#2-Правка текста главы

'#6. Тексты : texts';

'Library_ChapterController_actionUpdateHtml';

'#layouts_templates_updateHtml';

Правка кода HTML в тексте

Так поселились эринии на афинской земле, но не все они примирились с богиней: некоторые, негодуя на нее и
 на первых
 ареопагитов, не признавали справедливым суда их, не отступили от Ореста и продолжали преследовать
 его.
 В отчаянии он снова бежал в Дельфы, и Аполлон, чтобы навсегда избавить несчастного от преследований
 эриний, велел ему
 плыть в Тавриду и привезти оттуда в афинскую землю изображение Артемиды. Орест снарядил корабль и
 отправился в путь
 вместе с неразлучным другом своим Пиладом и некоторыми другими юношами. Пристав к пустынному, скалистому
 берегу
 варварской страны, они укрыли корабль свой в ущелистый, отовсюду закрытый залив и, выйдя на сушу,
 отправились
 отыскивать храм, в котором находилось изображение Артемиды. Храм этот находился невдалеке от берега; в
 нем скифы
 отправляли богине кровавую требу: закалывали у алтаря ее всех чужеземцев, прибывших в их страну. Орест
 хотел
 немедленно перелезть через ограду храма или выломить ворота и похитить изображение Артемиды, но Пилад
 остановил его
 и советовал отложить дело до ночи: ночью безопаснее и легче похитить изображение богини. Совет Пилада
 был принят, и
 юноши отправились назад, к кораблю, и здесь ожидали наступления ночи.
 В том храме жрицей была Ифигения, сестра Ореста, перенесенная сюда из Авлиды Артемидой. Много уже лет
 провела в
 Тавриде Ифигения, томясь тоской и не находя в себе сил для служения богине, для совершения треб,
 правимых в скифском
 храме; по долгу жрицы она должна была принимать участие в скифских жертвоприношениях, в заклании
 чужеземцев,
 попадавших в руки скифов. Хотя несчастные жертвы были убиваемы не ее рукой, но на ней лежала обязанность
 окроплять
 их предварительно священной водой. Тяжело, невыносимо было деве смотреть на отчаяние и муки несчастных,
 кровью
 обливалось ее сердце. Так томилась она в стране диких варваров и с великой скорбью вспоминала о
 прекрасной родине
 своей, где мирно и счастливо, как ей казалось, текут дни близких ее сердцу.
 Ночью, перед тем как Орест и Пилад приблизились к храму, Ифигения видела страшный сон. Снилось ей, что
 она на родине,
 во дворце своего отца. Вдруг задрожала под нею земля, и она убежала из дома, а когда потом оглянулась
 назад, то
 увидела, как рушились на землю стены и балки дворца. Только одна колонна осталась на месте, и эта
 колонна заговорила
 человеческим голосом. Она же, как жрица, омывала эту колонну, громко рыдая. Страхом и ужасом наполнил ее
 этот сон:
 на кого могло указывать это видение, если не на брата ее Ореста. Ореста -- опоры ее семьи -- не стало:
 ибо кого она
 кропила священной водой, тот был обречен на смерть.
 На другой день рано утром вместе со служительницами перед храмом приносила она жертву за умершего брата
 своего и
 громко рыдала о несчастной судьбе семьи своей, о милом брате и о своей собственной участи. В это время
 прибежал к
 ней с морского берега пастух и сказал, чтобы поспешила она с приготовлениями к человеческой жертве: двое
 юношей из
 греческой земли пристали на корабле своем к берегу и захвачены в плен. &quot;Гнали мы, -- рассказывал
 пастух, --
 быков своих к морю, туда, где подымается высокая скала, подмытая постоянным прибоем морских волн. Один
 из нас увидел
 на берегу двух юношей и тихо сказал: &quot;Видите, там, на берегу сидят два божества&quot;. Один из нас
 поднял руки
 и стал молиться, но другой из товарищей, улыбаясь, сказал ему: &quot;Это двое юношей, потерпевших
 кораблекрушение. Они скрылись в этой пещере, зная обычай страны приносить в жертву всех чужеземцев,
 пристающих к нашему
 берегу&quot;. Почти все мы согласились с этим мнением и уже хотели схватить юношей для принесения в
 жертву нашей
 богине. Но тут
 встал один из чужеземцев, стеная и потрясая головой и руками, воскликнул: &quot;Пилад, разве ты не
 видишь эту
 ужасную преследовательницу, не видишь, как хочет она задушить меня. А вот и другая, она изрыгает огонь и
 смерть,
 крылатая, в одной руке держит она мать мою, другой сбрасывает на меня целую гору. Куда бежать мне?&quot;
 То ревел
 он, как вол, то лаял, как собака. В страхе, недвижимо смотрели мы на юношей, и вдруг тот юноша, что
 издавал
 пронзительные крики, с обнаженным мечом бросается на наше стадо, неистово наносит быкам тяжелые раны,
 думая, что
 преследует эриний. Тогда мы приготовились к отпору; собрали весь народ -- с такими полными сил юношами
 нам,
 пастухам, трудно было бы справиться. После долгих беснований юноша упал, наконец, на землю с пеной у
 рта, и
 тогда-то, пользуясь благоприятной минутой, мы вместе со всем народом бросились на него. Но друг поспешил
 к нему на
 помощь, отер пену с лица его, прикрыл тело одеждой и отбивал все наносимые ему удары. Скоро пришел юноша
 в чувство
 и, видя, как толпы народа, окружив, бросают в него камни, воскликнул: &quot;Пилад, вооружись мечом и
 следуй за мной!&quot;
 Так он сказал, и оба с обнаженными мечами бросились на нас. Мы разбежались. Но в то время как юноша
 преследовал одну
 часть толпы, другая вернулась и снова стала метать в него камни. Долго не прекращалась битва. Наконец,
 утомленные,
 припали юноши к земле, мы подбежали, камнями выбили из рук их мечи, а самих связали. Привели их затем к
 царю, а царь
 прислал нас сюда, чтобы как можно скорей приготовила ты священную воду для жертвы&quot;. Сказав это,
 пастух поспешил
 к своим товарищам.
 Скоро служители храма приводят связанных Ореста и Пилада. По древнему обычаю жрица развязала им руки,
 чтобы принесены
 они были в жертву богине свободными, и послала служителей в храм, чтобы совершить обычные приготовления
 к жертве. Оставшись теперь одна с несчастными, обреченными на заклание юношами, полная сострадания жрица
 говорит
 им: &quot;Бедная,
 какая мать родила вас на горе? Кто ваш отец? Горе сестре вашей, если у вас есть сестра, сестре,
 лишающейся таких
 братьев. Мраком покрыты намерения богов; опасности никто не предвидит; трудно узнать наперед, что
 готовится
 человеку, горе или радость. Скажите, юноши, откуда вы? Дальний ли путь привел вас в эту страну, где
 должны остаться
 навеки?&quot; Так сказала она, и в ответ ей Орест: &quot;Зачем оплакиваешь ты горе наше, о дева;
 сетовать долго о
 смерти, когда она так близка и неизбежна, не мудро. Пусть совершится то, что назначено роком, не
 оплакивай нас, мы
 знаем обычаи здешней земли&quot;. -- &quot;Но как зовут вас, -- продолжала расспрашивать Ифигения
 юношей, из какой
 страны вы родом?&quot; -- &quot;Зачем тебе знать наши имена? В жертву должна ты принести тела наши, а не
 имена. Несчастные -- вот наше имя. Незачем тебе знать и о том, где наша отчизна; но если же ты
 непременно
 желаешь знать
 это, знай; родом мы из Аргоса, из славного города Микены&quot;. -- &quot;Неужели ты говоришь правду!
 Скажи же тогда
 мне, знаешь ли ты о знаменитой Трое? Говорят, она взята и разрушена!&quot; -- &quot;Да, это правда,
 молва не
 обманула тебя&quot;. -- &quot;И Елена снова в доме Менелая? И ахейцы возвратились на родину? И Калхас? И
 Менелай?&quot;
 -- &quot;Елена опять в Спарте с прежним супругом своим, Калхас убит, Одиссей же еще не возвратился на
 родину&quot;. -- &quot;Но жив ли Ахилл, сын Фетиды?&quot; -- &quot;Нет, Пелида не стало: напрасно
 совершил он в Авлиде
 свое
 брачное пиршество&quot;. -- &quot;Да, то было празднество мнимого брака; так говорят все видевшие это&quot;.
 --
 &quot;Но кто же ты, дева, знающая столько о Греции?&quot; -- &quot;Я сама из Эллады; но в ранней юности
 постигло
 меня горе. Скажи мне, что стало с вождем ахейского войска, с тем, кто считался таким счастливцем&quot;.
 -- &quot;О
 ком спросила ты? Тот вождь, которого я знал, не принадлежал к счастливцам&quot;. -- &quot;Я спросила об
 Агамемноне,
 Атреевом сыне&quot;. -- &quot;Не знаю я о нем, дева, перестань расспрашивать&quot;. -- &quot;Нет, скажи
 мне,
 заклинаю тебя богами, умоляю тебя!&quot; -- &quot;Погиб он, злосчастный, и своей смертью причинил гибель
 другим. Убила же его собственная жена. Но умоляю тебя, не продолжай расспросов&quot;. -- &quot;Скажи
 мне, юноша,
 живы ли
 дети убитого, жив ли правдивый, мужественный Орест и помнят ли в той семье о принесенной в жертву
 Ифигении?&quot; --
 &quot;Электра, дочь Агамемнона, еще жива; сестра же ее погибла из-за негодной жены, а сын блуждает
 повсюду и нигде
 не может приклонить головы&quot;.
 Ужасные вести о родительском доме глубоко потрясли бедную деву. Лишь одно утешило ее в безграничном горе:
 жив еще
 брат ее Орест, которого она считала умершим. Долго с покрытым лицом стояла она и в отчаянии ломала руки,
 наконец,
 обратясь к Оресту, спросила: &quot;Друг, если я избавлю тебя от смерти, не сможешь ли ты доставить
 родным моим
 письмо -- его написал один пленный грек. За эту услугу ты получишь вместе с жизнью свободу. Но твой
 товарищ, к
 несчастью, должен умереть, того требует здешний народ&quot;. -- &quot;Прекрасны речи твои, о дева, с
 одним лишь я не
 согласен: с тем, что должен умереть друг мой. Было бы несправедливо, если бы сам я бежал отсюда и
 оставил здесь на
 гибель того, кто никогда не покидал меня в минуту опасности. Нет, отдай ему послание, и пусть умру я&quot;.
 Тут
 начался между великодушными друзьями спор: Пиладу тоже не хотелось возвращаться на родину без друга.
 Наконец победу
 одержал Орест: &quot;Ты живи, дорогой мой, и дай мне умереть. Оставить горькую жизнь, над которой
 тяготеет гнев
 богов, не жаль мне; но ты счастлив; на доме твоем не лежит никакого пятна, над моим же тяготеют
 преступления и
 бедствия. Живи для сестры моей Электры, которая обручена с тобой, не изменяй ей; ступай в отцовский дом
 свой, в
 Фокиду, когда же будешь в Микенах, воздвигни мне памятник, и пусть Электра прольет по мне слезы и
 посвятит мне прядь
 волос своих&quot;. Пилад обещал исполнить волю друга, взял послание жрицы и поклялся доставить его по
 назначению,
 если только не поднимется буря и волны не поглотят послание. Но чтобы и в таком случае не пропало
 известие, Пилад
 просил жрицу сообщить ему содержание письма. &quot;Сообщи Оресту, -- сказала она, -- Агамемнонову сыну в
 Микенах:
 Ифигения, сестра твоя, которую вы считаете умершей, жива и шлет вам это послание&quot;. -- &quot;Где же
 она, --
 воскликнул Орест, -- неужели возвратилась она из царства теней?&quot; -- &quot;Ты ее видишь перед собою.
 Но не
 прерывай меня: пусть он тайно увезет меня в Аргос, из варварской страны, избавит меня от обязанностей
 приносить
 людей в жертву Артемиде. В Авлиде же спасла меня богиня, послала вместо меня лань, и ее-то заклал отец
 мой,
 воображая, что поражает меня. Сама богиня привела меня в эту страну. Вот содержание письма&quot;. --
 &quot;О, мне
 нетрудно исполнить клятву, -- воскликнул Пилад. -- Немедля исполняю я свое обещание и вручаю тебе,
 Орест, письмо
 сестры&quot;. Вне себя от радости, Орест обнял сестру и воскликнул: &quot;Дорогая сестра! Дай же мне
 обнять тебя! Я
 едва верю своему счастью! Как чудно ты открыла себя!&quot; -- &quot;Назад, чужеземец, -- воскликнула
 Ифигения, --
 зачем дерзко прикасаешься ты к одежде жрицы, до которой не смеет касаться ни один смертный!&quot; --
 &quot;Сестра,
 дочь отца моего Агамемнона! Не убегай от меня! Перед тобою брат, которого ты отчаялась видеть&quot;. --
 &quot;Ты
 брат мой, чужеземец? Замолчи, не обманывай меня. Разве изгнан Орест из Микен?&quot; -- &quot;Да, там нет
 твоего
 брата, злосчастная; ты перед собою видишь Агамемнонова сына&quot;. -- &quot;Но можешь ли ты доказать
 это?&quot; --
 &quot;Слушай. Ты знаешь о распре Атрея с Фиестом из-за золотого овна? Знаешь, как вышила ты этот спор на
 прекрасной
 ткани. Ты же вышила на другой ткани, как Гелиос, негодуя на Атрея, угостившего Фиеста таким ужасным
 кушаньем,
 отклонил в сторону свою колесницу. Когда мать обмывала тебя в Авлиде, ты дала на память ей прядь волос.
 Все это
 слышал я от Электры. Но вот что видел и сам я: в Микенах, в женской горнице, скрыла ты то копье, которым
 Пелопс
 поразил Эномая&quot;. -- &quot;Да, ты брат мой, -- воскликнула Ифигения и заключила брата в свои
 объятия. -- О,
 дорогой мой! Какое счастье, что я тебя вижу и могу обнять тебя&quot;.
 Брат и сестра предались на время радости свидания, но Пилад напомнил им о предстоящих опасностях. Орест
 сообщил
 сестре о цели своего прибытия в Тавриду и спросил у нее совета, как бы похитить статую Артемиды и вместе
 бежать. План Ифигении был такой. Под тем предлогом, что статуя богини осквернена приближением к ней
 чужеземцев,
 двух
 братьев, запятнавших себя матереубийством, ее -- эту статую -- вместе с многогрешными жертвами нужно
 омыть в волнах
 моря. Омовение должно происходить у того места, где скрыт хорошо оснащенный корабль Ореста. На этом
 корабле думала
 Ифигения убежать из Тавриды.
 В то время как Ифигения несла из храма статую богини, подошел к ней царь этой страны Фоас посмотреть,
 принесены ли
 чужеземцы в жертву Артемиде, и немало удивился, когда увидел изображение богини в руках жрицы. Ифигения
 повелела ему
 стоять вдали, в портике храма, так как образ богини осквернен преступными чужеземцами. &quot;Богиня, --
 сказала ему
 Ифигения, -- разгневана: никем не тронутый, образ ее сдвинулся с места и закрыл очи. Омыть его должно
 морской водой,
 омыть должно и чужеземцев, прежде чем приносить их в жертву&quot;. Царь, глубоко уважавший жрицу,
 поверил словам ее
 и похвалил ее начинание. Он приказал сковать чужеземцам руки, закрыть им лица и взять для безопасности
 несколько
 служителей. Жрица повелела потом, чтобы народ остался вдали от того места, где должен был совершиться
 обряд
 омовения, и чтобы царь в ее отсутствие очистил храм огнем. Торжественная процессия при свете факелов
 потянулась к
 морю. Впереди шла жрица с изображением богини, за нею скованные чужеземцы, рядом с ними служители, за
 ними вели
 агнцев, предназначенных для очистительной жертвы. Царь остался в храме.
 Прибыв к берегу моря, жрица повелела служителям удалиться на такое расстояние, чтобы они не могли видеть
 обряда. Затем сама она повела юношей к тому месту, где скрыт был за скалой корабль. Издали слышали
 служители,
 как
 раздавались гимны, которыми сопровождалось очищение. Долго ждали они окончания обряда, наконец,
 опасаясь, не
 освободились бы чужеземцы от оков и не нанесли бы жрице оскорбления, решились нарушить ее повеление и
 приблизились к
 месту очищения. Там увидели они у берега греческий корабль и на нем пятьдесят гребцов; юноши же,
 обреченные на
 жертву, освобожденные от оков, по спущенной с корабля лестнице были готовы уже ввести жрицу на корабль.
 Быстро
 подбежали таврийцы, схватили деву, схватились за канаты и весла корабля и воскликнули: &quot;Кто это
 похищает у нас
 жрицу?&quot; &quot;Я, брат ее Орест, сын Агамемнона, освобождаю сестру, которую у меня похитили&quot;.
 Но таврийцы
 не отпускали ее и хотели увести с собой. Началась ужасная схватка между ними и обоими юношами. Таврийцы
 были отбиты,
 Орест с сестрой успели взойти на корабль и взять с собой изображение Артемиды. Радостно встретили их
 товарищи и изо
 всех сил направили корабль к выходу из узкой бухты. Но в то время как подплывали уже они к проливу,
 огромной волной
 отбросило их назад. Тогда Ифигения, подняв руки к небу, взмолилась Артемиде: &quot;О, дочь Латоны, дай
 жрице своей
 покинуть этот негостеприимный берег и достичь Эллады. Прости мне мой обман. Брат твой мил тебе,
 бессмертная,
 пристало и мне любить моего брата&quot;. К мольбе девы присоединились громкие мольбы гребцов, работавших
 изо всех
 сил, чтобы продвинуть корабль вперед. Но буря прибила его к скале. В то время как греки боролись с силой
 поднятых
 бурей волн, служители поспешили к царю, чтобы сообщить ему о случившемся. Быстро собрал Фоас весь народ,
 чтобы с ним
 отправиться в погоню за чужеземцами. Но в то время как Фоас приближался к кораблю, в воздухе предстала
 ему Паллада
 Афина, преградила ему путь и сказала: &quot;Куда стремишься ты, царь? Выслушай меня; я богиня Афина.
 Оставь гнев
 свой. По повелению Аполлона прибыл сюда страдающий помешательством сын Агамемнона, чтобы отсюда увезти
 сестру в
 Микены и изображение Артемиды в Аттику. Не удастся тебе захватить и умертвить Ореста в эту бурю, ибо
 Посейдон -- в
 угоду мне -- ровняет для него поверхность вод Океана&quot;. Фоас покорился воле богини и судьбе. Он
 оставил злобу
 свою на Ореста и Ифигению и служительницам храма, помогавшим Ифигении при обрядах, позволил вместе с нею
 возвратиться на родину.
 Так, незримо сопровождаемые Афиной Палладой и Посейдоном, возвратились Орест и Ифигения в Элладу. Ореста
 уже не
 преследовали с этих пор эринии; он освободился от помешательства и воздвиг на берегу Аттики храм,
 посвященный
 Артемиде и где жрицей была Ифигения. Затем возвратился Орест в Микены, где престолом завладел Алет, сын
 Эгисфа. Орест умертвил Алета и вернул себе отцовское наследство. Друг же его Пилад вступил в брак с
 Электрой и
 вместе с нею
 удалился в родную Фокиду.

Краткое название: Ифигения в Тавриде

Полное название Ифигения в Тавриде

Активен Редактировать название и описание

Название

Стандартный редактор Смотреть

Полное название и описание

Полное название (Заголовок)

Описание

Как правило описание должно иметь около 150 знаков. Оно используется для заполнения мета-тега Description веб-страницы.
Сейчас используется - 0 символов

Описание скопировано!

Описание вставлено!