встретил послов, он стал мучить их: обрезал им носы и уши и, завязав за спину руки, отослал их с этой данью в Орхомен к царю.

Это оскорбление повело, разумеется, к войне между Орхоменом и Фивами. Эргин выступил с большим войском, но Геракл в дивных, блестящих доспехах, подаренных ему его помощницей и другом Афиной, стал во главе фивской рати, победил вражеское войско и собственной рукой убил царя. Этой победой Геракл не только освободил фиванцев от позорной дани, но и принудил орхоменцев платить (фиванцам) двойную дань. В битве пал Амфитрион. Он отличился храбростью так же, как и брат Геракла Ификл. Оба брата награждены были благодарным царем Креоном за их геройские подвиги. Гераклу он дал в супружество старшую дочь свою Мегару, Ификлу -- младшую дочь.

Когда Геракл праздновал свой брак с Мегарой, небожители сошли с Олимпа и приняли участие в блестящем празднестве, как в былое время в свадебном пире Кадма и Гармонии, и одарили героя самыми превосходными подарками. Гермес подарил ему меч, Аполлон -- лук и стрелы, Гефест -- золотой панцирь. Афина -- прекрасную одежду. Палицу свою Геракл срубил себе впоследствии в Немейской роще. Геракл на распутье[*]

[*] -- Этот рассказ -- не мифическое предание, но аллегория, выдуманная одним философом времен Сократа.

Во время пребывания Геракла на Кифероне, в том возрасте, когда отрок становится уже юношей и впервые заглядывает в свое будущее, он удалился однажды от пастухов и стад в уединение и, погруженный в глубокую задумчивость, размышлял, какой бы путь избрать ему в жизни. Тогда увидел он, что по направлению к нему идут две стройные женщины. В одной было так много приличия, благородства; в наружности ее выражалась непорочность, в ее поступи -- скромность; чиста и незапятнана была ее одежда. Другая имела упитанное, изнеженное тело; белизна и румянец ее были усилены искусственно; ее манеры были слишком живы, одежда ее была рассчитана на то, чтобы как можно больше выказать прелести тела. Часто с самодовольством оглядывала она себя и осматривалась вокруг: видят ли ее другие; часто глядела она на свою собственную тень. Вот ближе и ближе подходят они к Гераклу; первая спокойно продолжает свой путь, другая же нетерпеливо спешит к юноше и говорит ему: "Вижу, Геракл, что ты раздумываешь, каким путем идти тебе в жизни. Избери меня спутницей: я поведу тебя путем приятным и удобным. Нет радости, которой ты не испытаешь, и жизнь проживешь без труда. Мало будут заботить тебя войны и другие предприятия, единственной заботой твоей будет -- как бы поесть дорогого кушанья, как бы попить тонкого вина, как бы понежить взор, слух и другие чувства. Будешь спать ты на самой мягкой постели и без труда и забот доставать себе все эти утехи. О средствах ко всему этому не затрудняйся: не бойся, что все это будет стоить тебе больших умственных и физических трудов: ты будешь наслаждаться плодами чужих трудов и не будешь нуждаться ни в чем. Друзьям своим я даю право отовсюду извлекать пользу".

Когда Геракл услышал эти обещания, он спросил: "Женщина, как же твое имя?" А та в ответ: "Друзья называют меня Блаженством; враги же, желая унизить, Пороком". Подошла между тем и другая и сказала: "Нот и я к тебе, любезный Геракл; я знаю родителей твоих, и нрав твой, и твое воспитание. По всему этому сужу, что из тебя мог бы выйти славный работник в великих подвигах добра и что через тебя я могла бы достигнуть еще большего уважения. Только не хочу я рисовать пред тобою обманчивую картину наслаждений; я скажу тебе все по правде, как установили боги. Знай, Геракл: без труда боги не дают людям никакого добра. Если ты хочешь, чтобы милостивы были к тебе боги, -- служи им; хочешь, чтобы почитали тебя сограждане, -- будь им полезен; будь благодетелем Эллады, и тогда вся Эллада будет удивляться твоей добродетели. Если хочешь, чтобы земля приносила плоды, возделай ее; хочешь, чтоб стада твои плодились, -- ходи за ними; хочешь воевать и побеждать -- научись прежде военному искусству; хочешь тело свое сделать послушным твоей воле -- закали его трудом в поте лица". "Ну вот видишь, любезный Геракл, -- вмешалась тут ее спутница, -- как длинен и как труден путь, на котором эта женщина обещает тебе счастье и радости; я поведу тебя к блаженству более легким и коротким путем!" -- "Несчастная, -- отвечает ей Добродетель, -- что есть у тебя хорошего? Ты прельщаешься всевозможными наслаждениями, предупреждая свои желания; ты ешь прежде, чем придет аппетит; пьешь, не имея жажды; чтобы поесть с охотой, ты выдумываешь искусственные блюда; чтобы с удовольствием попить, ты добываешь себе тонкие вина. Никакая постель для тебя не мягка достаточно: ты ложишься не от усталости, а от скуки. Друзей своих учишь ты бражничать целую ночь и спать лучшую часть дня; оттого они и обессиливают в молодых летах и тупеют в старости; беззаботно проводят они юность, с трудом влачат они жизнь свою в старости, стыдятся того, что сделали, тяготятся тем, что делают. Вот за что тебя, хоть и бессмертную, прогнали от себя боги; вот за что презирают тебя люди. Ты никогда не слыхала того, что приятнее всего звучит, -- похвалы себе. Не видела ты никогда, что приятнее всего взору, -- доброе дело. Я же, напротив, дружна с богами и добрыми людьми; без меня не делается ничего прекрасного ни у богов, ни у людей. Художнику -- я добрая помощница; отцу семейства -- верный страж; слуге -- любезное пособие. Я честная участница в мирных занятиях, надежная союзница в войне и вернейший друг. Питье, пища и сон друзьям моим доставляют больше наслаждения, чем ленивцам, ибо они предаются всем этим удовольствиям, когда явится потребность. Юноши -- в любви у стариков; старики -- в уважении у юношей. С наслаждением вспоминают они о прежних подвигах, с радостью делают то, что требуется в настоящую минуту; благодаря мне они любезны богам, милы друзьям своим, в уважении у сограждан. По смерти же не предают их забвению, но воспетое и прославленное имя их переходит к потомству, и передаются они на память всех времен. Решись на такую жизнь, Геракл, сын почтенных родителей, и ты достигнешь высшего счастья". Не задумываясь долго, благородный юноша последовал зову Добродетели и с тех пор терпеливо идет по трудной стезе к своему счастью.