Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Так уже получилось, что изложение всей предлагаемой мной минной перспективы должно было следовать под этим тринадцатым номером.

Не допустим. Все мы немножко суеверны: понедельник, пятница, три­надцатое число, черный кот—верные предвестники воздействия нечистых сил на чистые помыслы. С серьезными делами в этом случае следует чуть-чуть повременить. Давайте, дорогой читатель, в этом месте я вам расскажу бывальщину, которой уже более 100 лет. Докатилась она до меня следую­щим образом. Говорят, что старейший минер капитан 1 ранга Салмин Е.И., будучи начальником кафедры, на Классах рассказывал ее слушателям как некий жизненный курьез периода обороны Порт-Артура, по минной части. Значит его могли слышать и Эссен Н.О., и Колчак А.В., и Киткин П.П., и Шрейбер Н.И. и другие минеры. Один из слушателей группы Салмина Е.И., Чекушкин К.Н., рассказал это в свое время Иванову В.Г., а тот мне.

Итак, Порт-Артур. В период активного применения мин обеими сторонами, много их, сорванных с минрепов, было выброшено на бе­рег, своих и чужих. Время от времени специальные разъезды произво­дили поиск и разоружение мин — отворачивали свинцовые колпаки и отчитывались перед начальством:

— Ваше благородие, значит, вот эти дьяволовы головы...

Как-то в разъезд были назначены два казака. Допустим Степан и Петро. Скачут они, скачут, видят — мина. Спешились. Подходят к мине:

— Давай, Петро, выкручивай эти колпаки.

Петро подошел, стал отворачивать — те ни с места.

— Степан, крепко они сидят. Давай их поотрубаем шашками.

— Давай.

Пять взмахов — пять колпаков на песке. Запах кислоты. Мина не сработала. Наверное, в корпус попала водичка. Но казакам не до этих тонкостей. Сложили их в мешок, поехали дальше. Больше мин не обна­ружили. Возвращаются:

— Ваше благородие. Вот, одну мину мы разоружили. Вот эти дьяво­ловы головы.

Каково же было их изумление, когда увидели, что в мешке боль­шая дыра, а колпаков нет:

— Ваше благородие. Были в мешке. Сбежали. Такие живучие твари...

Итак, история благополучно завершилась, хотя и изложена под три­надцатым номером. Но все равно... Тупым везет больше, чем любопытным. Отметим, что известны другие концовки этого сюжета. Они еди­ны в одном — никогда не дооценивай силы человеческой тупости.