#2-Правка текста главы

'#6. Тексты : texts';

'Library_ChapterController_actionUpdateHtml';

'#layouts_templates_updateHtml';

Правка кода HTML в тексте

Хорошо известно не только в «Трутнях», но и повсеместно, что Бертрам Вустер умеет держать удар и не теряет лица, как бы сурово ни обходилась с ним жизнь. Дубинкою судьбы избитый в кровь, он головы своей пред ней не склонит, как сказал не помню кто. Словом, Бертрам не из трусливых.
Однако должен признаться, что, сидя скорчившись в своем убежище, я понемногу начал заводиться. Тотли-Тауэрс, как я уже говорил, действовал на меня угнетающе. По-моему, жить в этом проклятом месте совершенно невозможно. То гнездишься на комодах, как горный орел, то, как утка, ныряешь за диваны. Занятие, замечу, само по себе довольно хлопотное и неблагодарное, к тому же оно крайне пагубно сказывается и на состоянии души, и на состоянии складки на брюках. Ну, скажите, как тут не заводиться!
Я все больше ожесточался против этого самого Планка, который, похоже, преследует меня, будто фамильное привидение. Какая нелегкая его сюда принесла? Как Тотли-Тауэрс ни ужасен, но по крайней мере я надеялся, что встреча с Планком мне тут не грозит. У него прекрасный дом в Хокли, и непонятно, почему, черт подери, ему там не сидится.
Мое раздражение распространялось и на туземцев, с которыми Планк общался в ходе своих экспедиций. Он сам говорил, что много лет подряд являлся, куда его не звали – то в Бразилию, то в Конго, то еще куда-нибудь. И ни один из аборигенов даже не потрудился проткнуть его копьем или, на худой конец, пустить в него отравленную стрелу из фамильного духового ружья. Тоже мне, дикари называется! Вот раньше были дикари так дикари, я о них в детстве читал. Попадись им Планк, он и охнуть бы не успел, как угодил бы в колонку некрологов. По сравнению с ними нынешний дикарь – отпетый лодырь и непротивленец. Ему на все наплевать. Пусть другие суетятся. Пусть Джордж отдувается. И куда человечество идет, страшно подумать!
Из моего укрытия я мог обозреть лишь очень ограниченную часть пространства, но, углядев пару грубых башмаков, обувь землепроходца, я сообразил, что в отворившуюся дверь Баттерфилд ввел Планка, и минуту спустя, когда вошедший заговорил, догадка моя подтвердилась. У Планка был голос, который, раз услышав, надолго сохранишь в памяти.
– Привет, – сказал он.
– Здравствуйте, – ответил Растяпа Пинкер.
– Хорошая погодка.
– Очень хорошая.
– Что здесь происходит? Почему в парке палатки, качели и прочий вздор?
Когда Растяпа объяснил, что недавно закончился ежегодный школьный праздник, Планк поспешил выразить удовлетворение, что эта напасть его миновала. Школьные праздники, сказал он, чреваты опасностью, благоразумным людям следует всячески их избегать, особенно если там затевается конкурс на самого хорошенького младенца.
– А у вас проводился конкурс среди младенцев?
– Да, как обычно. Матери всегда на этом настаивают.
– Да, матерей-то и нужно опасаться, – сказал Планк. – Эти звереныши и сами по себе тоже порядочная гадость – того и гляди обслюнявят вас с головы до ног, и это еще в лучшем случае, – а их мамаши так просто опасны для общества. Вот посмотрите, – сказал он, видимо, задирая штанину. – Видите шрам на икре? Однажды в Перу я имел глупость согласиться быть судьей конкурса на самого хорошенького младенца. Мамаша одного из тех, кто удостоился всего лишь поощрительного отзыва, пырнула меня туземным кинжалом, когда я спускался с кафедры, за которой держал речь. Боль была страшная, до сих пор нога к дождю ноет. Как говорит один мой приятель, рука, качающая колыбель, правит миром. Не знаю, насколько это верно, но с кинжалом эта рука управляется весьма умело.
Признаться, мне пришлось до некоторой степени пересмотреть тот суровый приговор, который я вынес современным дикарям, обвинив их в лености и равнодушии. Возможно, в последнее время туземцы-мужчины утратили былую хватку, но туземные дамы, видимо, все еще отличаются здравым подходом к жизни, хотя, конечно, если речь идет о Планке и ему подобных, тут пырнуть кинжалом в икроножную мышцу – не более чем первый шаг в нужном направлении, проба пера, так сказать.
– Вы живете в этих краях? – спросил Планк, видимо, намереваясь поболтать.
– Да, здесь, в деревне.
– В Тотли?
– Да.
– А команда регби тут есть, не знаете?
Пинкер ответил, что нет, что здешние спортсмены предпочитают футбол по правилам Национальной ассоциации. Услышав это, Планк воскликнул: «Боже правый!» – должно быть, содрогнувшись от отвращения.
– А вы когда-нибудь играли в регби?
– Немного.
– Стоит заняться им всерьез. Самый лучший вид спорта. Пытаюсь сколотить в Хокли классную команду, гордость Глостершира. Тренирую своих молодцов ежедневно, и они выдают неплохие результаты, в самом деле очень неплохие. Кто мне нужен, так это пропфорвард.
Нужен ему был пропфорвард, а получил он папашу Бассета, который в этот момент торопливым шагом вошел в гостиную. Последовал короткий обмен приветствиями: «Добрый вечер, Планк», «Добрый вечер, Бассет».
– Любезно с вашей стороны навестить меня, – сказал папаша Бассет. – Хотите выпить?
– Ах! – вздохнул Планк, и стало понятно, что он только этого и ждал.
– Пригласил бы вас к обеду, но, к сожалению, повариха сбежала с одним из наших гостей.
– С его стороны весьма разумный поступок. Уж если сбегать, то с поварихой. Хорошую повариху в наше время днем с огнем не сыщешь.
– Теперь у нас в доме весь распорядок нарушен. Ни дочь, ни племянница не способны приготовить даже самых простых блюд.
– Придется вам ходить в трактир.
– По-видимому, единственный выход.
– Вот в Западной Африке всегда можно заглянуть к туземному вождю и пообедать чем бог послал.
– Но мы не в Западной Африке, – возразил папаша Бассет, как мне показалось, довольно раздраженно. По-моему, его можно было понять. Когда попадаешь в передрягу, а тебе начинают говорить, как было бы хорошо, если бы ты был не здесь, а там, где тебя нет, это всегда злит.
– В Западной Африке мне часто приходилось обедать в гостях, – продолжал Планк. – Туземцы в мою честь закатывали шикарные обеды, хотя всегда присутствовал страх, что главное лакомство, которым вас потчуют, – это какой-нибудь родственник жены хозяина, зажаренный на медленном огне и приправленный острым местным соусом. Какой уж тут аппетит, хотя червячка заморить можно, особенно если с голоду умираешь.
– Да уж, могу себе представить.
– Впрочем, дело вкуса.
– Совершенно справедливо. Вы хотели меня видеть по какому-то делу, Планк?
– Да нет, ничего особенного.
– Тогда, если вы меня извините, я вернусь к Мадлен.
– Кто такая Мадлен?
– Моя дочь. Когда вы пришли, у нас с ней был серьезный разговор.
– С девицей что-нибудь стряслось?
– Да, страшная неприятность. Собирается вступить в брак, который не принесет ей ничего, кроме несчастья.
– Все браки приносят несчастье, – сказал Планк, который, кстати сказать, судя по всему, был холостяк. – В результате браков появляются младенцы, а где младенцы, там конкурсы на самого хорошенького из них. Я уже рассказал этому джентльмену, что со мной случилось в Перу, и показал ему шрам у меня на ноге, который я заработал по собственной глупости, согласившись судить конкурс среди младенцев. Хотите посмотреть?
– Может быть, в другой раз.
– В любое время, когда пожелаете. Почему этот брак принесет вашей дочери несчастье?
– Потому что мистер Вустер ей не пара.
– Кто такой мистер Вустер?
– Тот субъект, за которого она собирается выйти замуж. Типичный молодой бездельник, каких в наше время так много.
– Я знавал парня по фамилии Вустер, но едва ли это он, потому что моего Вустера недавно в Замбези съел крокодил, то есть он не в счет. Ладно, Бассет, возвращайтесь к дочери и передайте ей от меня, что если она начнет выходить замуж за каждого встречного и поперечного, значит, у нее с головой не все в порядке. Ей бы посмотреть, как живут жены туземных вождей, тогда у нее живо пропало бы желание делать глупости. Ох и жизнь у этих женщин! Только и знают, что толкут маис и рожают хорошеньких младенцев. Ну, Бассет, всего доброго, не стану вас задерживать.
Хлопнула дверь, это папаша Бассет вышел из гостиной, и Планк снова обратился к Пинкеру:
– Специально не стал ничего объяснять этому старому ослу – боюсь, до смерти заговорит, а у меня ведь дело. Не скажете ли, случайно, где можно найти парня по фамилии Пинкер?
– Моя фамилия Пинкер.
– Вы уверены? Кажется. Бассет сказал, что вы Вустер.
– Нет, Вустер – это тот, который собирается жениться на дочери сэра Уоткина.
– Да-да, теперь понял. Неужели вы тот, кто мне нужен? Пинкер, которого я ищу, – викарий.
– Да, я викарий.
– Правда? В самом деле вы совершенно правы. Вижу, воротничок у вас застегивается сзади. Вы не Г. П. Пинкер, случайно?
– Да.
– Несколько лет назад играли пропфорвардом за Оксфорд и сборную Англии?
– Да.
– Скажите, не заинтересует ли вас должность приходского священника?
Раздался грохот, и я понял, что Растяпа от избытка чувств опрокинул очередной столик. А потом охрипшим голосом проговорил нечто в том смысле, что получить приход – его самое заветное желание; и Планк сказал, что рад это слышать.
– Наш священник в Хокли слагает с себя обязанности, ему вот-вот стукнет девяносто, и я изъездил все окрестности в поисках замены. Задача невероятно трудная, ведь мне нужен хороший пропфорвард, а среди священников мало кто отличит футбол от волейбола. Не видел, к сожалению, как вы играете, потому что долго жил за границей, но ваше прошлое говорит само за себя. Думаю, вы классный игрок. Итак, можете приступать к своим обязанностям, как только старик Беллами уйдет на покой. Вернусь домой и сразу же отправлю вам письмо с официальным предложением.
Растяпа сказал, что не знает, как его благодарить, а Планк ответил, что не стоит благодарности.
– Это я должен вас благодарить. У нас в Хокли с хавбеками и полузащитниками полный порядок, но в прошлом году мы продули Верхнему Бличингу из-за того, что наш пропфорвард совсем мышей не ловит. Ничего, в этом году мы им покажем. Какое счастье, что я вас нашел, а все благодаря моему другу, старшему инспектору Уитерспуну из Скотленд-Ярда. Сегодня он мне позвонил и сказал, где вас найти. Сказал, что, если я наведаюсь в Тотли-Тауэрс, мне наверняка дадут ваш адрес. Удивительно, как эти парни из Скотленд-Ярда все разнюхивают. Думаю, тут сказывается многолетний опыт. Что это за шум?
Растяпа Пинкер сказал, что ничего не слышит.
– Вроде бы кто-то подавился. По-моему, тут, за диваном. Взгляните, пожалуйста.
Растяпа Пинкер сунулся ко мне за диван.
– Никого нет, – соврал он, великодушно рискуя бессмертием души ради спасения друга.
– Мне показалось, там собаку тошнит, – сказал Планк.
Действительно, я громко поперхнулся, когда услышал про черное вероломство Дживса, и упустил из виду, что молчание – золото, особенно в данных обстоятельствах. Глупо, конечно, с моей стороны, но черт подери, если годами пригреваешь на своей груди личного камердинера и вдруг на ровном месте обнаруживаешь, что он, этот камердинер, намеренно натравливает на тебя ученых исследователей Бразилии, то ты вправе вести себя как собака, которую тошнит.
Такой подлости я от Дживса не ожидал и был настолько ошеломлен, что на минуту-другую потерял нить разговора. Потом туман рассеялся, и до меня дошло, что Планк переменил тему:
– Интересно, как там идут дела у Бассета с дочерью? Вы что-нибудь знаете об этом самом Вустере?
– Он один из моих лучших друзей.
– А Бассет, кажется, его недолюбливает?
– Да.
– Ну что ж, о вкусах не спорят. Которая из двух девиц Мадлен? Я видел обеих, хотя мы не знакомы. Мадлен – это козявка с голубыми глазищами?
Представляю, как передернуло Растяпу Пинкера, когда его возлюбленную назвали козявкой, хотя, конечно, умом он должен был понимать, что она и есть козявка. Впрочем, ответил он без тени раздражения:
– Нет, это племянница сэра Уоткина, Стефани Бинг.
– Бинг? Почему это имя мне что-то напоминает? Ну да, конечно. Старина Джонни Бинг, он однажды был со мной в экспедиции. Такой рыжеволосый… Сто лет его не видел. Бедолага, его как-то укусила пума, и говорят, он до сих пор каждый раз осторожничает, когда надо сесть. Значит, Стефани Бинг, да? Полагаю, вы с ней знакомы?
– Знаком, и очень хорошо.
– Славная девушка?
– По-моему, да. С вашего разрешения, пойду порадую ее хорошей новостью.
– Какой?
– О приходе.
– Ах ну да. Думаете, ей это интересно?
– Уверен в этом. Мы собираемся пожениться.
– Боже правый! Что, никак не отвертеться?
– Я бы ни в коем случае не хотел отвертеться.
– Поразительно! Я вот однажды на попутных машинах удирал из Иоганнесбурга в Кейптаун, чтобы только отвертеться от женитьбы, а вас такая перспектива радует. Ну да ладно, вкусы бывают разные, идите к своей Стефани Бинг. А я перед уходом перекинусь парой слов с Бассетом. Он тоску на меня наводит, но ничего не попишешь – приличия надо соблюдать.
Хлопнула дверь, и воцарилась тишина. Я выждал несколько минут на всякий случай, убедился, что путь свободен, вылез из-за дивана и принялся разминать затекшие конечности. В эту минуту дверь отворилась и вошел Дживс с подносом в руках.

Краткое название: Глава 20

Полное название Глава 20

Активен Редактировать название и описание

Название

Стандартный редактор Смотреть

Полное название и описание

Полное название (Заголовок)

Описание

Как правило описание должно иметь около 150 знаков. Оно используется для заполнения мета-тега Description веб-страницы.
Сейчас используется - 0 символов

Описание скопировано!

Описание вставлено!