Небольшая группа мыслителей, собравшихся в «Привале рыболова», вела речь о близнецах. Джин с Тоником затронул эту тему, поскольку у его кузена родилась двойня, и беседа топталась на месте, пока все не увидали, что мистер Муллинер, местный мудрец, улыбается, словно что-то вспомнил.

– Я подумал о Джордже и Альфреде, моих племянниках, – пояснил он. – Они близнецы.

– Очень похожи? – спросил Скоч.

– Как две капли воды.

– Наверное, их вечно путали?

– Так и было бы, конечно, если бы они вращались в одном кругу, но жизнь развела их.

Альфред, профессиональный фокусник (сказал мистер Муллинер), проживал в Лондоне, тогда как Джордж уехал за счастьем в Голливуд, где рано или поздно пристроился на «Супер-Ультра», у Джейкоба Шнелленхаммера, помощником сценариста по диалогу.

Помощники эти, если не ошибаюсь, занимают не очень высокое место – так, между машинисткой и механическим ветром, но жалость моя смягчалась тем, что работал он временно, ибо в тридцать лет должен был получить крупную сумму, оставленную крестной.

Мы не виделись довольно долго, когда судьба свела нас на яхте Шнелленхаммера. С киномагнатом я подружился в Англии, он туда наведывался, а на сей раз я встретил его, гуляя по центру, и узнал, что он отплывает в Монте-Карло, чтобы обсудить то и се с Сэмом Глутцем из Перфекто-Коллосаль. Пригласил он и меня, а на яхте я сразу встретил Джорджа.

Он был в прекрасном настроении. За несколько дней до того ему исполнилось тридцать, и в Монако его ждали деньги.

– Твой поверенный туда поехал? – спросил я.

– Он там живет, – отвечал Джордж. – Такой, знаешь, Бессинджер.

– Ну, поздравляю. Придумал что-нибудь?

– Да уж, немало. Первым делом уйду со студии. Сколько можно поддакивать!

– Мне казалось, ты по диалогам.

– Одна собака. Я поддакивал Шнелленхаммеру три года. Хватит. Когда я один, я репетирую новый репертуар. Вот так вот: «Нет, мистер Шнелленхаммер», «Вы не правы, мистер Шнелленхаммер», «Какая чушь, мистер Шнелленхаммер», «Да вы что, мистер Шнелленхаммер!» Как ты думаешь, можно посоветовать, чтобы сходил к психиатру?

– В мягкой форме.

– Да-да.

– Не надо его обижать.

– Его ничем не проймешь! А вообще не надо.

Плыли мы весьма приятно, и в Монако я сразу сошел на берег – погулять, почитать газеты. Я уже думал вернуться, когда увидел Джорджа, который куда-то спешил. Окрикнув его, я с удивлением понял, что это – Альфред, которого я никак не думал тут встретить. Мне казалось, что фокусники покидают Лондон только для того, чтобы выступить перед детьми в провинции.

Альфред мне очень обрадовался, мы вообще дружили. Много раз, еще в отрочестве, он одалживал у меня шляпу для кроликов, ибо уже тогда ему сулили большое будущее. Вот и сейчас он с искренней нежностью вынул у меня из кармана вареное яйцо.

– Откуда ты взялся? – спросил я.

– Выступаю в казино, – ответил он. – Так, номер-другой. Успех огромный, просто катаются от хохота.

Я вспомнил, что он приправляет фокусы остротами.

– А ты зачем приехал? Надеюсь, не ради рулетки?

– Я гость Шнелленхаммера. У него яхта.

Племянник удивился:

– Шнелленхаммер? Киношник? Который ставит «Соломон и царица Савская»?

– Он самый. Мы тут, в гавани.

– Та-ак, та-ак… – сказал Альфред, явно о чем-то думая, и взглянул на часы. – О Господи! Бегу, у меня репетиция.

Что Джордж тоже здесь, я сообщить не успел.

Когда я вернулся на яхту, Шнелленхаммер беседовал на палубе с молодым человеком, по-видимому – репортером. Наконец тот ушел, и магнат тыкнул пальцем в его сторону.

– Знаете, что он сказал? – спросил наш хозяин. – Помните, я собирался встретиться с Глутцем? Так вот, его избили.

– Быть не может!

– Может. Вчера вечером. Я вижу, у вас газеты? Дайте поглядеть. Наверное, сенсация.

Он не ошибся. Даже Джорджу пришлось бы ему поддакнуть. На первой странице, под броской шапкой, нам сообщали, что, возвращаясь из казино в отель, Глутц был избит неизвестным лицом. Случайный прохожий отвез его в больницу, чтобы его сшили заново.

– Мерзавец исчез, – присовокупил Шнелленхаммер. – Не поймают.

Я заметил, что газеты пишут о каких-то ключах у полиции, но он презрительно фыркнул:

– Полиция!

– К вашим услугам, – услышал я и, обернувшись, увидел генерала де Голля. Правда, тут же оказалось что он на дюйм-другой покороче, а нос у него поменьше. Но и сам де Голль не выглядел бы суровей.

– Сержант Бришу, – представился он. – Мне нужен мистер Муллинер.

Я удивился и этому, и тому, что он безупречно говорит по-английски. Правда, вторую загадку я тут же разгадал: в таких местах полиция постоянно беседует с международными шпионами, авантюристками в густых вуалях и т. п. Не хочешь – научишься!

– Я – Муллинер, – сказал ваш покорный слуга.

– Мистер Джордж Муллинер!

– О нет! Его дядя. А он вам нужен?

– Да.

– Зачем? – спросил Шнелленхаммер.

– В связи с ночным нападением. У нас есть основания считать, что он может помочь нам.

– Какие?

– Пусть объяснит, почему его бумажник лежал на том самом месте. Странновато, а? Словом, я хотел бы увидеть вашего племянника.

За Джорджем послали майора. Тот вернулся и сказал, что Дж. М. на борту нет.

– Наверное, пошел прогуляться, – сказал Шнелленхаммер.

– Разрешите его подождать, – сказал мрачно сержант.

– А я его поищу, – предложил я.

Мне казалось, что Джорджа надо предупредить. Конечно, он никак не связан с нападением, но если бумажник там нашли, объяснения дать придется. Невинный герой детектива всегда попадает в такое положение, и ему приходится покрутиться.

Джорджа я нашел у гавани. Он сидел на скамейке, обхватив голову руками. Может быть, он опасался, что иначе она треснет, ибо, судя по виду, сильно перепил. Знатоки говорят, что у посталкогольного синдрома шесть разновидностей: сломанный компас, швейная машинка, комета, атомный реактор, бетономешалка и черный гном. У Джорджа были все шесть.

Собственно, я не удивился. Он говорил мне вчера, что после обеда пойдет за деньгами. Ясное дело, отпраздновал. Однако на мой вопрос он горько рассмеялся.

– Отпраздновал! – повторил он. – Не-ет, не отпраздновал. Хочешь, скажу, что было? Пошел я к Бессинджеру, назвался, спросил его, а они мне дали письмо. Я его прочитал. Тебя били в глаз мокрой рыбой?

– Нет, – признался я.

– Меня как-то били в Санта-Монике, и знаешь, точь-в-точь! Этот сын неженатых родителей сообщает мне, что он годами играл на мои деньги и, к сожалению, их больше нет. Исчезли! Как, кстати, и он. По его предположениям, к тому времени, когда я буду читать письмо, он доберется до тех либеральных стран Южной Америки, где преступников не выдают. «Вы уж простите, – писал он, – познакомился с человеком, у которого верная система». Нет, почему эта крестная нашла поверенного здесь? Более чем странно.

Я его очень жалел, но утешить не мог. Мало того, был еще сержант Бришу. И я произнес дрожащим голосом:

– Бедный ты, бедный!

– Это точно.

– Какой удар!

– Да уж…

– Что ты сделал?

– А ты бы что сделал? Напился, естественно. И знаешь, у меня был очень странный кошмар. У тебя бывают кошмары?

– Изредка.

– Жуткие?

– Не без того.

– Мой хуже. Мне снилось, что я кого-то убил. Да что там, прямо сейчас то же самое: дерусь, понимаешь, и – бремц! Очень неприятно. Почему ты смотришь на меня как овца, у которой что-то на уме?

Пришлось во всем признаться.

– Это не кошмар, Джордж.

Он рассердился:

– Не дури! Что я, кошмара не узнаю?

– Джордж, это был не сон.

Челюсть у него повисла, как подтаявшее суфле.

– А что? Правда?

– Боюсь, что да.

– Я кого-то укокал?

– Ну, не то чтобы кого-то… Одного киношного магната.

– Слава Богу, – оживился Джордж, – улик никаких нет. Куда легче! Ты все смотришь как овца. В чем дело?

– Я горюю, что ты уронил бумажник. Имя, адрес – ну, все.

– Уронил?

– Да.

– А, черт!

– Вот именно. На яхте ждет полицейский. Он считает, что ты можешь помочь в расследовании.

– Трам-та-ра-рам!

– Возможно. Знаешь что, беги. Езжай в Италию.

– Паспорт на яхте.

– Я сбегаю.

– Ты не найдешь.

– Ну, тогда не знаю, что и предложить. Можно…

– Ничего не выйдет.

– Или…

– Тоже не выйдет. Нет, это конец. Я в ловушке. Что ж, со всяким случается… Вот она, жизнь. Едешь в Монте-Карло за большими деньгами, мечтая о том, как скажешь Шнелленхаммеру «Нет», и что выходит? Деньги украли, голова сейчас треснет, и еще эта, гильотина или что у них тут. Да, жизнь… Это тебе не фунт изюма.

Изюма! Я радостно вскрикнул:

– Есть!

– Что такое?

– Хочешь попасть на яхту?

– И что?

– Взять паспорт.

– Ну, хочу.

– Так иди туда.

Он посмотрел на меня с укором:

– Если ты считаешь, что такие шутки подходят для данного случая, я с тобой не соглашусь. Ты сам говоришь, что на яхте кишит полиция. Хорошенькое дело! Значит, я вхожу и говорю: «К вашим услугам»?

– Нет, – отвечал я. – Ты говоришь, что ты Альфред.

Он заморгал:

– Альфред?

– Да.

– То есть мой брат?

– Да, твой брат, – подтвердил я, выделив последнее слово, и его измученное лицо слабо осветилось. – А я пока что посею доброе семя, рассказав там и сям, что у тебя есть полный близнец и похожи вы как две изюмины. Тут ты и появишься. Не бойся, тебе поверят. Альфред сейчас здесь, он каждый день выступает в казино, и его хорошо знают. Знает и полиция – не в дурном смысле, конечно, просто и они загадывали карту, а он потом извлекал ее из лимона. Пройди в каюту – скажи, тебе понадобилась сода. Потом ты берешь паспорт и любезно прощаешься.

– А Шнелленхаммер не попросит меня сделать фокус?

– Ну что ты! Он не любит развлечений. Избегает изо всех сил. Он говорил мне, что их, магнатов, все буквально измучили. В Голливуде ему спешат показаться секретарша, два литературных агента, страховой агент, массажистка, сторож, парикмахер и чистильщик сапог, это только до завтрака. Нет, не беспокойся.

– Но зачем ему нужна яхта?

– Очень просто. Услышат о прибытии Шнелленхаммера. Это было в газете, он знает, что я с ним…

– Откуда?

– Я сказал. Значит, пришел меня повидать.

Теперь Джордж все понял и хрипло засмеялся:

– А знаешь, ничего план!

– Еще бы! Неудача исключена. Ну, пойду наводить мосты. А ты приведи себя в порядок, побрейся, помойся, сколько можешь. Вот тебе немного деньжат. – И я похлопал его по спине.

Когда я пришел на яхту, Бришу был на месте, и его неприятное лицо не утратило упорства. Шнелленхаммер сидел рядом с ним, явно ощущая, что без сержантов мир был бы намного лучше. Полицейских он не любил с тех пор, как один, давая ему парковочный талончик, стал читать «Гамлета», чтобы показать, что он может сделать из роли. Я немедленно приступил к делу.

– Племянник пришел? – спросил я.

– Нет, – ответил сержант.

– Не при-шел?!

– Нет!

– Странно.

– И подозрительно.

– А может, – спохватился я, – он у брата?

– Какого брата?

– Близнеца. Зовут Альфред. Наверное, сержант, вы его видели. Он выступает в казино. Фокусы.

– А, Великий Альф?

– Да, такой псевдоним. Значит, видели?

– Доводилось.

– До чего же они похожи! Даже я с трудом различаю. Фигура, лицо, походка, глаза, волосы – один к одному. Вы просто удивитесь.

– Жду встречи!

– Альфред, наверное, сюда зайдет, читал же он, что я – среди гостей. А, вот и он! Здравствуй, Альфред.

– Здравствуй, дядя.

– Нашел нас?

– Как видишь.

– Мой хозяин, мистер Шнелленхаммер.

– Как поживаете?

– И сержант Бришу из монакской полиции.

– Очень рад. Я хотел вас видеть, мистер Шнелленхаммер. Большая честь.

Я гордился Джорджем. Спокоен, тверд, ни капли тревоги. Говорит с магнатом как ни в чем не бывало.

– Хотел вам предложить в связи с вашим эпосом, ну, про царицу Савскую. Вы, наверное, замечали, что этим историческим фильмам не хватает смеха. Битвы, дворы, тысячи полуголых девиц, а посмеяться нечему. Возьмем «Клеопатру». Можно там засмеяться? Нет и нет. Так вот, прочитал я про Соломона и понял, кто вам нужен: фокусник. Вряд ли нужно объяснять, как он уместен. Кто развлекает монарха зимними вечерами? Словом, он там был. Теперь – так. Прибывает эта царица. Удивляется: «Какая роскошь!» Царь польщен: «Да, ничего домик, но вы подождите, это не все. Где великий Альф?» Я вхожу, говорю: «Занятная случилась штука…» и даю гэг-другой, из самых сильных. Потом приступаю к фокусам…

Я замер. Еще на половине речи я понял, что передо мною – не Джордж. Сквозь туман волнения я видел настоящего Альфреда и горько корил себя за то, что рассказал о магнате. Надо было знать, что он не упустит случая. А Джордж вот-вот появится!

Словом, я качался от горя, хватаясь за швартовы, если они так называются.

– Для первого фокуса, – говорил Альфред, – мне нужны фунт масла, два банана и аквариум. Простите, на минутку отлучусь.

Он отлучился, и тут пришел Джордж.

* * *

Я его не винил, поскольку сержант Бришу вынул наручники, подышал на них и обтер их рукавом, а Шнелленхаммер смотрел тем взглядом, от которого его служащие убегали подкрепиться солодовым молоком. Было в этом взгляде грозное спокойствие вулкана перед извержением или квартирной хозяйки перед скандалом. Магнат явственно сдерживался, решив поиздеваться сперва над моим несчастным родичем. Когда Джордж пролепетал: «А…альфред Муллинер», – я не увидел на лицах сержанта и магната того недоверия, на которое постоянно сетуют театральные критики.

– Здравствуйте, – сказал Шнелленхаммер. – Какая погода!

– Д-да, мссс Шлннхымр…

– К урожаю.

– З-золотые слова, мсср…

– А вот продавцам зонтиков – убыток.

– К…как в-верно, мсссс…

– Что ж, идите к нам. Если не ошибаюсь, Альфред Муллинер?

– Д-д-ды…

– Ложь! – вскричал Шнелленхаммер, сбрасывая маску. – Альфред он, ха-ха! Вы Джордж Муллинер, и вас будут судить за убийство. Вызовите полицейских, – приказал он сержанту.

– Я полицейский, – сухо заметил Бришу.

– Ах ты, забыл! Тогда арестуйте его.

– Сию минуту.

Сержант направился к Джорджу, но наручников надеть не успел. Как ни занят я был происходящим, я заметил, что человек средних лет, весь в бинтах, шел по набережной. В эту минуту он остановился и сказал Шнелленхаммеру:

– Привет, Джекки.

Собственная мать не узнала бы его, но мать – не магнат.

– Сэм! – вскричал он. – А, ч-черт! Я думал, ты в больнице.

– Выпустили.

– Ты прямо Тутанхамон!

– Хорош бы ты был на моем месте. Газеты читал?

– Еще бы. Сенсация!

– А что! Но я не в обиде, нет, не в обиде. Вся жизнь прошла передо мной…

– Что ж тут хорошего?

– Да, ничего, но…

– Сэм, мы его схватили!

– Где же он?

– А вот. Рядом с сержантом.

Джордж приподнял голову.

– Вы! – вскрикнул Глутц.

– Да, это он, Джордж Муллинер, – отвечал Шнелленхаммер. – Служил у меня, но я его, конечно, выгнал. Берите его, сержант.

Каждый бинт заволновался, как рожь на ветру, и Сэм страшно закричал:

– Через мой труп! Он меня спас!

– Что?!

– То. Этот гад меня совсем добил, а тут скачет он и раздраконивает гада. Счастлив знакомству, мистер Муллинер. Кажется, Джекки вас выгнал. Что ж, идите ко мне. Жалованье – любое. Будете, скажем так, вице-президентом в ранге деверя. Назначаю вне очереди.

Я вышел вперед. Джордж еще не обрел дара речи.

– Минуточку, мистер Глутц, – сказал я.

– Кто вы такой?

– Агент Джорджа. Меня волнует одно – не мала ли награда? Все-таки, он спас вам жизнь.

Мистер Глутц растрогался. Из бинтов вытекла слеза.

– Вы правы, – согласился он, – пусть будет в ранге зятя. А теперь закусим. И вы, и вы, – обратился он ко мне.

Так мы и двинулись – Глутц, потом я, потом ошарашенный Джордж. Краем глаза я увидел, что на палубу выходит Альфред с маслом и бананами. Он явственно опечалился, вероятно – потому, что не мог поставить аквариум.