#2-Правка текста главы

'#6. Тексты : texts';

'Library_ChapterController_actionUpdateHtml';

'#layouts_templates_updateHtml';

Правка кода HTML в тексте

Не знаю, против чего именно публика протестовала, но явно против чего-то, что ее сильно задевало за живое. К тому времени, когда я оказался среди демонстрантов, многие из них уже решили перейти от зверских воплей к языку бутылок и камней, и полицейским, которые там присутствовали в изрядном количестве, это, похоже, не особенно нравилось. Вот уж кому не позавидуешь в подобных ситуациях, так это полицейскому. Каждый, у кого есть бутылка, может преспокойно запустить ею в него, но только попробуй он швырнуть ее обратно, и назавтра же все газеты поднимут вой про зверства полиции.
 Однако терпение даже самого кроткого полицейского не безгранично, и мне показалось, — а я в таких делах имею опыт, — что еще мгновение, и глубины ада содрогнутся. Хоть бы никто не поцарапал мне машину.
 Смотрю, оказывается, к моему удивлению, во главе демонстрантов идет девушка, с которой я знаком. Я даже когда-то делал ей предложение. Ее звали Ванесса Кук, мы познакомились на вечеринке с коктейлями, и она была так ослепительно прекрасна, что не прошло и двух минут после того, как я принес ей мартини и порцию маленьких сосисок на шпажках, как я уже сказал себе: «Смотри, Бертрам, дело стоящее. Вперед!» И по истечении положенного срока я предложил ей слияние фирм. Однако я был не в ее вкусе, и ничего из этого не вышло.
 Естественно, в то время сердце Вустера было разбито, но теперь, оглядываясь в прошлое, я вижу, что мой ангел-хранитель знал, что делал: он заботился о моем благе. Ослепительная красота — это, конечно, замечательно, но не в ней одной суть. Представляете, какая семейная жизнь ждала бы меня с этой юной красавицей? Она бы с утра до вечера ходила на демонстрации, а я должен был бы ее сопровождать и бросать бутылки в полицейских. Странно подумать, во что бы я влип, будь я хоть немножко привлекательнее. Этот случай послужил мне хорошим уроком: никогда не теряй веру в своего ангела-хранителя, поскольку они, эти самые ангелы-хранители, совсем не дураки. Рядом с Ванессой Кук топал здоровенный верзила без шляпы, и он тоже оказался мне знаком. Это был О.Дж. (Ор-ло) Портер. В Оксфорде мы жили на одной лестнице, здоровались, встречаясь в подъезде, да иногда одалживали друг у друга чашку сахара, только и всего. Нас никогда не связывала дружба, поскольку Орло был заметной фигурой в профсоюзе, где, по слухам, выступал с пламенными, очень крайне левыми речами, а я отношусь к тому типу людей, которым нравится просто жить в свое удовольствие.
 И отдыхали мы тоже по-разному: Орло уединялся с биноклем и наблюдал птичьи повадки, а меня подобное занятие совершенно не увлекало. Не понимаю, какой в нем толк? Встретив птицу, я дружески машу ей рукой в знак того, что не желаю ей худого, но прятаться в кустах и подглядывать за птицами — это увольте. Так что, повторяю, Орло Портер не входил в число моих приятелей. Атак-то мы ладили и порой встречались даже и по окончании университета.
 В Оксфорде Орло Портеру предсказывали бурное политическое будущее, но до сих пор оно еще не состоялось, и пока что он служил в Страховой компании Лондона и близлежащих графств, зарабатывая на хлеб насущный тем, что уговаривал несчастных простаков— и меня в том числе— выложить за страховку более значительную сумму, чем входило в их намерение. Из оратора, насобачившегося произносить пламенные, очень крайне левые речи, естественно, получается отличный страховой агент — он всегда найдет mot juste,<a href="#n_92" title="Точное слово (франц.).">[92]</a> и словарь у него богатый. Вот и я, как говорится, оказался жертвой его красноречия.
 Швыряние бутылками достигло наивысшего накала, я уже не на шутку опасался царапин на боках моего авто, как вдруг случилось нечто, изменившее направление моих мыслей. Дверца автомобиля отворилась, и то, что в газетах называют упитанным мужским телом, плюхнулось на сиденье рядом со мной. Не скрою, я испытал некоторый испуг: мы, Вустеры, не привыкли к такого рода происшествиям прямо после завтрака. Я уже открыл было рот спросить, чему обязан честью этого визита, но тут узнал в моем госте Орло Портера собственной персоной. Оказалось, что после того, как передовые части демонстрантов прошли, он что-то такое сказал или сделал, на что лондонские полицейские уже никак не смогли закрыть глаза, и ему ничего не оставалось, как уносить ноги. Он был похож на загнанную лань, которая страстно желает к прохладным потокам.<a href="#n_93" title="…лань, которая страстно желает к прохладным потокам. — Псалом 41, ст. 2 «Как лань желает к потокам воды».">[93]</a>
 Прохладных потоков посреди большого города, конечно, не найти, но у меня имелось кое-что для поднятия его боевого духа. Я указал ему на шарф клуба «Трутней», лежавший на сиденье, и при этом же протянул свою шляпу. Он задрапировался, и это оказалось как раз кстати: к нам заглянули полицейские, но они искали человека без шляпы, а на голове Орло со всей очевидностью красовалась шляпа, и полицейские прошли мимо. Правда, я остался без шляпы, но одного взгляда на меня было достаточно, чтобы понять, что такой блестящий щеголь никак не может быть тем подозрительным лицом, которого они ищут. А через несколько минут и толпа рассеялась.
 — Жми, Вустер, — скомандовал Орло. — Поторапливайся, черт тебя подери.
 В его голосе звучало раздражение. Я вспомнил, что он всегда был раздражительным, и можно его понять: человек собирался будоражить Палату Общин пламенными речами, а вместо этого приходится влачить существование под именем Орло, да еще торговать на вынос страховыми полисами. Так что я не стал затаивать на него обиду, если я правильно выражаюсь, а сделал поправку на его душевное состояние и нажал на газ. Орло сказал «У-уф» и вытер пот со лба.
 Я не знал, как мне себя вести. Орло все еще отдувался, будто загнанная лань, но некоторые, когда дышат, будто лани, любят сразу же выложить, в чем дело, а другие, наоборот, тактично помалкивают. Я решил рискнуть:
 — Небольшое затруднение? — спросил я.
 — Да.
 — Бывает, когда участвуешь в демонстрациях. Что случилось?
 — Я врезал полицейскому.
 Теперь понятно, почему он немного взволнован. Врезать полицейскому если и можно, то осторожно, и чем реже, тем лучше. Я стал допытываться дальше:
 — Была какая-то особая причина? Или просто так вдруг взбрело в голову?
 Орло слегка заскрежетал зубами. Он рыжий, а мой опыт общения с рыжими подсказывает, что в острые моменты у них всегда подскакивает кровяное давление. Вспомните, как обошлась с Марией Шотландской рыжая Елизавета Первая.
 — Он попытался арестовать женщину, которую я люблю.
 Тут я его тоже понимаю. Я мог бы назвать немало женщин, которых я любил, правда, не подолгу, но если бы у меня на глазах какую-нибудь из них сцапала полиция, мне бы это было крайне неприятно.
 — А что она натворила?
 — Она вместе со мной шла во главе демонстрации и громко кричала, что естественно для девушки с горячим нравом, если разволнуют ее благородные чувства. Полицейский велел ей замолчать. Она ему ответила, что живет в свободной стране и имеет право кричать, сколько хочет. Он сказал, что она не имеет права кричать то, что она кричит. Она обозвала его казаком и ударила. Тогда он ее арестовал, и я ему врезал.
 Мне стало мучительно жаль побитого полицейского. Как я уже говорил, Орло — парень в теле, да и Ванесса — девица рослая и крепкая, даст поддых — не поздоровится. Полицейский, пострадавший от этой парочки, с полным основанием мог считаться раненным в сражении.
 Однако сейчас другое занимало мои мысли. Слова «она вместе со мной шла во главе демонстрации» заставили меня вздрогнуть. В сочетании с предыдущей фразой «женщина, которую я люблю», они могли означать лишь одно.
 — Боже Праведный, — произнес я, — Ванесса Кук и есть та женщина, которую ты любишь?
 — Да, это она.
 — Славная девушка, — кивнул я, поскольку немного лести никогда не повредит. — И по части ослепительной красоты входит в первую десятку.
 Я сразу же понял, что перестарался с похвалой, и горько раскаялся. Мои слова подействовали на Орло самым прискорбным образом. Глаза его выпучились и засверкали, словно он вот-вот разразится пламенной, очень крайне левой речью.
 — Ты ее знаешь? — спросил он низким сдавленным голосом, похожим на хрип бульдога, у которого застрял в горле полупроглоченный кус мяса.
 Я понял, что надо соблюдать осторожность, так как, судя по всему, в душе у Орло зашевелилось, как говорит Дживс, зеленоглазое чудовище, которое потешается над своей жертвой.<a href="#n_94" title="…чудовище, которое потешается над своей жертвой. — Аллюзия на слова Яго из трагедии У. Шекспира «Отелло».">[94]</a> А когда в дело вступает зеленоглазое чудовище, можно ждать чего угодно.
 — Немного, — ответил я, — совсем немного. Мимолетное знакомство на каком-то приеме.
 — И это все?
 — Все.
 — Между вами не было, как бы это выразиться, в некото-Ром смысле, близости?
 — Нет-нет. Обычное шапочное знакомство, обмен любезностями, «доброе утро— доброе утро— великолепное утро— не правда ли», если случайно встречались на улице.
 — И ничего больше?
 — Ничегошеньки.
 Я нашел нужные слова. Злоба в нем утихла, и голос, когда он опять заговорил, уже не напоминал о бульдоге, который давится филейным куском.
 — Ты назвал ее славной девушкой. И в точности выразил мою мысль.
 — Надо думать, она тебя тоже высоко ценит?
 — Совершенно верно.
 — Вы, должно быть, помолвлены?
 — Да.
 — Поздравляю.
 — Но мы не можем пожениться из-за ее отца.
 — Возражает?
 — И слышать не хочет.
 — Но в наше просвещенное время согласие отца вовсе не требуется.
 Его лицо исказила гримаса боли, и он весь перекосился, как лопасти электрического вентилятора. По всей видимости, мои слова причинили ему боль.
 — Требуется, если ее отец — одновременно твой опекун, которому доверены твои деньги, а сам ты зарабатываешь недостаточно, чтобы содержать жену. Наследства, оставленного мне дядей Джо, хватит хоть на двадцать жен. Он был компаньоном отца Ванессы в каком-то большом деле, связанном с продовольственными поставками. Но я не могу распоряжаться наследством, потому что дядя назначил старика Кука моим опекуном, и Кук не желает отдавать деньги.
 — Почему?
 — Не одобряет моих политических взглядов. Говорит, что не намерен поддерживать проклятых коммунистов.
 Честно говоря, при этих словах я взглянул на него с опаской. Я никогда до сих пор не задумывался о том, что он на самом деле собой представляет, и от этой его обмолвки меня всего передернуло, потому что я коммунистов не жалую.
 Однако Орло был сейчас, в некотором смысле, мой гость, и я ограничился замечанием, что мол, как это все, должно быть, неприятно, а он сказал: «Еще как неприятно» — и добавил, что Кука спасают только его седины, иначе он давно бы получил в глаз. Выходит, подумал я, в седых волосах есть свои преимущества.
 — Мало того, что ему не нравятся мои политические взгляды, он еще считает, что я и Ванессу сбил с толку. Он узнал что она ходит на демонстрации, и виноват у него оказываюсь я. Не будь меня, говорит, ей бы такое в голову не пришло, и если она засветится и ее имя попадет в газеты, он ее отправит в их загородный дом, и она у него будет там сидеть безвылазно как миленькая. У него в деревне большой дом и конюшня со скаковыми лошадьми — окружил себя роскошью, эксплуататор вдов и сирот.
 Я мог бы ему возразить, что продавать беднякам мясные консервы и картофельные чипсы по более низкой цене, чем другие торговцы, не значит эксплуатировать, но, как я уже сказал, он был моим гостем, и я счел за благо промолчать. В голове у меня мелькнула мысль, что Ванессе Кук теперь уже недолго оставаться в Лондоне, раз она взяла привычку бить полицейских, но с Орло Портером я не поделился — зачем сыпать соль на раны?
 — Ладно, хватит об этом, — сказал он, ставя решительную точку. — Можешь высадить меня, где тебе сподручнее. Спасибо, что подвез.
 — Не стоит благодарности.
 — Куда направляешься?
 — На Харли-стрит,<a href="#n_95" title="Харли-стрит — улица в Лондоне, где находятся приемные ведущих частных врачей.">[95]</a> к доктору. У меня на груди пятнышки. Это мое признание оказало на него неожиданное действие. На лице его появилось возбужденное, настырное выражение торгаша. Орло Портер — влюбленный уступил место Орло Портеру — предприимчивому служащему Страховой компании Лондона и близлежащих графств.
 — Пятнышки? — алчно переспросил он.
 — Розовые, — уточнил я.
 — Розовые пятнышки, — повторил он. — С этим не шутят. Тебе следует застраховаться у меня.
 Я напомнил ему, что уже сделал это. Орло закивал.
 — Да, да, да, но то была страховка от несчастных случаях. А теперь тебе нужно застраховать жизнь, и на твое счастье, — проговорил он, вынимая из кармана лист бумаги, точно фокусник, достающий из шляпы кролика, — у меня есть при себе такой полис. Подписывайся вот здесь, Вустер, — приказал он, подавая мне авторучку.
 И такова была сила его магнетизма, что я послушно подписался там, где он указал.
 Орло выразил одобрение.
 — Ты поступил мудро, Вустер. Что бы ни сказал тебе доктор после осмотра, сколько бы тебе ни осталось жить на свете, можешь утешаться мыслью, что твоя вдова и малые детки обеспечены. Высади меня здесь, Вустер.
 Я высадил его и поехал на Харли-стрит.

Краткое название: Глава 2

Полное название Глава 2

Активен Редактировать название и описание

Название

Стандартный редактор Смотреть

Полное название и описание

Полное название (Заголовок)

Описание

Как правило описание должно иметь около 150 знаков. Оно используется для заполнения мета-тега Description веб-страницы.
Сейчас используется - 0 символов

Описание скопировано!

Описание вставлено!