— Дживс, — сразу же взял я быка за рога, как это принято в нашем славном роду, — если бы вы только знали, что тут произошло.

— Что же, сэр?

— Мир содрогнулся до самых глубин ада.

— Вот как, сэр?

— На меня пало проклятье, ведь я предупреждал вас, что так будет, если я еще хоть раз в жизни появлюсь в Стипл-Бампли. Вы же отлично знаете мое отношение к этой колонии прокаженных. Не говорил ли я вам тысячу раз, что, несмотря на пряные ароматы, веющие над Стипл-Бампли, лучше всего будет мне вообще сюда больше не соваться?

— Говорили, сэр.

— Вот видите, Дживс Может быть, в следующий раз вы прислушаетесь к мои?» словам. Но опустим укоры и обратимся к фактам, Вы заметили, что наш милый летний домик погиб?

— Да, сэр. Я как раз обратил на это внимание.

— Эдвин постарался. Потрясающий парень, я вам скажу. Близкое знакомство с ним наталкивает на мысль, что Англия нуждается в ком-то вроде царя Ирода. Применил сначала порох, а потом керосин. Взгляните на эти дымящиеся развалины. Кто бы подумал, что один слабый отрок в спортивной рубашонке и парусиновых шортах способен причинить такое разорение? И, однако же, он это сделал, притом по своей инициативе. Вы понимаете, что теперь будет?

— Да, сэр.

— Он ликвидировал место встречи дяди Перси с его другом-корабельщиком. Вам придется придумывать другое.

— Да, сэр. Его сиятельство вполне отдает себе отчет в том, что при данных условиях встреча в «Укромном уголке» состояться не может.

— Значит, вы с ним уже виделись?

— Мы встретились на повороте, сэр.

— Сказал он вам, чтобы вы при первой же возможности явились к нему для разговора?

— Да, сэр. Он желает, чтобы я расположился в барском доме.

— Чтобы быть под рукой на случай, если вас внезапно осенит ценная мысль?

— Да, его сиятельство имел в виду что-то в этом роде, сэр.

— Я тоже приглашен?

— Нет, сэр.

Я, собственно, и не рассчитывал. Тем не менее слышать это было неприятно.

— Стало быть, мы с вами на некоторое время расстаемся?

— Боюсь, что да, сэр.

— Вы, как рассказывается в сказке, пойдете верхней дорогой, а я — нижней?

— Да сэр.

— Мне будет недоставать вас, Дживс.

— Благодарю вас, сэр.

— Кто был тот субъект, который ныл, что у него постоянно пропадают газели?

— Поэт Томас Мур, сэр. Он выражал сожаление, что он вскармливал милых газелей, чтобы жизнь его украшали, но стоили им привязаться к нему, как они умирали.^[115]

— Вот и я так же, Остаюсь без газели. Вам не обидно, что я называю вас газелью, Дживс?

— Нисколько, сэр.

— Ну, что ж. Ничего не поделаешь. Должно быть, мне надо отправиться к Боко и поселиться у него.

— Я как раз собирался предложить вам это, сэр. Я уверен, что мистер Фитлуорт будет счастлив принять вас у себя.

— Думаю, что да. То есть, надеюсь, что да. Он совсем недавно говорил про упитанных тельцов. Но если снова обратиться к дяде Перси и старому мореходу из Америки. есть у вас задумка, где им встретиться?

— В данную минуту еще нет, сэр.

— Вы уж постарайтесь получше раскинуть умом, Дживс, потому что это очень важно. Помните, я вам рассказывал, что Боко и юная Нобби обручились?

— Да, сэр.

— Но, понимаете, она не может за него выйти без согласна дяди Перси.

— Вот как, сэр?

— До тех пор, пока ей не исполнится двадцать один год. Так в законе записано. А все дело в том, Дживс, мне просто некогда сейчас вам все объяснять, но Боко, дурак несчастный, свалял страшного дурака, и одним словом… как это называется, когда человек с пеной у рта начинает жевать

ковер?

— Предубеждение, сэр, вы, вероятно, это имеете в виду. Точно! Оно самое. Мне сейчас, как я уже заметил, некогда излагать подробности, но Боко выказал себя последним ослом и навлек этим на себя предубеждение дяди Перси, так что теперь от него и намека на опекунское согласие не дождешься. Вы поняли, о чем я? Необходимо, чтобы та ответственная встреча состоялась как можно скорее.

— Чтобы его сиятельство пришел в более благодушное настроение?

— Именно! Если ему удастся провести желанную сделку, млеко человеческой доброты у него в душе перельется через край и затопит это самое предубеждение. Или вы со мной не согласны?

— По-моему, тут и сомнения быть не может, сэр.

— Вот и я так думаю. Потому я и расстроился, Дживс. У меня только что произошел довольно неприятный разговор с дядей Перси, в ходе которого он дал мне определенно понять, что не принадлежит к числу моих почитателей, так как считает меня — ошибочно — главным действующим лицом произошедшего здесь небольшого поджога.

— Это мнение несправедливо, сэр?

— Совершенно несправедливо. Я не принимал в поджоге ни малейшего участия. Это дело рук Эдвина, и только его одного. Но дядя, когда что-нибудь заберет в голову, ничего больше не видит, не слышит и знать не желает.

— К сожалению, сэр.

— К огромному сожалению. Вообще-то меня его приговор не особенно трогает. Попыхтит, покривит нос, и все дела. Бертрам Вустер не из тех, кого можно испугать парой-тройкой резких слов. Он просто усмехнется про себя и потихоньку щелкнет пальцами. Не все ли равно, какого мнения обо мне старый дурень. Да он не произнес и десятой доли того, что высказала бы на его месте тетя Агата. Беда только в том, что я обещал Нобби замолвить перед дядей словечко за ее обожаемого Боко, и когда вы появились, я как раз стоял и огорчался, что мои возможности в этой области сильно убыли. Я больше не оказываю на дядю Перси прежнего влияния. Так что вы уж постарайтесь насчет этой встречи.

— Я безусловно употреблю все старания, сэр. Ситуация мне совершенно ясна.

— Отлично. Что-то еще я должен был вам сказать? Ах, да. Сыр.

— Мистер Чеддер?

— Не просто мистер Чеддер, а констэбль полиции Чеддер, Дживс. Сыр, оказывается, теперь деревенский полисмен.

У Дживса на лице выразилось удивление, что вполне естественно. Ведь еще недавно, когда они только познакомились у нас в лондонской квартире, Сыр был для Дживса всего лишь обыкновенным заурядным гостем в костюме из твида. То есть, я хочу сказать, на нем не было ни мундира, ни каски и ничего похожего на форменные башмаки.

— Полисмен, сэр?

— Да, и к тому же вредный и мстительный. С ним у меня тоже состоялся неприятный разговор. Ему не нравится, что я здесь.

— Мне кажется, в наши дни много молодых джентльменов поступают на работу в полицию, сэр.

— Хорошо бы их было одним меньше. Попасть в немилость к полиции — это не шутки.

— Да, сэр.

— Мне придется быть постоянно начеку, чтобы он не мог придраться и применить ко мне свои служебные полномочия. Нельзя будет учинить пьяный дебош в деревенском трактире.

— Ни в коем случае, сэр.

— Один ложный шаг, и он нападет на меня, как этот… кто это нападал, будто волк на овчарню, Дживс?

— Ассирийцы,^[116] сэр.

— Верно. Вот сколько всего я пережил, с тех пор как мы с вами расстались. Сначала Сыр, потом Эдвин, потом пожар и в заключение — дядя Перси. И это — за каких-то полчаса. Все вместе наглядно показывает, что может учинить над человеком Стипл-Бампли, если возьмется за дело как следует. Да, и вот еще что, о Господи, чуть было не забыл. Брошь помните?

— Сэр?

— Ну, брошь тети Агаты.

— А, да, сэр.

— Она потерялась. Не беспокойтесь, все в порядке. Потом она нашлась. Но можете себе представить, что я пережил. У меня сердце чуть не остановилось.

— Нетрудно вообразить, сэр. Но теперь она точно у вас?

— О, да, — ответил я и засунул руку в карман. — Вернее сказать, — проговорил я и вынул руку из кармана, чувствуя, что лицо мое бледнеет, а глаза лезут на лоб, — вернее, нет. Дживс, — сказал я, — вы не поверите, но это чертова штуковина опять куда-то подевалась!

С Дживсом иногда так бывает, и я, случалось, ставил ему это на вид: услышав, что вселенная молодого хозяина закачалась, он произносит только: «Весьма неприятно, сэр». Но в данном случае он не мог не признать, что такое важное событие заслуживает большего. Не стану утверждать, что он побелел, как полотно, и он не чертыхнулся, это совершенно точно, но он был максимально — для него — близок к тому, что называется в кинобоевиках «дыхание у него перехватило». Он посмотрел озабоченно, и если бы не придерживался самых строгих взглядов на корректность в отношениях между хозяином и слугой, наверное, похлопал бы меня по плечу.

— Это серьезное бедствие, сэр.

— Как будто я сам не понимаю!

— Ее сиятельство будет сильно раздражена.

— Могу себе представить, как она примется визжать от злости.

— Вы не вспомните, где могли обронить эту вещь, сэр?

— Я стараюсь. Погодите минуту, Дживс, — я закрыл глаза. — Дайте мне поразмыслить.

Я стал размышлять.

— Ура!

— Сэр?

— Нашел.

— Брошь, сэр?

— Да нет, не брошь. Я нашел, где я мог ее потерять. Пришлось восстановить в памяти всю сцену. Дело происходило следующим образом. Дом горел, и я вдруг вспомнил, что оставил в прихожей маленький чемоданчик. Что в нем содержалось, надеюсь, вам напоминать не надо? Костюм Синдбада Морехода.

— А, ну да, сэр.

— Не говорите «ну да», Дживс. Просто слушайте дальше. Итак, повторяю, я вдруг вспомнил про чемоданчик в прихожей. А вы же знаете меня. Подумало — сделано, Без секунды промедления я бросился в прихожую, схватил чемоданчик. Ну, а для этого пришлось нагнуться. И, по-видимому, при наклоне злосчастная штуковина выскользнула из моего кармана.

— Тогда она и сейчас должна лежать в прихожей, сэр.

— Да. Но взгляните на эту прихожую.

Мы оба обернулись и посмотрели. Я покачал головой. Дживс тоже покачал головой. «Укромный уголок» уже не так полыхал, как в начале, но внутренность его представляла собой нечто, куда по своей воле могли бы войти лишь Седрах, Мисах и Авденаго.^[117]

— Оттуда ее не достанешь, если она и сейчас там лежит.

— Да, сэр.

— Что же делать?

— Позвольте мне поразмыслить, сэр?

— Пожалуйста, Дживс.

— Благодарю вас, сэр.

Он погрузился в молчание, а я от нечего делать стал представлять себе, что мне предстоит услышать от тети Агаты. Перспектива встречи с ней меня не радовала. Мелькнула даже мысль, что, пожалуй, неплохо бы опять съездить ненадолго в Америку. Единственная положительная сторона в обладании такой теткой состоит в том, что приходится много путешествовать, а это расширяет как горизонты, так и круг знакомств.

Я уже готов был сказать себе: «На Запад, на Запад, мой юный друг!» — но, взглянув на мыслителя Дживса, обнаружил у него на физиономии то особенно умное выражение, которое всегда возвещает появление блестящей идеи.

— Итак, Дживс?

— По-моему, я нашел простой способ разрешить вашу трудность, сэр.

— Давайте его сюда, Дживс, да поживее.

— Я бы мог сесть в автомобиль, съездить в Лондон, обратиться в магазин, где ее сиятельство приобрела свой подарок, и купить другую брошь взамен утраченной.

Я взвесил это предложение. Нашел его здравым. И во мне проснулась надежда.

— То есть, ввести дублера?

— Да, сэр.

— И вручить адресату в качестве оригинала?

— Именно, сэр.

Я взвесил его мысль еще раз. И чем дольше затягивалось взвешивание, тем соблазнительнее представлялось решение.

— Я вас понял. Механизм тот же, что был задействован при подмене тетиной собаки Макинтоша.

— Да, есть сходство, сэр.

— Тогда мы оказались без скочтерьера, хотя должны были его при себе иметь, но вы совершенно справедливо рассудили, что собаки данной породы очень похожи одна на другую, вызвали второй исполнительский состав, и успех был полный.

— Да, сэр.

— Думаете, с брошами сработает та же система?

— Полагаю, что да, сэр.

— А что, все броши тоже на одно лицо?

— Не всегда, сэр. Но, задав несколько вопросов, я составлю представление о том, как выглядело утраченное украшение и какая цена была за него уплачена. В результате чего я смогу привезти другое, практически не отличимое от прежнего.

Он меня убедил. С души моей свалилась страшная тяжесть. Выше я упомянул, что незадолго перед тем Дживс, как мне показалось, едва не похлопал меня по плечу. Теперь же я сам с трудом удержался, чтобы не похлопать по плечу его.

— Вы молодчина, Дживс!

— Благодарю вас, сэр.

— Rem… как там дальше?

— …acu tetigisti, сэр.

— Мне бы следовало знать, что вы найдете выход.

— Я рад, что вы питаете ко мне доверие, сэр.

— У меня есть счет в «Эспинале», так что велите им записать на меня.

— Очень хорошо, сэр.

— Езжайте, не откладывая.

— Времени довольно, сэр. Я смогу добраться до этого магазина задолго до закрытия. Я думаю, мне надо сначала еще заехать к мистеру Фитлуорту, известить его о том, что произошло, выгрузить ваши вещи и предостеречь насчет вашего скорого прибытия.

— «Предостеречь» — подходящее слово?

— Мне следовало сказать «предуведомить», сэр.

— Но только особенно в любезностях не рассыпайтесь. Минуты летят, помните. Брошь должна попасть в руки адресата сегодня вечером. Наилучшим вариантом было бы, чтобы подарок лежал у ее прибора, когда сядут ужинать.

— Я, вне всякого сомнения, сумею возвратиться в Стипл-Бампли ко времени ужина, сэр.

— Ну и отлично, Дживс. Я знаю, что вы обернетесь вовремя. Первая остановка — Боко. А я тем временем еще немного пошарю здесь. Есть какая-то вероятность, хотя и ничтожная, что я мог выронить эту штуковину на траву. Не помню точно, как на меня подействовало зрелище пожара, но, конечно, я на месте не сидел, а бегал, дергался и подпрыгивал достаточно, чтобы из карманов выскакивали пакеты.

На самом деле я так не думал. Я придерживался своей первоначальной теории, что потерял брошь, спасая маленький чемоданчик. Но в таких ситуациях хочется перевернуть каждый камень и пройтись по каждой тропе.

Поэтому я стал шарить вокруг по всему газону и даже перетрогал все камни на альпийской горке. Ничего — как я и ожидал. Довольно скоро я это дело бросил и зашагал в сторону Боко. Уже у самой его калитки я вдруг услышал треньканье велосипедного звонка. Удивительная у здешних жителей склонность, подумал я, только и делают, что разъезжают на велосипедах, названивая в звонок. Смотрю, а это Нобби.

Я пошел ей навстречу, потому что именно ее я и хотел сейчас увидеть. Мне надо было поговорить с нею о Сыре и его сердечных делах.