#2-Глава 4. Правка

'#6. Тексты : texts';

'Library_ChapterController_actionUpdate_';

'#library_chapter_update_';

Глава 5

Идентификатор ссылки (англ.)	artilleristy-dan-prikaz-24308
Статус:	Активен

Описание

Идентификатор ссылки (англ.)	glava-57-5
Статус:	Активен

Описание

Глава 4. Правка

Активен

Экспресс-правка Разметка ред. Summernote ред. Quill ред. CKEditor ред. Trumbowyg ред. Imperavi ред. Jodit

Общая информация

Название

Том:: 10. Брачный сезон

Черновик
: Глава №:
4

ID:
2232

Статус:
Активен
Время действия:: не указано

id (статус)	2232 (3)
Идентификатор ссылки (англ.)	glava-57-4
Сайт	library.qwetru.ru
Смотреть на сайте	https://library.qwetru.ru/texts/10-bracnyj-sezon/glava-57-4/
Время последнего обновления	22-11-2020 в 22:59:43

Полное название и описание

Полное название

Описание главы

Как правило описание должно иметь около 150 знаков. Оно используется для заполнения мета-тега Description веб-страницы.
Сейчас используется - 0 символов

Описание скопировано!

Описание вставлено!

Ключевое слово (главное):

Персонажи:

Метки:

Комментарии:

Примечания:

Полный текст < > & " ' « » – — … • · ← → ↑ ↓ ↔

Юридические: © ® ™

Валюты: € £ ¥ ¢

Типографика: § ¶ ° ± × ÷

Дроби: ½ ⅓ ⅔ ¼ ¾ ⅛ ⅜ ⅝ ⅞

Греческие: α β γ δ ε λ μ π σ ω Δ Σ Ω

Математические: ≈ ≠ ≤ ≥ ∞ √ ∑ ∫ ∂ ∇

Когда я прыщавым юнцом, на тринадцатом году, отбывал срок в «Малверн-Хаусе», частной школе достопочтенного Обри Апджона, помню, как сей достопочтенный Обри Апджон хвалил покойного сэра Филипа Сиднея за то, что тот, будучи ранен в какой-то там битве, когда товарищ протянул ему стаканчик горячительного, отказался в пользу раненого соседа, чья нужда, по его прикидке, была горше, чем его. «Этот же дух самоотречения, — говорил достопочтенный Обри, — я хотел бы видеть в вас, мальчики, — особенно в тебе, Вустер. Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не сидел, разинув рот, как идиот! Захлопни рот, мой мальчик, и сядь ровнее».
Ну, так вот. Будь он сейчас среди нас, он бы как раз и увидел этот самый дух. Моим первым побуждением было рвануться наперерез, схватить стакан и осушить одним глотком, потому что мне срочно потребовалось подкрепиться. Но я удержался. Даже в трудную минуту я сумел понять, что нужда Китекэта горше моей. Я остановился, мелко дрожа весь с головы до пят, питье досталось Китекэту, он его влил себе в глотку, впал в конвульсии, как человек, пораженный молнией, Дживсовы эликсиры всегда оказывают таксе действие, но потом он выдохнул: «Ха!» — и на глазах у всех ожил.
А я провел по лбу дрожащей рукой.
— Дживс!
— Сэр?
— Знаете, что случилось?
— Нет, сэр.
— Гасси Финк-Ноттл угодил в кутузку.
— В самом деле, сэр?
Я провел по лбу второй рукой, кровяное давление у меня резко поднялось. Мне бы, конечно, давно уже пора привыкнуть к тому, что никакое, даже самое потрясающее известие не заставит Дживса подскочить и выкатить глаза. Но эта его манера на все отвечать: «В самом деле, сэр?» — вызывает у меня ярость Вустеров.
— Не говорите, пожалуйста, «В самом деле, сэр?». Повторяю: застигнутый в пять часов утра за купанием в фонтане на Трафальгарской площади, Огастус Финк-Ноттл был задержан полицией и посажен на четырнадцать суток. А ему надо сегодня вечером быть в «Деверил-Холле».
Китекэт, опять было смеживший веки, на минуту открыл глаза.
— Знаешь что? — проговорил он. — По-моему, он там не будет.
И снова смежил. А я по третьему разу отер взмокший лоб.
— Вы сознаете весь ужас положения, Дживс? Что скажет мисс Бассет? Как она отнесется к подобному происшествию? Представьте, откроет она завтра утреннюю газету и увидит любимое имя среди заголовков в разделе «Полицейские новости».,
— Не увидит, — произнес Китекэт. — Потому что Гасси, проявив не свойственную ему сообразительность, сказал, что его имя — Элфред Дафф Купер.
— Ну, а что будет, когда наступит назначенный час, а его в «Деверил-Холле» нет?
— М-да, тут ты прав, — согласился Китекэт и вновь погрузился в живительный сон.
— А я вам скажу, что будет. Мисс Бассет объявит, что… Дживс!
— Сэр?
— Вы не слушаете.
— Прошу прощения, сэр. Я отвлекся на собаку. Обратите внимание, она ест диванную подушку.
— Ну и Бог с ней!
— По-моему, надо бы вывести бедное животное в кухню, сэр, — сказал Дживс вежливо, но твердо. Он вообще фанатик порядка во всем. — Я сейчас возвращусь, сэр, только запру ее.
И они вышли вдвоем с псом, а Тараторка переглянулась с вашим покорнейшим. Выражение у нее на лице было такое, как будто она не вполне врубилась в то, что происходит.
— Берти, — промолвила она, — я не понимаю, почему такое волнение и беспокойство? Конечно, этому мистеру Финк-Ноттлу есть из-за чего расстраиваться. Но ты-то чего на стенки взбегаешь?
Я был рад тому, что Дживс временно покинул стол переговоров, в его присутствии мне бы нипочем не выразить всего, что у меня накипело на душе в связи с Мадлен Бассет. Он, естественно, знает всю ситуацию, и я знаю, что он знает, но мы с ним на эти темы не разговариваем. Ведь это означало бы порочить имя женщины. А Вустеры не порочат имена женщин. И Дживсы, кстати сказать, тоже.
— Разве Китекэт не говорил тебе обо мне и Мадлен Бассет?
— Ни слова.
— Ну, хорошо, я тебе расскажу, почему я взбегаю на стенки, — согласился я. И рассказал.
Для тех читателей, кто ловил каждое мое слово в предыдущих рассказах, история Вустерско-Бассетовской передряги или иначе говоря, qvi pro qvo, — дело хорошо известное. Но ведь всегда могут подойти новенькие, и для этих вновь подошедших я сейчас сделаю краткий обзор, как говорится — резюме, событий.
Началось все в «Бринкли-Корте», это дом моей тети Далии в Вустершире, мы с Гасси и с этой проклятущей Бассет гостили там прошлым летом. И получилось так, как часто описывают в книгах: кавалер А. любит девицу, но не решается изложить ей свои чувства, и кавалер Б., исключительно по доброте душевной, вызывается пробить для него путь к ее сердцу несколькими удачно подобранными вступительными словами — и упускает из виду, горемыка безмозглый, что тем самым подставит собственную шею и потом не оберется неприятностей. Гасси-то даже сильно под мухой не способен выдавить из себя необходимого предисловия, и я возьми да и брякни, что, мол, пусть он предоставит это мне.
И вот однажды в сумерки я выманил его предмет на свежий воздух и что-то такое ей наплел, что, мол, в «Бринкли-Корте» есть сердце, которое изнывает от любви к ней. Не успел дух перевести, как она уже лопочет мне в ответ, что, конечно, она догадалась о моих чувствах, девушки такие вещи всегда знают, не правда ли, и ей ужасно, ужасно жаль, но это невозможно, она уже положила глаз на Гасси. Но, продолжает она — и именно в этих ее словах затаилась опасность, которая грозит мне по сей день, — если когда-нибудь она увидит, что Гасси — не тот безупречный и необыкновенный человек, каким она его считает, тогда она даст ему отставку и осчастливит меня.
С тех пор, как я уже рассказывал в другом месте, бывали моменты, когда все висело на волоске, особенно, например, был случай, когда Гасси, раскочегарившись, точно утюг, раздавал призы выпускникам неполной средней школы в Маркет-Снодсбери. Бассет тогда вычеркнула его кандидатуру, хотя впоследствии и смилостивилась, но можно не сомневаться, вычеркнет теперь опять, если узнает, что человек, которого она считала самым чистым и возвышенным идеалистом изо всех мужчин, получил срок за то, что влез с ногами в фонтан на Трафальгарской площади. Ничто так не расхолаживает романтическую барышню, как известие, что ее нареченный угодил на две недели в каталажку.
Все это я объяснил Тараторке, и она сказала, что да, теперь ей понятно, в чем дело.
— Еще бы не понятно. У меня не останется ни одного шанса на спасение. Стоит вестям о случившемся достичь ушей Бассет, и результат будет однозначный. Гасси получит пинок под зад, а согбенная фигура, которая под звуки органа, подбадриваемая возгласами обнаживших головы зрителей, поплетется бок о бок с нею по проходу между скамьями к алтарю, будет не кто иной, как Бертрам Уилберфорс Вустер.
— Я не знала, что ты еще и Уилберфорс.
Я объяснил, что, за исключением остроэмоциональных моментов, это обстоятельство обычно замалчивается.
— Но, Берти, почему ты так не хочешь поплестись бок о бок с мисс Бассет к алтарю? Я видела ее фотографию в «Деверил-Холле», по-моему, она вполне ничего.
Характерная ошибка, в которую часто впадают те, кто не знаком с Мадлен Бассет лично и судят об этом выдающемся чудовище по фотографии. В ее наружной оболочке действительно ни к чему не придерешься. Глаза большие, блестящие, черты лица тонкие, волосы, нос, зубы, уши — все на уровне, а то и выше среднестатистического стандарта. Посмотришь на карточку — красотка да и только, хоть на стенку прикалывай.
Но тут есть одна деталь, и очень существенная.
— Ты спрашиваешь, почему я не хочу поплестись бок о бок с нею к алтарю? — горько произнес я. — Я объясню тебе. Потому что с виду она, может быть, как ты говоришь, и вполне ничего, а на самом деле — самая невыносимая, слезливая, сентиментальная дурища, которая считает, что звезды на небе — это Божьи цветочки и что когда феи икают, родятся детки. Она квашня и слюнтяйка, ее любимые книжки — про Кристофера Робина и Винни-Пуха. Наверно, нагляднее всего будет, если я скажу, что она — идеальная пара для Гасси Финк-Ноттла.
— С мистером Финк-Ноттлом я незнакома.
— Тогда поверь тому, кто его хорошо знает. Тараторка задумалась. Было очевидно, что до нее начала доходить серьезность положения.
— Ты считаешь, что стоит ей узнать, и ты попался?
— Точно и бесспорно. И ничего не смогу сделать. Если девушка думает, что ты ее любишь, и она приходит и говорит, что расплевалась со своим женихом и теперь готова ударить по рукам с тобой, что тебе остается, кроме как жениться? Надо же быть вежливым.
— М-да. Понятно. Положение сложное. А как бы так устроить, чтобы она не узнала? Получив известие, что он не приехал в «Деверил-Холл», она, конечно, захочет навести справки?
— И справившись, неизбежно обнаружит страшную правду. Так что у нас остается только Дживс.
— Думаешь, он сумеет помочь?
— Дживс никогда не подводит. У него голова 14-го размера, он ест рыбу тоннами и шествует, непостижимый, и чудеса творит.<a href="#n_55" title="…шествует, непостижимый, и чудеса творит» — часто цитируемая строка из стихотворения английского поэта Уильяма Купера (1731–1800) «Олнейские гимны».">[55]</a> Вон он идет, и видишь, какой у него жутко умный вид? Ну, Дживс? Нашли выход?
— Да, сэр, но…
— Ага, что я говорил? — обратился я к Тараторке. Но потом умолк и нахмурил брови. — Кажется, вы сказали «но», Дживс? При чем тут «но»?
— При том, сэр, что я испытываю некоторые сомнения, одобрите ли вы этот выход, услышав, в чем его суть.
— Был бы выход, а до сути мне дела мало.
— Так вот, сэр, чтобы избегнуть расспросов, которые, естественно, воспоследуют, если мистера Финк-Ноттла не окажется в «Деверил-Холле», необходимо, чтобы вместо него приехал его временный двойник и представился мистером Финк-Ноттлом.
Я отшатнулся.
— Вы что, предлагаете, чтобы я явился в этот лепрозорий под именем Гасси Финк-Ноттла?
— Или склонили к этому кого-нибудь из своих друзей, сэр.
Я рассмеялся. Знаете, таким трагическим, горьким смехом.
— Нельзя же бегать по Лондону и уговаривать людей, чтобы они изобразили из себя Гасси. То есть, можно, конечно, но какой прок? Да и времени не осталось… — Я не договорил. — Китекэт! — вскричал я.
Китекэт открыл глаза.
— Привет, — произнес он, свежий и отдохнувший. — Как дела?
— Дела в порядке. Дживс придумал выход.
— Я так и знал. Что он предлагает?
— Он считает, что… Как вы сказали, Дживс?
— Для того чтобы избежать расспросов, которые, естественно, воспоследуют, если мистера Финк-Ноттла не окажется сегодня до вечера в «Деверил-Холле»…
— Ты слушай, слушай внимательно, Китекэт.
— …необходимо, чтобы вместо него приехал его временный двойник и представился мистером Финк-Ноттлом.
Китекэт одобрительно кивнул и сказал, что мысль эта, по его мнению, недурна.
— Речь, как я понимаю, идет о Берти? Я нежно погладил ему плечико.
— Речь идет о тебе, Китекэт.
— Обо мне?
— Да.
— Вы хотите, чтобы я притворился Гасси Финк-Ноттлом?
— Вот именно.
— Нет, — сказал Китекэт. — Тысячу раз нет. И не думайте даже.
Его всего передернуло, и я понял, что переживания минувшей ночи запали ему глубоко в душу. Честно признаться, я его понимал. Гасси — это такая своеобразная личность, что каждый, кому случится пробыть в его неотлучном обществе с восьми вечера до пяти утра следующего дня, неизбежно начинает реагировать на его имя болезненно. Я понял, чтобы добиться от К. К. Перебрайта сотрудничества, потребуется уйма медоточивого красноречия.
— Зато ты окажешься под одной крышей с Гертрудой Винкворт, — говорю я ему.
— Да, — подхватила Тараторка, — будешь рядом со своей Гертрудочкой.
— Даже во имя того, чтобы оказаться рядом с моей Гертрудочкой, — твердо произнес Китекэт, — я не желаю ни одну минуту считаться Гасси Финк-Ноттлом. Да у меня и не получится. На меня посмотришь, и сразу видно: человек интеллигентный, толковый, талантливый и прочее, а Гасси заслуженно пользуется славой самого непрошибаемого осла на белом свете. Старушки через пять минут уже все поймут и разгадают. Нет, если вы хотите выставить дублера на роль Гасси Финк-Ноттла, тут нужен человек, который на него похож и способен обмануть зрение. Эта роль — твоя, Берти.
У меня вырвался горестный вопль.
— По-твоему, я похож на Гасси Финк-Ноттла?
— Как одна мать родила.
— Все-таки ты болван, Китекэт, — вмешалась Тараторка. — Подумай, ведь если ты окажешься в «Деверил-Холле», ты бы смог оградить Гертруду от посягательств Эсмонда Хаддока.
— Об этом позаботится Берти. Я, конечно, не против бы съездить в «Деверил-Холл», ненадолго, и найдись какой-нибудь другой способ, я бы с удовольствием… Но быть Гасси Финк-Ноттлом я отказываюсь.
Я капитулировал перед неизбежностью.
— Ладно, — говорю я и тяжко вздыхаю. — Во всех делах людских обязательно должен быть козел отпущения, который делает грязную работу, и в данном случае, как видно, этим козлом приходится быть мне. Так оно бывает всегда. Если требуется преодолеть какую-нибудь трудность, внушающую ужас роду человеческому, раздается дружный клич: «Позовите Вустера! Пусть Вустер это сделает!» Я не в порядке жалобы, просто обращаю ваше внимание. Хорошо. Не надо пререкаться. Я буду Гасси.
— «С улыбкой сказал он и умер»,<a href="#n_56" title="«С улыбкой сказал он и умер» — заключительная строка из стихотворения Р. Браунинга «Случай в лагере французов»: «О, нет, я не ранен, я убит», — / С улыбкой сказал он и умер.">[56]</a> — продекламировал Китекэт. — Вот такие твои речи я люблю. Хорошенько обдумай мизансцены по дороге.
— Какие еще мизансцены?
— Ну, например, следует или нет поцеловать при встрече крестную мать Финк-Ноттловой невесты? И всякие такие мелочи, которые на самом деле имеют большое значение. А теперь, Берти, я, пожалуй, пойду в твою спальню и немного вздремну. Здесь то и дело приходится отвлекаться, а мне необходимо поспать, прежде чем я снова смогу взглянуть в глаза действительности. Что это я такое на днях слышал от вас насчет сна, Дживс?
— «Сладкий сон, Природы оживитель утомленной»,<a href="#n_57" title="«Сладкий сои, Природы оживитель утомленной» — цитата из стихотворения Э. Янга (1683–1765) «Ночные размышления».">[57]</a> сэр.
— Вот, вот. Именно. Отлично сказано.
Китекэт уполз, и Тараторка объявила, что ей тоже пора. Очень много дел.
— Ну, вот, Дживс, теперь благодаря вашей молниеносной сообразительности все как будто улажено, — сказала она. — Единственно только жаль, Берти, в деревне огорчатся, когда узнают, что в роли Пата у них, вместо знаменитого Бертрама Вустера, выступит третьестепенный участник бродячей труппы Финк-Ноттл. Я уже раструбила про тебя, Берти, и на афишах ты у меня значишься, и в объявлениях. Ну, да ничего не поделаешь. До свидания. Встретимся под Филиппами.<a href="#n_58" title="«Встретимся под Филиппами» — слова, сказанные на прощание Бруту призраком убитого Цезаря. В. Шекспир. Юлий Цезарь. Акт 4, сц. 3.">[58]</a> До свидания, Дживс.
— До свидания, мисс.
— Э, постой! Минуточку! Ты забыла собаку. Тараторка остановилась у порога.
— Да, все время хотела тебе сказать, Берти, и чуть не забыла. Мне нужно, чтобы ты взял Сэма Голдуина на пару дней с собой в «Деверил-Холл», это даст мне время подготовить дядю Сиднея. Он неважно относится к собакам, его придется приручать к Сэму постепенно.
— Но не могу же я ни с того ни с сего появиться в «Деверил-Холле» с собакой. Это погубит мой престиж.
— Не твой, а мистера Финк-Ноттла. А у него вообще нет никакого престижа. Как говорит Китекэт, они о нем наслышаны и только рады будут, что ты не привез им ведро тритонов. Ну, ладно, пока.
— Эй, послушай! — пискнул я вслед, но ее уже и след простыл.
Я обратился к Дживсу:
— Вот так-то, Дживс.
— Да, сэр.
— Что значит «Да, сэр»?
— Я пытался выразить точку зрения, сэр, что ситуация действительно не из простых. Но, может быть, вас заинтересуют слова императора Марка Аврелия, который высказался следующим образом: «У тебя что-то случилось? Очень хорошо. Это одно из проявлений общей судьбы Вселенной, предустановленной от начала века. Что бы ни происходило с тобой, все является частью одной великой цепи».
Я перевел дух.
— Это он так сказал?
— Да, сэр.
— Ну, так вот, можете передать ему от меня, что он осел. Мои чемоданы сложены?
— Да, сэр.
— Автомобиль у подъезда?
— Да, сэр.
— В таком случае я поехал, Дживс. Пора двигаться, если я хочу попасть в эту их богадельню до полуночи.

Скопировано в буфер!

Вставлено из буфера!

Карточка текста Карточки текста

Тема

Персонажи

Изменить дату действия. 04/02/2026

Выбрать дату

Время: 18:35.

Идея текста

Сюжет

План действий

Заметки

Редакторские правки

Персонажи

Идея текста

Сюжет

План действий

Заметки

Дополнительные поля
Дополнительные поля отсутствуют

Глава 4. Правка

Редактировать комментарии, примечания, метки и персонажи

Дополнительные символы

Глава 4