Не торопись прославиться даже на местечковом уровне.
Торпеда СЭТ-40 была принята на вооружение в 1962г. Это была первая малогабаритная противолодочная торпеда с активно-пассивной системой самонаведения. На Тихоокеанском флоте она начала осваиваться в 1965 г., и ответственность за ее освоение была возложена на Германа Лебедева. К этому времени он имел воинское звание капитан-лейтенанта и был достаточно самоуверенным специалистом в торпедном ремесле.
Прочитав заводское описание торпеды и разобрав до винтиков первую прибывшую на флот торпеду № 241004, Герман посчитал, что для проведения на флоте первой организационной стрельбы по «чистой» воде посторонней помощи от завода-изготовителя и НИМТИ ему не потребуется. Все ясно. Торпеда готовилась к выстрелу на специальном стенде-качалке с присоединением к датчикам торпеды специальных имитаторов, а к ее исполнительным органам — контрольных приборов. Зато все наглядно. Вот — выход на заданную глубину, выполнение угловых установок, поисковая змейка... Тогда все брали встречные планы. Вполне приличный случай.
Как-то, будучи дежурным по МТУ, Герман был вызван начальником Управления:
— Как идет освоение в арсенале торпеды СЭТ-40? От вас никаких докладов. Сейчас мне звонил Молчанов, жалуется на Вас, что разобрали одну торпеду, а собирать не собираетесь. Это так?
— Так точно. Торпеда разобрана в учебных целях. Идет подготовка торпедного расчета к самостоятельному приготовлению. Учебно-разрезной торпеды пока нет. Так что это — острая необходимость.
— Понятно. И как расчет? Можете приготовить торпеду к выстрелу?
— Вполне.
— Вот и готовьте. Особенно не торопитесь, но и не медлите. На днях в Москве планируется совещание начальников МТУ флотов. Поеду. Как только получу там «добро» на стрельбу, Вы здесь выстрелите. Необходимые указания моему заместителю по БП я дам, а Вы их уже получили. Действуйте.
Уже к моменту отъезда начальника МТУ в Москву торпеда была приготовлена к организационной стрельбе, сдана командиру БЧ-3 МПК проекта 204 Герману Четверкину. В том, что один Герман сдавал торпеду, а другой Герман принимал, оба усматривали руку провидения... Пока суд да дело, из Москвы донеслось: «Добро».
Заместитель по БП Андреев В. М. лично поехал на Русский остров в бухту Парис, где базировались МПК, вышел в море и бабахнул торпедой прямо на выходе из бухты. Глубина места была 60 метров, глубину хода установили на 40 метров. Торпеда нормально вылетела из ТА, ушла на глубину и более от нее никаких вестей не было. Ход торпеды прослушивался чуть более минуты, хотя дальность хода была установлена 3000 м.
Никто, конечно, на такой ход не рассчитывал. Торпедолов походил от точки залпа к предполагаемой точке всплытия, влево, вправо. Ничего. Когда Андреев Вадим Михайлович вернулся, Герман Лебедев уже знал о результатах стрельбы и первую головомойку выдержал:
— Готов предъявить себя и свой торпедный расчет на любой суд из высших специалистов.
— Все будет и суд, и каторга.
Андреев с докладом в Москву не торопился, не тот случай, но интерес проявила Москва:
— Ну и как?
— Плохо. Слышали около минуты. И все.
— Мне здесь подсказали северяне, что необходимо было при стрельбе на мелководье отключить систему самонаведения. Вы отключили?
— По-моему, нет.
— Ну и мудаки. На грунт торпеда навелась и благополучно в него воткнулась. Вам что неясно, что у торпеды аппаратура самонаведения активного типа? Разберись и доложи.
Только положил Андреев трубку московского «Компаса», как звонок дежурного:
— Товарищ капитан 1 ранга. С поста СНИС пришло сообщение, что в проливе Босфор-Восточный плавает что-то вроде торпеды. Еле держится на воде. Надо принимать срочные меры. Может это наша СЭТ-40?
— А чему еще быть? Наши грамотеи не отключили систему самонаведения. Вот она и навелась на грунт и воткнулась. Теперь всплыла и плавает, где вздумается.
Когда что-то нужно срочно, все выходит из строя: то связи нет, то автомашина сломается. В данном случае вышел из строя торпедолов.
Кто-то на верху оперативной службы решил послать тральщик. Не посылать никого нельзя.
Внизу слабо возразили:
— Но тральщик...
— Ничего. Главное сейчас найти торпеду. У тральщика есть станция миноискания «Лань» — пусть тренируется. Найдем — будем разбираться дальше. Проблемы нужно решать последовательно.
Вечерело. Дежурный тральщик 266 проекта приступил к поиску торпеды. Часам к трем ночи торпеда была обнаружена. Подсветили прожектором — она. Торпеда словно играла с тральщиком в прятки: она на несколько сантиметров показывала нос из воды и снова надолго погружалась в море. Шлюпку не спустишь — темень и море не спокойно. На флот пошла пока что победная реляция: «Нашли!». В ответ указание: «Поднять торпеду!». Командир тральщика, ни к кому не обращаясь, проронил:
— Посторожить бы ее до утра. Утро вечера мудренее.
— Всех мудрее начальство: погода может испортиться, утонуть может, мы ее потеряем, да мало что...
— Минер! Дьяконов! Попробуй застропить торпеду. Там у нее кнехты, говорят, должны торчать.
К происшествию приводят не только ошибочные решения, но и последовательность правильных. Командир БЧ-3 Юра Дьяконов уже десятый раз пытается набросить петлю из стального троса на торпеду, а где-то на арсенале лежит специальная корзина, которая предназначена для выборки торпеды. Но где об этом читать? И кто ее видел? Увидят, но не скоро.
Тральщик маневрировал около торпеды, пока его винты регулируемого шага не «полоснули» по торпеде, и больше ее не видели. Пришлось дипломатично расстроить флот: «Торпеду потеряли, поиск пока результатов не дает». В ответ дипломатичное: «Ждать до утра, продолжить поиск в светлое время суток». Но и утром торпеду не обнаружили.
В Москву пошел подробный доклад: «АСН не отключали. Указаний на отключение в Инструкции нет. На вторые сутки торпеда всплыла, но была утоплена при выборке». Герман Лебедев срочно готовил доклад в НИМТИ с предложением по корректировке инструкции, где пунктик о необходимости отключения АСН при стрельбе на мелководье стоял бы под номером 1.
Вернулся из Москвы начальник МТУ. Герман предусмотрительно обходил его стороной. Тот его вообще не замечал. Зато в конце года, когда вдруг на арсенале оказались не использованные средства, предусмотренные на освоение техники, приказал Молчанову отправить Лебедева в Ленинград на завод «Двигатель»:
— Пусть поучится. Может этой торпедой вообще стрелять в море нельзя, только в Феодосии, а они забыли об этом написать. Теперь он их там вывернет.
Лучшего подарка Лебедев не мог и ожидать. Черная полоса в его жизни начинала светлеть. В этом и есть смысл надежды.