#2-Правка текста главы

'#6. Тексты : texts';

'Library_ChapterController_actionUpdateHtml';

'#layouts_templates_updateHtml';

Правка кода HTML в тексте

Ностальгия &mdash; это, когда хочется вернуться, а не на чем и некуда.

Капитан 1 ранга в отставке Ашуров Зураб Алиевич &mdash; противоминщик со стажем. Он успел поучаствовать в послевоенном тралении не&shy;мецких мин на Балтике и на Севере, перейти на тральщике Северным морским путем на Тихоокеанский флот, послужить на арсенале, в МТУ флота, военпредом на заводе-изготовителе, в УПВ и ГШ ВМФ. Далее он возглавил кафедру минного и противоминного оружия Каспийского ВВМУ. После увольнения из рядов ВМФ Ашуров 3.А. в течение 25 лет работал в научно-исследовательском институте &laquo;Курс&raquo; по своей спе&shy;циальности. Кандидат военно-морских наук, заслуженный изобрета&shy;тель, автор и соавтор...

Главное, что его отличает &mdash; это врожденная пассионарность в мин&shy;ном и противоминном деле, позволяющая на всех занимаемых должно&shy;стях двигать его даже в тех случаях, где, кажется, все было регламенти&shy;ровано и ранжировано. И, значит, сторонников и противников у него было 50 на 50.

Мы сидим с ним в кабинете заместителя начальника УПВ капита&shy;на 1 ранга Семененкова Валерия Григорьевича, собирающегося попол&shy;нить ряды ветеранов-минеров, и вспоминаем общих знакомых; в 60-е годы мы вместе служили в МТУ ТОФ. Зураб Алиевич вдруг меняет тему:

&mdash; Ты, я слышал, Рудольф, пишешь теперь книгу о минерах?

&mdash; Да, собираю материал. Приглашаю принять участие в любом ка&shy;честве.

&mdash; Тебя, конечно, больше интересует что-нибудь с интригой, с юмо&shy;ром, а у меня этого нет. Но вот свои первые месяцы службы на флоте я помню так, словно это было вчера. Пригодится?

&mdash; Слушаю.

&mdash; Нет, слушать не надо, я все для тебя написал. Полистай, пока мы поговорим с Валерием Григорьевичем о реализации АСУ ПМД.

Зураб Алиевич передал мне объемный свиток.

&mdash; Ого, на половину книги. Урежу процентов на 40.

&mdash; Урезай, но не выброси &laquo;ребенка&raquo;, атмосферу тех дней, мои пер&shy;вые впечатления...

Я стал просматривать текст.

&laquo;...После окончания Каспийского Высшего Военно-морского учи&shy;лища 25 июля 1948 года я прибыл в Таллин на малый базовый тральщик МБТЩ Т-249. Он входил в состав 16 дивизиона 1-й Краснознаменной бригады траления Краснознаменного Балтийского флота. Их тогда на&shy;зывали &laquo;стотонниками&raquo;. Корабль стоял на Таллинском рейде в парадном строю. Был День Военно-Морского Флота.

Дежурный катер подбросил меня к трапу тральщика. Поднявшись на борт и поприветствовав военно-морской флаг, я направился к коман&shy;диру корабля:

&mdash; Товарищ капитан-лейтенант, лейтенант Ашуров прибыл для даль&shy;нейшего прохождения службы!

&mdash; Добро пожаловать в нашу флотскую семью, поздравляю Вас с началом службы! &mdash; командир тральщика Иванов Виталий Степанович пожал мне руку.

&mdash; Спасибо, спасибо! &mdash; ответили вместо положенного &laquo;Служу Со&shy;ветскому Союзу&raquo;.

Заметив мое волнение, командир подозвал старшину команды ми&shy;неров старшину 1-й статьи Арефьева:

&mdash; Проведите своего командира боевой части в каюту, возьмите его чемодан. Зураб Алиевич, располагайтесь и приходите в кают-компанию. Скоро обед. Парад уже закончился. Будем отмечать День Военно-Мор&shy;ского Флота.

В небольшой кают-компании собрались помощник командира Стасилайц, старшины групп: мотористов &mdash; Загуменов, артиллеристов &mdash; Потапов, минеров &mdash; Арефьев, радистов и сигнальщиков &mdash; Алексеев, баталер &mdash; Смирнов и самый &laquo;главный&raquo; член экипажа &mdash; кок Попов.

Стол был накрыт по-праздничному.

&mdash; Товарищи! Разрешите вам представить лейтенанта Ашурова Зу&shy;раба Алиевича, назначенного к нам командиром БЧ-2-3, прошу любить и жаловать! &mdash; сказал командир, присаживаясь во главе стола. Я встал.

&mdash; Садитесь, пожалуйста, &mdash; сказал командир и продолжил: &mdash; В связи с Днем Военно-Морского Флота я приказал выдать экипажу по 100 граммов тральных, тем более, что завтра мы выходим в море тралить противолодочные мины УМА. Немцы их выставили в начале войны на Нарген-Порккалауддской позиции, чтобы закрыть нам выход из Финского залива. На этих придонных минах, отстоящих от грунта от двух до десяти метров, погибло много наших подводных лодок, пытав&shy;шихся на &laquo;пузе&raquo; прорваться из Финского залива. Во время войны тра&shy;лить эти мины было нечем. После войны все силы были брошены на уничтожение донных неконтактных и якорных мин, для восстановле&shy;ния судоходства. Мины УМА для надводных кораблей были не опасны. Но недавно было два случая обнаружения этих мин на поверхности, очевидно, из-за обрыва минрепов в результате коррозии. Сейчас создан придонный парный трал ППТ. Перед Днем Военно-Морского Флота мы с вами приняли на корабль первую половину этого трала, а вторую по&shy;ловину принял Т-248, который будет тралить с нами в паре.

Теперь прошу поднять бокалы и выпить за честь и славу нашего родного Военно-Морского Флота!

&mdash; Нашему флоту ура, ура, ура! &mdash; дружно поддержали мы коман&shy;дира.

Весь вечер я готовился к боевому тралению. Ознакомился с уст&shy;ройством нового трала ППТ. В училище о нем еще не знали. Спать ло&shy;жился уже под утро.

&mdash; Боевая тревога, корабль к бою и походу изготовить! &mdash; прозвуча&shy;ла по кораблю команда, вместо побудки.

Одевшись, я прибыл на свой КП на юте.

&mdash; Товарищ командир, БЧ-2-3 к бою и походу готовы! &mdash; доложил я на мостик, когда построился на корме тральный расчет, в состав кото&shy;рого входили и артиллеристы.

&mdash; Пошел якорь! &mdash; послышалась через некоторое время команда помощника командира.

Снявшись с якорей, Т-249 и Т-248 направились в район боевого тра&shy;ления.

&mdash; Отбой боевой тревоги, команде завтракать! &mdash; прокатилась по кораблю команда.

Завтракали на ходу, используя время перехода в район траления.

&mdash; Боевая тревога, по местам стоять, трал ППТ к постановке изго&shy;товить! &mdash; скомандовал командир после завтрака. Наверное, подходим к району траления, &mdash; подумал я и пошел на свой КП. Волнение на море было 3 балла.

Старшина Арефьев руководил приготовлением трала к постанов&shy;ке. Тральный расчет был одет в яркие спасательные жилеты, на случай, если во время постановки трала с огромными цепями-ползунами, тро&shy;сами, резаками и буями кто-нибудь зацепится за них случайно и сва&shy;лится за корму в воду. Тральщик покачивало из стороны в сторону, на металлической палубе было скользко.

&mdash; Сигнальщик, передайте на 248-й, подойти к борту для постанов&shy;ки ППТ! &mdash; приказал командир.

Т-248 шел в кильватер. Наш был головным в паре.

Когда напарник подошел к борту на расстояние 10 метров, коман&shy;дир передал на него через мегафон:

&mdash; Курс 20 градусов, скорость 3 узла, начать постановку трала ППТ!

Корабли легли на курс против ветра, для уменьшения качки. С на&shy;шего корабля полетел к напарнику бросательный конец со стальной стропкой на конце. Минеры на напарнике прикрепили к стропке ходо&shy;вой конец своего полутрала и стали его травить.

Доложив на мостик о начале постановки трала, я скомандовал:

&mdash; Пошел лебедка! &mdash; тралящая часть с грохотом, увлекаемого ею за собой основного цепного ползуна, пошла за корму через тральный клюз...

Корабли плавно увеличивали расстояние между собой до расчет&shy;ной величины.

&mdash; Трал поставлен! &mdash; доложил я на мостик.

&mdash; Подходим к минному полю, сигнальщикам и впередсмотряще&shy;му усилить наблюдение за водной поверхностью, могут появиться плавающие мины, второй боевой смене заступить! &mdash; скомандовал командир.

Оставив вахтенного минера для наблюдения за натяжением трала по динамометру, я поднялся на ходовой мостик. По боевому расписа&shy;нию на тралении мое место во второй боевой смене было там. В мои обязанности входило постоянное наблюдение за строем, удержание заданного расстояния между кораблями и скорости.

Помощник командира тральщика Стасилайц, выполняющий на ходу обязанности штурмана, систематически, через каждые пять ми&shy;нут наносил на тральный планшет фактический путь корабля. Прошли около двух часов по минному полю.

&mdash; На динамометре рывок, стрелка отклонилась до отметки три тон&shy;ны! &mdash; доложил на мостик вахтенный у трала минер Александров.

&mdash; Вижу за кормой плавающую мину! &mdash; доложил сигнальщик че&shy;рез несколько секунд.

&mdash; За кормой всплыла мина, дистанция один кабельтов! &mdash; доложи&shy;ли с напарника.

&mdash; Подрывной команде в шлюпку, шлюпку к спуску изготовить! &mdash; приказал командир корабля.

Я, являясь командиром подрывной команды, быстро спустился в ка&shy;юту, взял сумку с подрывными патронами, шнурами и запалами, при&shy;был на ростры и узнал, что подсекли еще две мины.

Члены подрывной команды Арефьев и Новоселов уже сидели в шлюпке. Я присоединился к ним, и боцман наклонил шлюпбалки за борт корабля.

&mdash; Шлюпка с подрывной командой к спуску готова! &mdash; доложил он на ГКП.

&mdash; Спустить шлюпку, подрывной команде уничтожить три плаваю&shy;щие мины! &mdash; приказал командир, уменьшив скорость тральщика до самого малого хода.

Первая мина была недалеко. Подойдя к ней кормой, я взялся за выступающую на ее корпусе скобу и удерживал на вытянутых руках, лежа на кормовом сидении так, чтобы она не стукнулась &laquo;рогами&raquo; о шлюпку.

Это была моя первая боевая мина, и я с любопытством и страхом поглаживал ее скользкое, заросшее травой &laquo;пузо&raquo;, приговаривая: &laquo;По&shy;палась, сволочь фашистская, сейчас мы с тобой расправимся!&raquo;.

Пока мы покачивались вместе с миной на волнах, Арефьев достал подрывной патрон, вставил в него запал с длинным огнепроводным шнуром и закурил самокрутку с махоркой. Он, участник войны, подо&shy;рвал много мин и знал, что на ветру только от самокрутки можно раз&shy;жечь фитиль огнепроводного шнура.

&mdash; Шнур горит! &mdash; доложил он мне.

&mdash; Вешай патрон! &mdash; скомандовал я и он, перегнувшись через мое плечо, привязал патрон к минной скобе, сбросил в воду огнепроводный шнур и сел за свое весло.

Шлюпка рванулась с места так, что я чуть не свалился за корму. Шли на ветер, быстрее, чем на гонках &mdash; надо было подальше уйти от мины до ее взрыва.

Зная, что мы сначала увидим взрыв и только потом услышим гро&shy;хот, я часто оглядывался назад. Брызги от встречных волн охлаждали горящие лица минеров.

&mdash; Ложись! &mdash;крикнул я, увидев взрыв, и все мы легли на дно шлюп&shy;ки, друг на друга. Через несколько секунд над нами со свистом пролете&shy;ли осколки уничтоженной мины.

&mdash; Ура-а-а! &mdash; одновременно, не сговариваясь, закричали минеры.

Первая готова, &mdash; подумал я и сел за руль. Откуда ни возьмись &mdash; множество чаек с криками стали пикировать за оглушенной рыбой, а мы пошли искать и уничтожать вторую мину, а вот третью никак не могли найти.

Вдруг я заметил на воде одиноко сидящую чайку.

&mdash; Чайка-то нажралась, наверное, рыбы, теперь сидит, отдыхает на волнах, &mdash; сказал я вслух.

&mdash; Где? &mdash; быстро спросил Арефьев, оглядываясь назад.

&mdash; Справа, 30! &mdash; показал я рукой.

&mdash; Товарищ лейтенант, давайте подойдем к тому месту, чайки иног&shy;да отдыхают на плавающих минах.

Опытный минер оказался прав. Когда мы подошли поближе, чайка с криком взлетела, будто бы подзывая нас, и мы увидели третью мину.

&mdash; Спасибо, чайка! &mdash; крикнул я ей вдогонку, и мы, расправившись с последней миной, перестали грести, отдыхая.

Вскоре показалась наша пара тральщиков, очевидно, закончившая тральный галс и выбравшая трал, так как шли они в кильватерном строю.

Когда они подошли поближе, я, еле удерживаясь на ногах от качки, передал семафор:

&mdash; Командиру, мины уничтожены, прошу разрешения подойти к борту!

Пока я махал флажками, Т-249 подошел на расстояние голосовой связи.

&mdash; Разрешаю подойти к борту! &mdash; услышали мы голос командира и подошли к кораблю.

Не подавая трапа, матросы на руках вытащили нас из шлюпки.

&mdash; Ну, молодцы, поздравляю! &mdash; сказал командир, пожимая нам руки.

&mdash; Служим Советскому Союзу! &mdash; бодро ответил я за всю подрыв&shy;ную команду.

&mdash; Вячеслав Иосифович, &mdash; обратился командир к подошедшему по&shy;мощнику, &mdash; выдайте минерам по 100 грамм тральных, смотрите, они все мокрые, не ровен час, заболеют! &mdash; Идите, переодевайтесь, обедай&shy;те и отдыхайте.

Долгих два месяца наша пара тральщиков уничтожала мины УМА, пока не добилась двух чистых покрытий всей площади минного заграж&shy;дения.

Но спустя несколько месяцев, мне пришлось пережить очередное боевое крещение. При очередном тралении назначенного нам района за кормой вдруг раздался сильный взрыв.

&mdash; Аварийная тревога! &mdash; зазвенели колокола громкого боя.

&mdash; По местам стоять, корабль осмотреть! &mdash; скомандовал командир тральщика.

&mdash; Боевой пост два пятой боевой части, по правому борту в районе мидель-шпангоута трещина, в машинное отделение поступает вода!

&mdash; Боевой пост четыре третьей боевой части, в районе тридцатого шпангоута, ниже ватерлинии свищ, в тральную кладовую поступает вода!

&mdash; Боевой пост один пятой боевой части, два дизеля из трех сорва&shy;ло с фундаментов, дизеля заглохли, два моториста от ушибов потеряли сознание!

Один за другим поступали доклады на ГКП о разрушениях, вызван&shy;ных взрывом донной мины.

&mdash; Радист, дать радиограмму открытым текстом. Оперативному де&shy;журному штаба бригады: &laquo;Подорвал тралом донную мину, потерял ход, имеются трещины корпуса ниже ватерлинии, веду борьбу за живучесть, нужна немедленная помощь, командир Т-249&raquo;.

&mdash; Завести пластырь по правому борту!

&mdash; Заделать свищ в тральной кладовой!

&mdash; Освободиться от тралов!..

Я только что выскочил на мостик из штурманской рубки, получив предварительно удар по голове увесистыми морскими часами, сорван&shy;ными взрывом с переборки, когда нагнулся над картой и наносил место корабля в момент включения тока в Петлевой электромагнитный и Аку&shy;стический тралы, буксируемые тральщиком.

В этот момент, после взрыва мины, примерно, в 60 &mdash; 70 метрах за кор&shy;мой опускался огромный столб воды вперемешку с черным илом. По высоте столба командир определил, что в фашистской мине было около 700 килограммов взрывчатки, достаточной для того, чтобы переломить пополам эскадренный миноносец при прохождении его над миной. Нам тоже досталось немало, хотя и были мы при взрыве не над миной. Такие мины фашисты ставили с самолетов, на парашютах, на наши фарвате&shy;ры, чтобы закупорить корабли Балтийского флота в базах, пояснил ко&shy;мандир.

&mdash; Пластырь по правому борту заведен, течь уменьшилась!

&mdash; Свищ в тральной кладовой заделан!

&mdash; Тралящие части тралов отрублены!

У меня побаливала голова, от контузии спасла шапка-ушанка, смяг&shy;чившая удар. Была ранняя весна, еще плавали отдельные льдины. Море было, к счастью, спокойное, пасмурно, только чайки нарушали тиши&shy;ну, пикируя с криками в воду и хватая всплывшую, оглушенную взры&shy;вом рыбу. Они уже привыкли к этому.

Мина взорвалась в самом конце фарватера, ведущего в Купеческую гавань города Таллина. Во время войны все фарватеры протраливались тральщиками, но некоторые мины долго еще оставались невытраленными, так как фашисты ухитрялись устанавливать в них неизвестные нам приборы срочности и кратности. Потом эти приборы, о которых наши минеры узнали позднее, после разоружения нескольких невзорвавшихся мин, приводили ее в боевое состояние через несколько суток, до деся&shy;ти и более, а затем начинал работать прибор кратности, пропуская часть кораблей или несколько прохождений над миной трала, а затем, когда считали, что мин уже на фарватере нет, мина взрывалась под кораблем или тралом. Вот и &laquo;утюжили&raquo; тральщики один и тот же фарватер или минное поле по 20 &mdash; 30 раз, чтобы уничтожить такие мины.

Просто чудо, что на этой мине до сих пор никто не подорвался. Она уже находилась в боевом состоянии, все &laquo;зубчики&raquo; у нее отработали, остался один последний и он сработал. Еще одно судно или боевой ко&shy;рабль были спасены от гибели. &laquo;Сработал зубчик&raquo; &mdash; эти слова из вре&shy;мен войны. Их говорили с радостью и со слезами.

Вскоре подошла помощь: тральщик из нашего 16 ДМБТЩ и буксир.

&mdash; Прошу разрешения подойти к борту и снять экипаж! &mdash; запро&shy;сил командир прибывшего тральщика.

&mdash; Я и экипаж отказываемся покинуть корабль, будем вести борьбу за живучесть во время буксировки в док! &mdash; ответил Виталий Степано&shy;вич, &mdash; прошу сопровождать нас, на всякий случай.

Притопленный, но еще живой, благодаря неимоверным усилиям экипажа, тральщик удалось довести до дока. Началась его реанимация &mdash; капитальный ремонт&raquo;.

&mdash; Ну как? &mdash; это Ашуров 3. А. увидев, что я завершил просмотр рукописи, спросил с неподдельным интересом.

&mdash; Беру. Аромат времени: самокрутки, чайки на минах, заслужен&shy;ные тральные 100 грамм... А может быть все-таки в жизни было что-то такое, что вспоминать не хочется...

&mdash; Вот ты опять об интригах... В своей книге &laquo;Такова торпедная жизнь&raquo; ты мою роль в создании сетевого трала немножко исказил...

&mdash; Излагал, как помню. Я тогда уже служил под знаменами Ивано&shy;ва В. Г., а Валера Зайцев был моим сослуживцем. Так что все претензии в Госстрах. А почему Вы, Зураб Алиевич, прослужив на тральщике почти 5 лет, вдруг ушли на берег, пробыв в должности командира всего не&shy;сколько месяцев?

&mdash; Нелепый случай. Я ни о чем не жалею. Но жизнь перевернулась после трех фраз командира дивизиона тральщиков капитана 3 ранга Володи Старуна. И их я помню до сих пор.

Я вернулся в базу после несения службы в дозоре в штормовую погоду в 4-15 утра в феврале 1953г. Мой тральщик Т-97 имел загрязнен&shy;ный, &laquo;обмороженный&raquo; вид, люди устали и я разрешил экипажу отды&shy;хать до 10-00.

В 7-45 раздался рык комдива: &laquo;Что за бардак! Командира на ют!&raquo; Я выскочил, в чем был, с докладом: &laquo;Товарищ комдив! Прибыл из до&shy;зора в 4-15. Замечаний нет. Экипаж отдыхает&raquo;. В ответ второй рык комдива: &laquo;...Вашу мать, засрали корабль, а теперь спите без замеча&shy;ний&raquo;. Я повернулся и ушел в каюту. Вдогонку мне летело: &laquo;Товарищ Ашуров! Вернитесь! Я Вас не отпускал!&raquo;. Но я не вернулся. Я вызвал дивизионного доктора. Доложил о своей простуде, которую скрывал, и с диагнозом &laquo;воспаление легких&raquo; был направлен в госпиталь. С по&shy;мощью медицинской комиссии, нашедшей у меня хронический гай&shy;морит, на тральщик я уже не вернулся. Началась моя служба на бе&shy;регу...

&mdash; Наверное, стоило подчиниться. Или ранее согласовать свои дей&shy;ствия с оперативной службой.

&mdash; Может быть. Но мой южный темперамент...

&mdash; И что, он больше не подводил Вас?

&mdash; Да вроде нет. Только вот в УПВ был небольшой конфликт с Мо&shy;гильным Сергеем Дмитриевичем. Рассказать?

&mdash; С поучительным уклоном? Служба в Центре престижна, но не лишена подводных камней...

&mdash; Ну, вот у меня как раз все началось с подводных камней. В пря&shy;мом смысле слова. В 1964г. я был назначен офицером минного отдела УПВ ВМФ. Руководил управлением контр-адмирал Костыгов Борис Дмитриевич, который хорошо знал меня по службе на ТОФ и военпре&shy;дом. По стечению обстоятельств. Но именно он обеспечил мне перевод в Москву. Так получалось, что я оказывался у него на виду. На флоте докладывал ему при его посещении ТОФ о состоянии минно-тральных дел, а будучи старшим военпредом в Петропавловске-Казахском, орга&shy;низовал поставку мин на флоты в полностью собранном виде, в спецконтейнерах. Например, РМ-1 поступала ранее на флот в 16 ящиках, а я обеспечил отправку в двух местах. Короче, я ощущал себя на голову выше начальника минного отдела УПВ Могильного С. Д. За моими пле&shy;чами была служба на тральщиках, на арсенале, в минно-торпедном уп&shy;равлении, в военном представительстве. Мне был дан самый запущен&shy;ный участок: искатели-уничтожители мин. Во Франции к тому времени искатели-уничтожители были самоходными и искали мины впереди по курсу тральщика. А мы таскали их сзади, считая, что умные донные мины на тральщик срабатывать не будут.

И вот при анализе результатов эксплуатации искателей-уничтожи&shy;телей на всех флотах, я неожиданно установил, что буксируемые по грун&shy;ту магнитные искатели ИУ-1 несут большие потери на Северном флоте, а буксируемые телевизионные искатели &laquo;Нева&raquo; и ИТ-3 &mdash; на Балтике. Разобрался. Грунт на Севере покрыт валунами, потому ИУ-1 цепляются за них и остаются на грунте. А искатель ИТ-3, отстоящий метров на 10 от грунта, работает успешно &mdash; прозрачность воды отличная и дальней&shy;шего углубления не требуется. На Балтике все наоборот. ИУ-1 ползет по илистому дну, обнаруживает мины и все им довольны, а вот ИТ-3 из- за малой прозрачности воды ничего не видит. Его заглубляют, цепляют грунт и теряют. Я предложил Могильному С. Д. искатели ИУ-1 снять с эксплуатации на Севере, а &laquo;Неву&raquo; и ИТ-3 &mdash; на Балтике. Аппаратуру на тральщиках законсервировать и использовать только в случаях пере&shy;дислокации их на другие флоты. Что тут было! Точно не помню, но я был обвинен во всех смертных грехах &mdash; от непонимания технической политики, до дискредитации оружия и т. д. и т. п. &laquo;Нас сожрут, что мы их приняли на вооружение&raquo; &mdash; это была главная опасность. Она парализу&shy;ет действия управленцев, когда обнаружен &laquo;ляп&raquo; в их работе. Для при&shy;нятия решения нужен свежий взгляд человека, не связанного ни &laquo;кров&shy;ными узами&raquo;, ни &laquo;братской дружбой&raquo;.

Я добился издания директивы НГШ ВМФ. Прошел Костыгова Б. Д, Управление Боевой подготовки, Оперативное Управление. Никакой казни и пыток. Все вникли в существо вопроса. Таких нюансов я еще успел выудить немало. Правда, через некоторое время я был переведен в ГШ ВМФ. Видимо для того, чтобы мне было проще оформлять дирек&shy;тивы? Как ты думаешь?

&mdash; Сложный вопрос. Изданием директив, запрещающих что-то и что-то ограничивающих, дело вперед не двинешь, а конкуренцию &laquo;за место&raquo; можно довести до точки кипения. Так что вас с Могильным С. Д. наверное развели по углам. Всё успокоилось и все успокоились. Время было такое.

Краткое название: Исповедь старого противоминщика

Полное название Исповедь старого противоминщика

Активен Редактировать название и описание

Название

Стандартный редактор Смотреть

Полное название и описание

Полное название (Заголовок)

Описание

Как правило описание должно иметь около 150 знаков. Оно используется для заполнения мета-тега Description веб-страницы.
Сейчас используется - 0 символов

Описание скопировано!

Описание вставлено!