#2-Глава 1. Правка

'#6. Тексты : texts';

'Library_ChapterController_actionUpdate_';

'#library_chapter_update_';

Глава 2

Идентификатор ссылки (англ.)	artilleristy-dan-prikaz-24308
Статус:	Активен

Описание

Идентификатор ссылки (англ.)	glava-2-1608096070
Статус:	Активен

Описание

Глава 1. Правка

Активен

Экспресс-правка Разметка ред. Summernote ред. Quill ред. CKEditor ред. Trumbowyg ред. Imperavi ред. Jodit

Общая информация

Название

Том:: Завоевание Англии норманнами

Активен
: Глава №:
1

ID:
2569

Статус:
Активен
Время действия:: не указано

id (статус)	2569 (3)
Идентификатор ссылки (англ.)	glava-1-1608094364
Сайт	library.qwetru.ru
Смотреть на сайте	https://library.qwetru.ru/texts/zavoevanie-anglii-normannami/glava-1-1608094364/
Время последнего обновления	20-08-2025 в 03:58:38

Полное название и описание

Полное название

Описание главы

Как правило описание должно иметь около 150 знаков. Оно используется для заполнения мета-тега Description веб-страницы.
Сейчас используется - 0 символов

Описание скопировано!

Описание вставлено!

Ключевое слово (главное):

Персонажи:

Метки:

Комментарии:

Примечания:

Полный текст < > & " ' « » – — … • · ← → ↑ ↓ ↔

Юридические: © ® ™

Валюты: € £ ¥ ¢

Типографика: § ¶ ° ± × ÷

Дроби: ½ ⅓ ⅔ ¼ ¾ ⅛ ⅜ ⅝ ⅞

Греческие: α β γ δ ε λ μ π σ ω Δ Σ Ω

Математические: ≈ ≠ ≤ ≥ ∞ √ ∑ ∫ ∂ ∇

Однажды из Нормандии в гости к королю Эдуарду приехал важный гость и в сопровождении многочисленной
 свиты отправился в поездку по городам и замкам Англии. Это был герцог Нормандский Вильгельм, сын герцога Роберта,
 который за свой буйный нрав был прозван Дьяволом. Матерью его была молодая девушка из города Фалезы, по имени
 Арлет*[Древнее датское имя Herlve'a, переделанное на романский лад.].
 
 Вильгельму не было еще и семи лет, когда его отец, чтобы получить отпущение грехов, дал обет совершить
 пешком путешествие к святым местам в Иерусалим. Нормандские бароны пытались удержать герцога Роберта, убеждая его,
 что нельзя оставлять земли без присмотра владетеля.
 
 - Клянусь честью, - возразил им герцог, - я вас не оставлю совсем без правителя. У меня
 есть маленький сын, который вырастет и, если так будет угодно Богу, станет честным и умным человеком. Примите его в
 качестве государя, так как я его объявляю своим наследником и отныне ввожу во владение всем Нормандским герцогством.
 
 Бароны исполнили желание герцога Роберта, потому что это, как говорит древняя хроника, пришлось им по
 вкусу; они поклялись мальчику в верности.
 
 Когда Роберт во время путешествия к святым местам умер, несколько нормандских графов и баронов, а также
 родители прежних герцогов выразили протест против этого избрания, говоря, что дитя не может господствовать над
 потомками данов. Властители Бессении и Котантинского полуострова, более других мятежные и более других гордившиеся
 чистотой своего происхождения, стали во главе недовольных и собрали многочисленное войско, но были разбиты. Отчасти
 благодаря помощи французского короля, который поддерживал молодого герцога из личных выгод, желая также пробрести
 влияние на дела страны.
 
 По мере того как Вильгельм подрастал, он все более и более становился дорог своим сторонникам; день,
 когда он в первый раз облекся в боевые доспехи и вскочил на боевого коня без помощи стремени, был праздником в
 Нормандии. С юных лет он посвятил себя военным подвигам и вел войны со своими соседями - анжуйцами и бретонцами. Он
 страстно любил хороших лошадей и выписывал их, по рассказам современников, из Гаскони, Оверни и Испании, разыскивая
 преимущественно таких, которые носили собственные имена, по которым можно было определить их происхождение.
 
 Молодой сын Роберта и Арлеты был до крайности честолюбив и мстителен; он разорил родню своего отца,
 чтобы обогатить и возвысить родных со стороны матери. Он сурово наказывал за насмешки, которые сыпались на него со
 всех сторон, вследствие низкого его происхождения. Однажды, когда он осаждал город Алансон, осажденные вздумали
 кричать ему с высоты стен: "Шкура! Шкура!" и ударяли при этом по коже, намекая ему на ремесло фалезского горожанина,
 которому Вильгельм приходился внуком. Молодой герцог сейчас же велел отрубить ноги и руки всем пленникам, которые
 были в его руках, и приказал пращникам побросать их в город.
 
 Проезжая по Англии, герцог Нормандский мог думать сначала, что он и не покидал своих владений.
 Нормандцы командовали флотом, который он застал на стоянке в порту Дувр; в Кентербери нормандские же солдаты
 составляли гарнизон крепости, построенной на склоне холма; иные нормандцы явились приветствовать его в нарядах
 важных придворных и одежде прелатов. Фавориты Эдуарда почтительно окружили властителя своей родной страны, чтобы
 побеседовать с ним. В Англии Вильгельм казался королем более, чем сам Эдуард, и в его честолюбивом уме не замедлила
 зародиться надежда сделаться им без большого труда после смерти принца, бывшего совершенным рабом Нормандии.
 Подобные мысли не могли не зародиться в уме сына Роберта. С жаждой могущества и славы он соединял в себе
 непоколебимость решений и редкое понимание средств к достижению своих целей; кроме того, в равной степени обладал он
 смелостью и ловкостью.
 
 Но, если верить свидетельству одного из современников, в то время он ничем не выдал своих видов на
 будущее и не сказал об этом ни слова королю Эдуарду, действовал не спеша, полагая, что обстоятельства сами собой
 сложатся к удовлетворению его честолюбивого желания. Эдуард, потому ли что раздумывал, или же потому, что не думал
 вовсе о своих намерениях и об удобном случае объявить в один прекрасный день своим наследником родственника по
 матери, со своей стороны ни слова не говорил ему об этом; он только принял его с большим радушием, снабдил оружием,
 лошадьми, собаками, охотничьими птицами, осыпал его всевозможными подарками и уверениями в сердечном расположении.
 Всецело преданный воспоминаниями о стране, где он провел свою юность, английский король дошел до того, что забыл о
 собственном народе, но народ этот не забывал себя сам, и те, кто сохранил его любовь, улучили вскоре удобный момент,
 чтобы обратить на себя внимание короля.
 
 Летом 1052 года Годвин в сопровождении нескольких кораблей вышел из Брюне и высадился на Кентском
 побережье. Он тайно отправил гонцов к саксонскому гарнизону порта Гастингса в Суссекс; другие разведчики рассеялись
 на большом пространстве к северу и югу. Благодаря их стараниям много людей, способных держать в руках меч, под
 присягой приняли сторону изгнанного правителя, единодушно обещая, говорит один древний источник, и жить, и умереть
 за него. Известие об этом движении достигло королевского флота, бывшего в восточной части моря под началом нормандца
 Одо и француза Рауля. Оба они вместе пустились преследовать Годвина, который, уступая им в силах, подался назад и
 укрылся в рейде Певенси, в то время как буря приостановила движение королевских кораблей. Затем Годвин двинулся
 вдоль южного берега до высот острова Уайта, где к нему присоединились с небольшой армией два сына - Гарольд и
 Леофвайн, явившиеся из Ирландии.
 
 Отец и сыновья вступили в тайные сношения с жителями южных провинций. Повсюду, где они причаливали к
 берегу, им доставляли съестные припасы, переходили под присягой на их сторону и давали им заложников; все отряды,
 все королевские солдаты, все корабли, которые они находили в гаванях, присоединялись к ним. Они поплыли к Сэндвичу,
 где беспрепятственно совершили высадку, несмотря на воззвание Эдуарда, повелевавшего всем жителям преграждать путь
 вождю мятежников. Король находился в то время в Лондоне, куда он созвал все свои западные и северные войска.
 Немногие повиновались его зову, но и они явились слишком поздно. Корабли Годвина могли преспокойно подняться вверх
 по течению Темзы и явиться в виду Лондона. Когда наступил отлив, были брошены якоря, лазутчики рассеялись среди
 жителей Лондона, которые по примеру приморских городов, поклялись, что их желания будут во всем согласны с желаниями
 врагов чужеземного влияния. Корабли беспрепятственно прошли под лондонским мостом и высадили дружину, которая и
 выстроилась на берегу реки.
 
 Прежде чем пустить хоть одну стрелу, изгнанники отправили к королю Эдуарду посольство с просьбой
 пересмотреть приговор, постигший их. Эдуард сначала отказал: новые посольства следовали одно за другим, и во время
 этих проволочек Годвин с трудом удерживал негодование друзей. Со своей же стороны, английский король людей нашел
 своих людей мало расположенными сражаться с соотечественниками. Его фавориты - иностранцы, предвидевшие, что мир
 между саксонцами будет для них погибелью, побуждали короля подать знак к битве. Но так как необходимость умудрила
 короля, то он перестал слушаться нормандцев и согласился на то, чего желали английские вожди обеих партий. Вожди
 собрались под председательством винчестерского епископа, человека отличавшегося любовью к родине и решительностью. С
 общего согласия они постановили, что король должен принять от Годвина и его сыновей клятву мира и заложников,
 предложив ему со своей стороны равносильные гарантии.
 
 При первом слухе о таком решении придворные - нормандцы и французы - поспешно вскочили на коней и
 рассеялись в разные стороны. Одни из них добрались до одной крепости на западе, где сидел нормандец Осберн, -
 другие же пустились бежать по направлению к одному северному замку, которым начальствовал также нормандец.
 Архиепископ Кентерберийский Роберт и другой епископ-нормандец бежали из Лондона через восточные ворота в
 сопровождении нескольких вооруженных соплеменников, которые убили несколько англичан, пытавшихся их задержать, и
 сели в рыбачью лодку. В своем поспешном бегстве архиепископ Роберт оставил в Англии свои наиболее драгоценные вещи
 и, между прочим, епископскую мантию, полученную им от римской церкви как знак его достоинства.
 
 Великий совет мудрейших людей был созван вблизи Лондона и на этот раз собрался без всяких помех. Все
 вожди и лучшие люди страны, говорит саксонская хроника, присутствовали здесь. Годвин говорил в свою защиту и
 оправдался по всем пунктам обвинения перед королем и народом; сыновья его оправдались точно так же. Постановление об
 их изгнании было отменено и единогласно было принято новое постановление, изгонявшее из пределов Англии всех
 нормандцев как врагов страны, виновников всяких раздоров и клеветников на английский народ перед их королем. Самый
 младший сын Годвина, по имени Вульфнот, вместе с одним из сыновей Ивейна был оставлен в качестве заложника в руках
 Эдуарда.
 
 В то же самое время увлеченный своей роковой любовью к жившему за морем народу король отослал их обоих
 вместе под охрану нормандского герцога Вильгельма. Дочь Годвина вышла из монастыря и снова поселилась во дворце; все
 члены этой пользующейся народным расположением семьи вошли в прежнюю честь.
 
 Епископ Стиганд, руководивший великим собранием, созванным ради великого примирения, занял место
 нормандца Роберта в Кентерберийском архиепископстве. Это был человек, отличавшийся талантами политического деятеля
 более, чем священническими добродетелями, жаждавший почестей и богатств, но соединявший с подобного рода честолюбием
 страсть более благородную, именно - любовь к общественному благу и независимости страны. Нормандцы Гуго и Осберн
 Пентекост сдали свои крепости и взяли пропускные листы, чтобы удалиться из Англии; но по просьбе слабохарактерного
 Эдуарда были сделаны некоторые отступления от постановления об изгнании, направленном против всех чужеземцев вообще.
 Рауль, сын Гольтьера из Мантуи и сестры короля, Роберт Драгун и его зять Ричард, сын Скроба; шталмейстер Онфрой и
 некоторые другие, к которым король питал личную дружбу, получили привилегию жить в Англии и сохранить за собой
 должностные места. Лондонский епископ Вильгельм также, спустя некоторое время, был призван обратно. Годвин всеми
 силами противился этой терпимости, противной общественной воле; но его голос не имел никакой силы, так как слишком
 много людей желало доказать королю свое доброе расположение и приобрести таким путем значение, которым пользовались
 чужеземцы. Дальнейшие события показали, кто был лучшим политиком - эти ли придворные или суровый Годвин.
 
 Трудно с точностью определить степень искренности короля Эдуарда в его обращении к интересам Англии и в
 примирении с семейством Годвина. Окруженный своими соотечественниками, он, может быть, считал себя в рабстве, а
 может, на свое повиновение желаниям жителей государства, избравшего его своим королем, он смотрел как на пытку. Его
 внешние сношения с нормандским герцогом и частные беседы с нормандцами, оставшимися около него, - вся эта часть
 истории представляет собой тайну. Старинные хроники только и сообщают, что между королем и его тестем существовала
 открытая дружба, но в то же время Годвин до крайности был ненавидим в Нормандии. Иностранцы, которых его возвращение
 лишило должностей и почестей и для которых легкое и блестящее положение придворных английского короля было теперь
 недостижимо, называли Годвина всегда не иначе как изменником, врагом своего короля и убийцей юного Альфреда. Это
 последнее обвинение было наиболее распространено и преследовало патриота-саксонца до самой смерти.
 
 Однажды за столом Эдуарда он внезапно упал в обморок, и этот случай послужил темой для романического и
 весьма сомнительного, хотя и повторяемого многими историками, рассказа. Они передают, что один из слуг, разливая
 напитки, оступился, поскользнулся, но от падения удержался, опершись на другую ногу.
 
 - Вот, - улыбаясь сказал королю Годвин, - брат явился на помощь брату.
 
 - Без сомнения, - возразил Эдуард, бросая на саксонца многозначительный взгляд, - брат
 нуждается в брате, и если бы Бог дал, чтобы брат мой был жив!
 
 - Король! - воскликнул Годвин. - Отчего, при малейшем воспоминании о своем брате ты
 сурово глядишь на меня? Если я, хотя бы и косвенным образом, способствовал его несчастию, то пусть не даст мне
 Небесный Царь проглотить этот кусочек хлеба!
 
 Тут Годвин, говорят авторы этого повествования, положил в рот хлеб и тотчас же подавился. Но в
 действительности, его смерть не была так скоропостижна, - упавши со своего кресла и вынесенный двумя своими
 сыновьями Тости и Гуртом, он умер пять дней спустя.
 
 Вообще, рассказы об этих событиях расходятся, смотря по тому, нормандец ли писал их или англичанин. "Я
 вижу всегда перед собой два пути и два противоположных суждения, - говорит один историк, живший менее, чем век
 спустя, - пусть будут предупреждены мои читатели об опасности, в которой нахожусь я сам". Спустя несколько
 времени после кончины Годвина, умер нортумбрийский эрл Сивард, который сначала принадлежал к партии, противной
 Годвину, но в последствии подал голос за примирение и за изгнание чужеземцев. По происхождению он был датчанин и его
 прозвали Сивардом Силачом; долгое время показывали огромный камень, который, как говорят, он разрубил на две части
 одним ударом боевого топора. Заболев кровавым поносом и чувствуя приближение смерти, он сказал окружающим: "Подымите
 меня, чтобы я умер стоя, а не присев на корточки, как корова; наденьте на меня кольчугу, покройте голову шлемом,
 положите в левую руку щит, а в правую - мой золоченый топор, чтобы я умер в вооружении". Сивард оставил после себя
 сына, слишком еще юного, чтобы наследовать ему в управлении Нортумбрией. Должность эта была поручена Тости, третьему
 сыну Годвина.
 
 Старший сын Гарольд заместил своего отца в управлении графством, расположенным, к югу от Темзы, а
 наместничество в восточных провинциях, которыми он управлял до того времени, предоставил наместнику Мерсии, Альвгару
 сыну Леофрика.
 
 Гарольд в то время по могуществу и военным талантам был первым в своей стране. Он оттеснил к прежним
 границам жителей графства Валлийского, которые, ободренные неспособностью Эдуардова племянника, француза Рауля,
 совершили несколько набегов. Рауль правил областью, пограничной с Гёрфредом, и под его начальством собралась толпа
 оставшихся, благодаря терпимости, в Англии соотечественников. В охранении чужой, не принадлежавшей ему страны, он
 выказал мало умения; пользуясь правом эрла, он призывал саксонцев к оружию, чтобы заставить сражаться, против
 обыкновения их племени, верхами. Англичане, оттесненные лошадьми и покинутые своим вождем, который при первой
 опасности обратился в бегство, не сопротивлялись совершенно валлийцам; области, соседние с Гёрфредом, были
 захвачены, а самый город - разграблен. Тогда-то с юга Англии явился Гарольд. Он прогнал кембрийцев далеко за их
 границы и принудил дать клятву, что они их не будут больше переступать, и принять за закон следующее: всякому из их
 племени, кого только найдут с оружием в руках к востоку от укрепления Оффа, будет отрублена правая рука. Саксонцы со
 своей стороны воздвигли другое, параллельное укрепление и что находившаяся между ними область стала как бы свободной
 для торговли. Археологи полагают, что можно еще распознать следы этой двойной оборонительной линии, а по
 возвышенностям кое-какие следы древних укреплений, построенных с запада бретонцами, а с востока - англичанами.
 
 В то время, как возрастала слава Гарольда на юге среди англосаксов, брат его Тости был далек от того,
 чтобы возбудить в англодатчанах севера любовь к себе. Хотя и датчанин по матери, Тости вследствие ложной
 национальной гордости с подчиненными ему по неволе обращался лучше, нежели с гражданами, подчинившимися добровольно.
 Без всякого повода нарушал он их наследственные обычаи, брал непомерную дань и велел казнить без суда людей,
 навлекавших на себя его подозрение. После нескольких лет терпение жителей Нортумбрии истощилось, и войска под
 предводительством двух лиц, пользовавшихся большой известностью в стране, внезапно появились у ворот Йорка, где был
 Тости. Граф бежал, но его таны, саксонцы и датчане по происхождению, в большом числе были преданы смерти.
 Восставшие, собрав великий Совет, объявили сына Годвина низверженным и вне закона. Моркар, один из сыновей того
 Альвгара, который после смерти своего отца Леофрика сделался эрлом всей Мерсии, был избран в преемники Тости. Он
 явился в Йорк, стал во главе войска и погнал Тости к югу. Брат Моркара Эдвин, эрл Галлии, чтобы поддержать брата,
 набрал воинов в своей стране и даже один отряд кембрийцев, нанятых им за деньги; последних вместе с тем побуждало
 желание удовлетворить чувство национальной вражды, сражаясь против саксонцев, хотя бы и под саксонским же знаменем.
 При известии об этом король Эдуард велел Гарольду отправиться навстречу восставшим войскам. Гордость и, естественное
 в могущественных лицах, отвращение ко всякому проявлению народом самостоятельности, должны были, казалось, сделать
 Гарольда непримиримым врагом, изгнавших Тости, кембрийцев и избранного ими эрла. Но сын Годвина показал себя выше
 подобных низменных страстей и, прежде чем обнажить меч против своих соотечественников, завязал с нортумбрийцами
 переговоры. Те изложили свои беды и мотивы восстания. Гарольд пытался оправдать брата и обещал от имени Тости лучшее
 поведение в будущем, если население Нортумбрии извинит его и примет снова; но жители изъявили единодушный протест
 против какого-либо примирения с тем, кто их тиранил. "Мы рождены свободными, - говорили они, - и воспитаны
 в свободе. Надменный граф для нас непереносим, так как наши предки приучили нас или жить, пользуясь свободой, или
 умереть". Они избрали самого Гарольда для сообщения их ответа королю. Гарольд, ставя справедливость и спокойствие
 страны выше интересов родного брата, возвратился к Эдуарду и сам дал клятву мира, дарованного королем, с
 подтверждением изгнания Тости и избрания сына Альвгара.
 
 Тости, недовольный королем Эдуардом и покинувшими его соотечественниками и своим братом, которого он
 считал обязанным защищать его интересы, не глядя на то, справедливо ли это или нет, с ненавистью в сердце отправился
 к графу Фландрскому, на дочери которого был женат.

Скопировано в буфер!

Вставлено из буфера!

Карточка текста Карточки текста

Тема

Персонажи

Изменить дату действия. 04/02/2026

Выбрать дату

Время: 00:58.

Идея текста

Сюжет

План действий

Заметки

Редакторские правки

Персонажи

Идея текста

Сюжет

План действий

Заметки

Дополнительные поля
Дополнительные поля отсутствуют

Глава 1. Правка

Редактировать комментарии, примечания, метки и персонажи

Дополнительные символы

Глава 1