Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

— Пилите, Шура, пилите... Деловой совет Паниковского Балаганову

Было это осенью, в году, примерно, 1985. В Крыму — бархатный сезон, в Ленинграде — дожди. Срочные командировки на юг приноси­ли не только одно расстройство, но и толику удовольствия.

Главный инженер ЦНИИ «Гидроприбор» Скоробогатов Анатолий Трофимович только что получил взбучку по телефону от начальника главка из Москвы: на испытаниях второй раз подряд изделие 294 не наводилось на имитатор цели. Левченко был вообще-то предельно кор­ректен:

— Поезжай, Толик, и разберись лично. Сразу доложи мне, и я буду решать, что с тобой дальше делать... Скоро КСИ. Сам понимаешь...

Анатолий Трофимович по профессии «самонаведенец» и с элект­ронами ближе, чем с чайками. Сам был главным конструктором НВ торпеды 53-65, проводил серьезные акустические батисферные ис­следования в составе Северной полярной экспедиции СП-20 и по сис­темам самонаведения знал все. Был он легкого телосложения, быст­рой реакции, владел искусством технической политики и тонкостями чиновничьих взаимоотношений на всех уровнях и в любых метеоус­ловиях.

Вновь зазвонил телефон. Межгород. Феодосия. Заместитель главного конструктора по изделию 294 Костюков А. И.:

— Анатолий Трофимович! Мы тут, кажется, разобрались в причи­нах сбоя аппаратуры... Обнаружили микротрещинки на танталовых кон­денсаторах...

— Откуда они там?

— Введены по ВИ. Завод представлял. Мы согласовали...

— Я не о конденсаторах... Я о трещинках. Вы что, их раньше не ви­дели? Завтра буду у Вас, покажете. Ищите водород. До свидания.

Скоробогатов пригласил секретаршу:

— Ко мне Тихомирова. Срочно. На завтра нам с ним нужны авиа­билеты до Симферополя на утро. Командировочные предписания. Деньги.

Минут через 10 вошел Тихомиров Радомир Павлович, начальник торпедного отделения института:

— Что случилось, Анатолий Трофимович? Я не против Феодосии. Там, говорят, хорошая погода...

— О погоде можешь забыть. Будешь искать... водород.

— Понятно.

Здесь нужно заметить, уважаемый читатель, что срывы наведения изделий 294 при стрельбе по имитатору цели были замечены и ранее, хотя другие системы обеспечивали наведение на него без проблем. В свое время была учинена даже проверка параметров элементной базы системы самонаведения (конденсаторы, диоды, транзисторы, резисто­ры и т. д.) с участием головных разработчиков этой мелочи. В работе принимал участие и НПО «Позитрон», головной институт которого воз­главлял дружок Тихомирова по Политехническому институту Дьяконов Михаил Николаевич. Он без споров взял горку деталей и через неделю позвонил Тихомирову:

— Радомир! У Вас в изделии танталовые конденсаторы наводораживаются...

— Да, но у нас в изделиях нет источников водорода, разве что в хи­мически связанном состоянии в составе известных тебе жидкостей. Но мы их туда не допускаем...

— Ищите.

Радомир Павлович тогда сразу доложил вердикт Дьяконова Скоро­богатову:

— Мы уже попрыскали водой все платы системы, сложили в поли­этиленовые пакеты, но ничего пока не обнаружили. Никаких выделе­ний.

— Твой дружок морочит тебе голову, а ты хочешь подключить к этой хохме и меня. Причину мы установили в другом. А эта пусть пожи­вет до лучших времен. Она нейтральна.

Вопрос временно затих. Но слух о странных конденсаторах прока­тился по закуткам торпедной губернии в качестве возможного прикры­тия будущих неудач. И вот теперь Скоробогатов оживлял призрак:

— Ищите водород. Головка самонаведения перед выстрелом долж­на вакуумироваться, но кто это делает? Проверить все. Подбери также по своему отделению все вопросы, обсуди, как их решать. Если кого не хватает, пусть тащат ко мне командировочные предписания, берут би­леты и догоняют нас. Тех, кто потолковее. Сейчас только скажи — же­лающих наберется целый самолет.

В самолете Тихомиров достал из бокового кармана маленькую эле­гантную фляжечку:

— Анатолий Трофимович! Для начала я немножечко водорода прихватил с собой. Надо думать, что именно он приводит нас в состо­яние, когда в голову приходят ценные мысли. По чуть-чуть наводородимся?

Закусывая сосательными леденцами, они, однако, о водороде боль­ше не говорили. Утром следующего дня Скоробогатов в мрачном на­строении заслушивал доклады председателей комиссий, проводивших в этот период натурные испытания, оставив доклад Костюкова А. И. на последнюю очередь. И вот тот вещал:

— Мы, Анатолий Трофимович, перевернули опять все вверх дном. Снова стали искать водород. Да откуда он у нас может быть? Не из ме­талла же...

Зазвонил телефон. Междугородний. Москва. Трубку взял дирек­тор завода Семкин Александр Иванович:

— Тебя, Анатолий Трофимович, Левченко.

— Здравствуйте, Марат Петрович.

— Здравствуй, Анатолий Трофимович. Левченко тебя побеспоко­ил. Как у тебя дела с водородом? Разобрался?

— Да мы только пару часов как с Тихомировым на заводе. Весь по­лет думали. Интенсивно работаем, Марат Петрович.

— Толик! У тебя тысячи человек в институте. Тысячи! А одну при­чину найти не можете! Ты уж с этим Радомиром постарайся. Завод-то стоит. Плана нет. УПВ давит... Ищите водород.

— Все понимаем. Не ясно, откуда водород в торпеде. Все сделаем, но найдем...

Скоробогатов положил трубку и сказал:

— Пойдемте-ка к торпеде...

Все по очереди стали заглядывать во все вскрытые горловины тор­педы и неожиданно наткнулись на бетонную чушку. Скоробогатов спро­сил:

— Откуда у Вас здесь строительный материал? Вывесочные грузы у нас, помнится, всегда из чугуна лепили. А здесь?

— На всех заводских макетах чугун давно заменен на бетонные чушки. Экономия.

— С кем согласовано?

— Ни с кем. Все очевидно. Килограмм на килограмм. И никакой химической активности. Бетон и есть бетон.

— А если бетон побрызгать водой, может из него водород и по­лезет?

— Если в бетоне опилки, то полезет всенепременно. Гидролиз цел­люлозы...

— Кто это сказал? Срочно справочник по бетонам. Здесь нет, дос­тавить из Феодосии...

Справочник подтвердил, что в бетон, действительно, иногда добав­ляют опилки, и что действительно процесс гидролиза при наличии влаги идет. Проверили экспериментально. Где-то что-то микро-хлопнуло, зна­чит, вроде водород есть. И начался водородный бум... Источник водоро­да искали во всех торпедах, в минах, подводных аппаратах, на складах комплектующих и пр.

Вечером Скоробогатов сказал Тихомирову:

— Ладно, Москву мы, кажется, успокоили. А теперь давай искать настоящую причину... А эту опять отложим до лучших времен...

— А как же Ваш доклад?

— До Москвы молва уже докатилась и всех устроила. А у нас с то­бой зато есть время для нормальной работы.

— Но водород же мы нашли...

— Погоди с водородом. Сейчас подключатся военные представите­ли, и скоро придется доказывать, что водород здесь ни при чем. Водо­род мне нужен был, чтобы нам с тобой кислород не перекрыли и дали спокойно работать.

— Анатолий Трофимович! Давайте завтра стрельнем по имитато­ру. Заменим бетон на чугун. Провакуумируем головку. Еще кое-что нуж­но будет проверить. Не попадем — значит, мы в поиске. Попадем — зна­чит, мы что-то нашли. Вам пока это ничем не грозит.

Скоробогатов размышлял минут пять. Потом решился:

— Стрельнем.

При очередном испытании было отмечено наведение на имитатор цели. Все были довольны. И низы, и верхи. Скоробогатов сказал Тихо­мирову:

— Ты сходи к своему другу Дьяконову со своей фляжечкой... Но осбенно не увлекайтесь. Может, он все-таки прав. Чудеса.