Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

---

Дунстан и примирение

Этельстан умер в 939 г. после пятнадцати лет блистательных достижений, и ему наследовал его сводный брат Эдмунд I, который сражался вместе с ним при Брунанбурге. (Теперь Англия была достаточно богатой, чтобы позволить своим монархам жить в роскоши, и новый король получил прозвище Эдмунд Великолепный.)

Моменты, когда умирает могущественный король и на трон вступает его преемник, всегда сопряжены с определенными сложностями. Враги, потерпевшие поражение от старого короля (и те, кто даже не осмелился с ним сразиться), уповая на неразбериху, неизбежно возникающую при смене власти, а также на возможность того, что новый король окажется слаб, предпринимают свои шаги. В данном случае первый ход сделал Олав, сын Гутфрида, всё ещё правивший в Дублине.

Он вновь высадился в Нортумбрии, и на этот раз Эдмунду понадобилось более трех лет, чтобы изгнать его и его родича Олава, сына Ситрика.

Этот печальный опыт, очевидно, отвратил Эдмунда от политики военной экспансии, которую проводили Эдвард и Этельстан. Скажем, чтобы покорить скоттов, пришлось бы потратить много времени и пролить много крови, особенно с учетом того, что скотты всегда могли обратиться за помощью к викингам.

Возможно, лучше было бы попробовать помириться. Едва ли овчинка стоила выделки.

В 945 г. Эдмунд предпринял решительные шаги в этом направлении. Он завоевал Стратклайдское королевство и предложил его королю Шотландии Малькольму I. (Константин II умер в 940 г.) Условие было простым — дружественный союз на суше и на море. Малькольм согласился. Был сделан первый шаг к установлению дружбы между двумя британскими народами, и, хотя ещё множество войн вспыхивало в следующие шесть с половиной столетий, политика мирного сосуществования в конце концов победила.

Инициатива в проведении подобной политики, возможно, исходила от церковного деятеля, занимавшего в королевстве второе место после короля, и во времена Эдмунда и впоследствии. Этого человека звали Дунстан.

Дунстан родился в 909 г. близ Гластонбери в Сомерсете, недалеко от тех мест, где в свое время скрывался Альфред. Дунстан получил хорошее образование в аббатстве Гластонбери, старейшем и богатейшем в Англии, и в юности находился при дворе Этельстана.

Его образованность и широкий кругозор вызывали неприязнь у других придворных. (Вероятно, он сознавал свое превосходство и не слишком старался его скрывать.) Всегда существуют надёжные способы, которыми можно избавиться от чересчур умного человека: в Средние века для этого использовалось обвинение в занятиях черной магией. Дунстана объявили магом и вынудили покинуть двор. Он стал монахом и жил как отшельник^[10].

Смерть Этельстана всё изменила. Теперь на троне был Эдмунд, и ранее благоволивший молодому человеку. Он чувствовал в нём родственную душу и решил сделать монаха своим советником. В 943 г. Эдмунд назначил Дунстана аббатом Гластонбери, и в течение четверти века Дунстан оставался некоронованным королем, временами более влиятельным, чем истинный король.

Дунстан оживил монастырскую жизнь Англии, введя в обиход более строгий бенедиктинский устав, характерный для континентальных монастырей. Он настаивал на целибате священнослужителей и побуждал Эдмунда следовать политике примирения с датским населением страны, назначая данов на государственные посты. Двадцать вторым архиепископом Кентерберийским в 942 г. стал Од, дан по происхождению.

Эдмунд встретил свою смерть неожиданно и жестоко в 946 г. Во время пира по случаю Дня святого Августина, где присутствовал король, в зал неожиданно вошёл некий разбойник, объявленный за свои преступления вне закона. Король с негодованием велел ему покинуть праздник и получил смертельный удар ножом. Разбойника тотчас разорвали на куски, но король был мертв. Его похоронили в Гластонбери.

Старшему сыну Эдмунда было всего пять лет, и он не рассматривался в качестве претендента на трон. Эдмунду наследовал его младший брат Эадред, последний оставшийся в живых внук Альфреда Великого.

Он был болезненным человеком, который согласился передать все дела, не связанные с войной, на усмотрение Дунстана. Именно в эти девять лет, пока Эадред находился у власти, Дунстан получил возможность воплотить в жизнь свою реформу, в результате которой различия между саксами и данами в Англии окончательно стёрлись.

И вновь приход к власти нового короля стал сигналом к началу очередных неприятностей — все того же рода. Эйрик Кровавая Секира, который когда-то правил в Норвегии, а затем был изгнан своим братом Хаконом, с тех пор вел жизнь пирата. Поскольку Хакон утвердился на троне с помощью английского короля Этельстана, Эйрик испытывал мало симпатии к этому народу. Едва Эадред взошёл на трон, Эйрик попытался захватить Нортумбрию.

Эадред, так же как Эдмунд, так же как Этельстан до него, вынужден был начать свое правление с восстановления владычества саксов над этой территорией. Он добился своего в 954 г., но, сраженный болезнью, умер в 955 г. Эадред не был женат и не оставил наследников.

Старший сын предыдущего короля Эдмунда I, Эдви, теперь стал красивым молодым человеком пятнадцати лет; настолько красивым, что обычно его называли Эдви Прекрасный.

Теперь он наследовал трон, однако его правление было кратким и трагическим. На празднике по поводу своей коронации юный король, устав от возлияний, еды и конных состязаний, предпочёл провести время с прекрасной юной леди по имени Эльфгиву. Он потихоньку покинул пир.

Отсутствие короля заметил Дунстан и отправился на его поиски. Он нашёл Эдви с Эльфгиву. В этом, впрочем, не было ничего непристойного, поскольку там же присутствовала мать девушки, а намерения Эдви были вполне благородными (позже он женился на Эльфгиву).

Однако Дунстан пришёл в ярость. Он расценил отсутствие Эдви за столом как оскорбление для знати и лично для него, и, разумеется, он ощущал себя в большей степени королём Англии, чем этот молодой человек. Он набросился на юного короля и женщин и бесцеремонно потащил их за праздничный стол.

Эдви должен был быть поистине ангелом, чтобы это стерпеть. Утвердив свою власть, он немедленно обвинил Дунстана в том, что, будучи хранителем казны при Эадреде, тот растратил государственные средства. Эдви отправил Дунстана в изгнание и попытался отменить все его реформы: в частности, заменял неженатых священников женатыми.

К несчастью, он был не настолько силен, чтобы исполнить всё то, на что он замахнулся. Даны, жившие в Англии, разумеется, были на стороне Дунстана, и против короля выступила большая шумная партия во главе с Одом, архиепископом Кентерберийским.

У Эдви не было ни малейшего шанса. Меньше чем через год Дунстан возвратился из ссылки. Северная (данская) часть Англии отвергла его власть и провозгласила королём его младшего брата Эдгара. Затем Од заставил Эдви развестись с молодой королевой, низложил её и отправил в Ирландию. Словом, до своей смерти в 959 г. Эдви, не дожив до двадцати, успел вдоволь нахлебаться радостей королевской жизни.

Его злоключения не закончились и после смерти, поскольку монастырские хронисты, писавшие историю Англии, сделали все, чтобы очернить его имя и выставить его чудовищем.

После смерти Эдви Эдгар стал править всей Англией. Он также был молодым человеком, но, очевидно, извлек урок из судьбы своего старшего брата. Он во всем слушался Дунстана. Эдгар начал с того, что назначил всесильного аббата епископом Лондона. В 961 г. Дунстан стал архиепископом Кентерберийским. Эдгар также полностью поддержал его реформы.

В правление Эдгара Англия не знала войн, так что его обычно называют Эдгаром Миротворцем. Монастырские хроники видели причину в том, что Эдгар поддерживал Дунстана, однако можно найти и другие объяснения.

Во-первых, Эдгар провел свою юность в данских землях на северо-востоке, и это способствовало его популярности у данов, которым поэтому совершенно не хотелось бунтовать. Во-вторых, у Эдгара был сильный флот, так что викинги предпочитали держаться от Англии подальше. И наконец, нельзя не признать, Дунстан был опытным и умным политиком и хорошо управлял государством.

Приверженность Дунстана политике мирного существования ещё раз подтвердилась в 970 г., когда Эдгар добровольно передал северную часть Нортумбрии (древнее королевство Берниция) шотландскому королю Кеннету II, так что границы между двумя странами стали такими, какими они являются и по сей день. Под властью скоттов королевство, которое прежде было Берницией, стало называться Лотией.

Источники ничего не сообщают о причинах такого решения. Однако эта область особенно никогда и не была английской. Вспыхивавшие там мятежи, а также постоянные набеги викингов и скоттов, покушавшихся на эти земли, только подрывали силы Англии.

Отказаться от того, что особо и не нужно, и таким образом завоевать дружбу скоттов — это была неплохая идея.

Дальновидность такой политики полностью стала ясна только со временем. Королевство Шотландия, первоначально располагавшееся к северу от залива Ферт-оф-Форт, было чисто кельтским. Вновь присоединённая область в течение пяти с половиной столетий находилась под властью саксов или данов. Шотландия теперь делилась на северную горную часть (дикую, клановую, кельтскую) и на равнинную (более цивилизованную, с городами, саксонскую).

Преимущество было на стороне равнинной части, с её лучшими возможностями для земледелия. Со временем именно этот регион господствовал в Шотландии, и в результате шотландский язык превратился в диалект английского, а шотландские обычаи не слишком отличались от обычаев северной Англии.

Естественно, между двумя народами сохранялась некая доля враждебности, но, когда пришло время и появилась возможность сформировать единое королевство, общность языка сильно облегчила задачу.

---

Этельред и смута

Эдгар короновался только в тридцать лет, в 973 г. Возможно, он дожидался зрелого возраста, чтобы организовать торжества так, как он хотел, помня о том трагическом фарсе, в который превратилась коронация его старшего брата.

Эдгар устроил роскошнейшее зрелище, не виданное прежде в саксонской Англии. До столетнего юбилея сражения при Эдингтоне оставалось пять лет. Целое столетие под властью семи королей саксонская Англия находилась на вершине могущества, на которую её возвел Альфред, — но теперь звезда её стала клониться к закату.

Эдгар умер в 975 г., оставив двух сыновей. Старшему, Эдварду, было двенадцать лет, младшему, Этельреду, — только шесть. Дети были от разных матерей, и мать Этельреда Эльфрид осталась королевой Англии после смерти Эдгара.

Эльфрид, женщина решительная и честолюбивая, хотела возвести на трон своего сына. Он, возможно, и мог бы наследовать трон, будь он немного старше. Шесть лет — слишком малый возраст, и королём стал Эдвард. В саксонской королевской линии это был Эдвард II.

Борьба между партиями двух сводных братьев (сами они были слишком малы, чтобы принимать в ней участие) вылилась в борьбу вокруг реформ Дунстана. Эльфрид в поисках союзников своего сына заняла жесткую антидунстановскую позицию. У нее было достаточно сторонников, поскольку за двадцать пять лет, в течение которых Дунстан пользовался неограниченной властью (кроме короткого промежутка при Эдви), он нажил себе множество врагов.

Несомненно, Эльфрид перетянула на свою сторону тех знатных саксов, которым не нравилась политика Дунстана в отношении данов. Это означало, что, действуя в интересах своего сына, она вновь возродила вражду между двумя народами и раздула тлеющие угли взаимной неприязни.

Партия Эдварда и Дунстана постепенно сдавала позиции, а партия Этельреда становилась всё сильнее, и в 987 г. Эдвард был убит. Безусловно, убийство совершилось силами партии Этельреда и, скорее всего, по наущению Эльфрид.

Ничего не оставалось, как избрать королём сына Эльфрид, и он стал править под именем Этельреда II.

Это было очень знаменательным началом правления, обернувшегося впоследствии полной катастрофой. Симпатии людей были на стороне убитого Эдварда. Его стали называть Эдвардом Мучеником, и с этим именем он вошёл в историю, сообщали также о чудесах, происходящих на его могиле. Рассказывали (возможно, это был вымысел), что Эльфрида собственными руками заколола его, а он вырвался и бежал, истекая кровью.

Как архиепископ Кентерберийский Дунстан вынужден был короновать Этельреда, но сделал это крайне неохотно, после чего удалился в Кентербери и провел последние десять лет жизни в стороне от всех государственных дел, исполняя лишь обязанности клирика. Враждебная ему партия победила, и Дунстан утратил власть и влияние, однако делал что мог, чтобы настроить саксов против короля.

Дунстан не помогал Этельреду, как он помогал предыдущим монархам. Не было у Этельреда и других советников, которые могли бы занять место Дунстана; а если он и получал добрый совет, то оставлял его без внимания. Саксонское слово, обозначавшее «советник» или «совет», — «раед». Поскольку у Этельреда не было советника, он был «король без совета» или «с плохими советчиками».

Это стало его вторым именем, говорят, его придумал сам Дунстан — Этельред Невразумляемый.

К сожалению, это древнеанглийское слово превратилось в похоже звучащее слово в английском языке, однако не сохранило своего значения. Поэтому короля во всех книгах по истории Англии называют Этельредом Нерешительным. Возможно, эта историческая ошибка не так уж и значительна, поскольку Этельреду не хватило решимости противостоять бедам, которыми было отмечено его правление.

Начало им положили перемены, происшедшие в Скандинавии. Старые языческие времена викингов миновали. В Дании конунг Горм Старый взялся за объединение страны, а его сын Харальд Синезубый в 960 г. принял христианство.

У Харальда Синезубого был сын по имени Свейн. Он носил бороду, которая раздваивалась на конце, поэтому его обычно называют Свейн Вилобородый. Ещё юношей он рассорился с отцом, начал против него войну и вел её до самой кончины Харальда. В 985 г. Свейн Вилобородый стал королём Дании.

Тем временем Норвегия, бывшая душой и центром викингского движения, также мало-помалу обращалась в христианство. Первую, неудачную попытку предпринял Хакон, сын Харальда Прекрасноволосого, воспитанный при дворе Этельстана. Естественно, он стал христианином, притом рьяным. Вернувшись в Норвегию и свергнув Эйрика Кровавая Секира, он пытался обратить страну в христианство, однако не преуспел.

В 961 г. Хакон (прозванный Хаконом Добрым) пал в битве с сыновьями Эйрика, и ещё целое столетие Норвегия оставалась языческой, в то время как Дания приобщилась к христианству.

У одного из викингских предводителей, погибших от рук сыновей Эйрика Кровавая Секира, была жена, которая впоследствии, уже после его смерти, родила сына. Этот мальчик, Олав, сын Трюггви, стал одним из самых прославленных викингов своего времени. Он вырос при дворе русского князя Владимира. Владимир был первым русским князем, введшим на Руси христианство, и, возможно, Олав ещё тогда приобщился к новой вере. А может быть, он принял крещение во время набегов на Британские острова. Одно из сказаний утверждает, что он был крещен во время посещения островов Силли (Оловянные острова Древней Финикии).

Во всяком случае, в 995 г. он вернулся в Норвегию, где поднял мятеж против непопулярного короля-язычника. Он провозгласил себя конунгом и принялся насаждать в Норвегии христианство. При нём христианство было принято также в Исландии. (Жена Эйрика Рыжего, например, крестилась, а когда муж отказался последовать её примеру, она его оставила.)

Но христианство не меняло самой викингской природы. И Свейн Вилобородый и Олав, сын Трюггви, совершали набеги на английское побережье. Это были не столь устрашающие набеги, как раньше, и церкви и монастыри теперь предоставляли надежные убежища, и всё же их последствия были довольно чувствительными.

Может показаться странным, что Англия внезапно опять ощутила себя беспомощной перед викингскими королями, хотя в течение ста лет она постоянно побеждала данов. Отчасти это объясняется тем, что Свейн и Олав были прославленнейшими викингскими предводителями. Но в гораздо большей степени Англия расплачивалась за политику её правителей в отношении данского населения. Данская знать, жившая на северо-восточном побережье, видя усиление саксонских националистов, всё чаще выступала на стороне викингов. (Это, в свою очередь, разжигало ненависть к данам среди саксов, и политика примирения, проводимая Дунстаном, пошла прахом.)

В 991 г. беспомощный Этельред обратился к единственному средству, ещё имевшемуся в его распоряжении. Он откупился от викингов. Это, разумеется, помогло лишь на время, затем потребовались всё новые и новые выплаты во всё возрастающих размерах.

В 994 г. объединенное войско Свейна и Олава вошло в устье Темзы и осадило Лондон. Лондонцы, однако, стойко сопротивлялись. Тогда пираты отошли и разграбили южные области. Понадобилось шестнадцать тысяч фунтов серебром, чтобы от них откупиться, и к 1001 г. цена возросла до двадцати четырех тысяч фунтов.

Для сбора такой суммы потребовалось ввести новый налог, который всей тяжестью лег на плечи населения. Он назывался «датские деньги» (данегельд). Его вводили шесть раз за время правления Этельреда, чтобы откупиться от викингов. Всего было выплачено около ста шестидесяти тысяч тонн серебра.

(Как и в любом другом случае, ввести новый налог оказалось легче, чем отменить. Он служил неплохим источником дохода, а когда данам уже не надо было больше платить, оказалось, что как-то неловко возвращать эти деньги населению. Он продолжал действовать: последний раз его собирали в 1163 г.)

За сбор данегельда отвечала местная знать. В результате её положение упрочилось за счет ослабления позиции короля, поскольку контроль над налогами означает контроль над ситуацией в стране. Правление стало децентрализованным, как на континенте, и по тем же самым причинам. Такая система децентрализованного правления с землевладельцами, которые являются, по существу, королями на своей земле, называется феодализмом. В результате викингских набегов Англия в период правления Этельреда II превратилась в феодальное государство. Свободных крестьян разоряли викингские грабежи и данегельд, и они вынуждены были наниматься к местной знати, чтобы выжить. Они становились крепостными.

Кроме того, упадок образования и просвещения, остановленный Альфредом, теперь продолжался, и в правление Этельреда Англия превратилась в интеллектуально отсталую страну. Ей предстояло плестись в хвосте у Франции и Италии ещё более пятисот лет.

Это время, однако, стало поворотной точкой в истории Лондона. Он был крупным городом во времена римлян, важнейшим английским портом, но лишь одним из нескольких главных городов.

В ранний саксонский период он, к несчастью, оказался пограничным городом, поэтому не мог стать столицей ни одного из королевств. Он располагался практически в том самом месте, где в 700 г. соединились королевства Эссекс, Уэссекс и Кент. Поэтому роль столицы выполняли Кентербери и Винчестер.

Даже в период правления Альфреда Лондон оставался пограничным городом между «саксонской» и «данской» Англией.

Тем не менее, в X веке, когда саксонские короли властвовали над Данело, Лондон вырос в размерах и к 1000 г. стал, вероятно, самым крупным городом острова. Он успешно выдержал осаду в 994 г.: мужество лондонцев стало искрой света в сгущающемся мраке, и заслуженная слава помогла городу стать тем, чем он является и поныне, величайшим английским городом, с которым ни один другой не может сравниться.

---

Второе датское завоевание

Этельред Нерешительный, неспособный возглавить свой народ, прибрать к рукам знать или сопротивляться нашествиям данов иначе, чем непомерными взятками, ухитрился, вдобавок ко всему, поссориться с герцогом Нормандии.

Всего сто лет прошло с тех пор, как Хрольв Пешеход осел в Нормандии, однако в этой стране произошли большие перемены. Внуки викингов говорили на французском диалекте, и их трудно было отличить от французов. Холодные берега Норвегии были забыты, и из всего наследия викингов осталась только способность драться как черти. К этому надо прибавить и их удивительную способность вырабатывать эффективные формы правления.

Нормандцы принимали деятельное участие в политической жизни Франции и в основном боролись против последних королей из династии Карла Великого. Нормандский герцог Ричард I (внук Хрольва, которого хроники обычно называют Ричардом Бесстрашным) был рьяным сторонником французского аристократа Гуго Капета, который в 987 г. сместил последнего из наследников Карла Великого и стал первым французским королём новой династии.

В 996 г. Ричарду I наследовал Ричард II (Добрый), и именно с ним поссорился Этельред по неизвестной нам причине. Этельред даже собрал флот, чтобы направить его в Нормандию (не лучше ли было направить его на борьбу с данами), но опытный нормандский герцог пресёк его вялую попытку.

Видимо, потом Этельред передумал и, призвав в посредники папу, прекратил ссору. Возможно, до него дошло, что могущественный враг может стать могущественным другом, если повести дело должным образом, в результате был заключен брачный союз. Этельред был вдовцом, а у Ричарда имелась незамужняя сестра Эмма. Саксонский король женился на нормандской принцессе, и в 1002 г. Эмма приехала в Англию. Видимо, она была совсем молоденькой девушкой, поскольку прожила ещё пятьдесят лет после свадьбы. Её называли «цветком Нормандии», и вполне вероятно, что она была весьма привлекательна.

Тем не менее, любой шаг Этельреда оказывался неудачным, и этот брак, хотя тогда и казался делом стоящим, в итоге привел к мрачным последствиям для саксов. Эмма привезла с собой из Нормандии своих приближенных, способных людей, которым Этельред с удовольствием предоставил должности в Англии, поскольку среди его подданных мало было тех, на кого он мог положиться. Это привело к распространению нормандского влияния в Англии, привлекло внимание нормандских герцогов к острову и побудило их к вмешательству в его дела. Плоды англосаксам пришлось пожинать спустя полвека.

В тот момент, однако, Этельред воспрянул духом и решил действовать. Подобная его решимость всегда приводила к беде.

Он изначально опирался на антиданскую партию, и она всё более набирала вес. В том, что Англия терпела унижения от викингов, данов из-за моря, проще всего было обвинить английских данов. Разумеется, среди данской знати находились те, кто принимал сторону викингов, отчасти из-за неприятия антиданской политики Этельреда, отчасти из страха, поскольку центральная власть не могла их защитить. Но многие даны оставались лояльными, в то время как многие саксы заключали сделки с викингами по той же причине.

Простая логика, тем не менее, не объясняет такого рода предубеждений. Как бы то ни было, Этельред решил отыграться за деяния викингов на собственных подданных.

13 ноября 1002 г., спустя полгода после свадьбы с Эммой, он повелел убивать всех данов, живших в Англии. В начавшейся резне погибла сестра Свейна Вилобородого — она была женой некоего знатного человека данского происхождения.

Этельред, видимо, полагал, что этим ужасным деянием он одновременно докажет собственную силу, избавит Англию от изменников и укрепит патриотические чувства саксов.

Возможно, ему бы это удалось, находись Англия в полной изоляции. Однако это было не так. За узкой полоской моря жил давний враг саксов, Свейн Вилобородый.

Известие о гибели его сестры привело Свейна в ярость, и ярость его была тем более опасной, что в то время он достиг вершин своего могущества. Он вступил в союз со шведским королём Олавом Скётконунгом (первым христианским правителем Швеции), и вместе они сражались против норвежского короля Олава, сына Трюггви. В морском сражении на Балтийском море Свейн одержал победу над своим старым приятелем-пиратом и тем самым на время ослабил позиции Норвегии.

Вся Скандинавия теперь находилась под контролем Дании и её союзников, а Свейн стал самым могущественным правителем на севере.

Свейн, за плечами которого стояла теперь вся мощь Скандинавии, быстро собрал самый большой флот, какой он когда-либо использовал против Англии, и в 1003 г. высадился в Эксетере далеко на юго-западе Англии. В этой области правил один из нормандских приближенных королевы Эммы, который оказался настолько же способен стать предателем, как и любой дан или сакс.

Последующие годы стали годами глубочайшего унижения для Англии. Резня, устроенная Этельредом, не уменьшила число изменников и не увеличила число сторонников короля. Нормандский герцог Ричард не выказал ни малейшего желания прийти на помощь свойственнику. Скорее наоборот, измены нормандцев привели к ухудшению отношений между Англией и Нормандией.

Этельреду оставалось лишь откупаться от датчан тем, что мог наскрести, и лелеять надежду на то, что буря, которую он сам же и вызвал своими действиями, уляжется.

Этого не случилось. Ситуация ухудшалась. Попытка собрать флот не удалась из-за склок среди знати. Эльфхеах, двадцать восьмой архиепископ Кентерберийский, в 1012 г. попал в плен. Архиепископ запретил своим приближенным выплачивать выкуп и погиб от рук перепившихся викингов. И наконец, в 1013 г. Свейн, убедившийся в полной неспособности Англии защитить себя, попытался завладеть королевством.

Последствия деяний Этельреда теперь обнаружились полностью. После всего, что произошло, трудно было ожидать от жителей бывшего Данело лояльности в отношении Этельреда. Они охотно присоединились к войску Свейна. Область за областью сдавалась Свейну без боя, и очередная бескровная победа лишила остальных желания драться.

Этельред находился в Лондоне, и лишь этот город попытался сопротивляться. Этельред, однако, не был таким героем, как его прапрапрадед Альфред. Не в его обычае было стоять до конца, и он бежал на юг. Эмма и дети ещё раньше отправились в Нормандию, где всё ещё правил Ричард. В итоге туда приехал и Этельред и был принят как король-изгнанник.

Теперь датский конунг Свейн Вилобородый стал властителем Англии. Это была кульминация его бурного и жестокого тридцатилетнего правления. Но это была и кода, поскольку вскоре после бегства Этельреда Свейн внезапно умер. Он оставался королём Англии шесть недель.

---

Кнут

Неожиданно всё пришло в смятение. После смерти Свейна даны растерялись, и саксонские магнаты увидели свой шанс. Они могли попросить Этельреда вернуться и извлечь из этого выгоду для себя, заставив короля платить назначенную ими цену. Он должен был отказаться от прежней политики, а также забыть и простить прошлые измены.

Таковы были представления о роли короля в период раннего Средневековья. Король не наследовал трон автоматически; он должен был быть избран знатью королевства из членов королевской семьи. Это означало, что король имел перед знатью определённые обязательства и, если он эти обязательства не исполнял, она могла его низложить.

Естественно, такой подход мог привести к безвластию. Каковы обязательства короля в отношении знати? Кто вправе об этом судить? Всякий вельможа, пожелавший поднять мятеж, всегда мог обвинить короля, чтобы оправдать свою измену.

Впоследствии появились и другие воззрения на королевскую власть. Согласно им, король получает власть не путем избрания, но просто по праву рождения. Существовали жесткие правила наследования, и новый король становился монархом в соответствии с ними независимо от того, обладал он необходимыми для этого качествами или нет.

Такой король был монархом милостью Божьей, поскольку он родился в королевской семье, и он не был никому ничем обязан, кроме Господа Бога. Знать или народ не могли от него ничего требовать или восставать против него, поскольку это был грех перед Господом. Если же король оказывался злодеем или дураком, единственное, что могли сделать подданные, — ждать, пока Бог наставит его на правильный путь или заменит на другого.

Целые столетия европейские народы сражались за разные теории королевской власти — отвечает ли король перед своими подданными или лишь перед Господом. К концу Средневековья монархия милостью Божьей победила практически повсюду, но в Англии эта победа была менее очевидной, чем на континенте, и подобные воззрения оспаривали чаще и более действенно.

Одной из причин тому было то обстоятельство, что в Англии существовала традиция письменных соглашений между королём и подданными; из этих соглашений становилось понятно, что речь идёт просто о взаимной договорённости.

Первым письменным документом такого рода (во всяком случае, первым, имеющимся в нашем распоряжении) было соглашение между Этельредом и его подданными по возвращении его из Нормандии. Этот документ не сыграл большой роли сам по себе, однако он имел огромное значение как прецедент, на основе которого в конечном счёте (очень постепенно и с разными отступлениями) возникли конституции Соединённых Штатов и американское государство.

Из-за смерти Свейна и сплочения саксонской знати вокруг Этельреда опасность датского завоевания, столь недавно угрожавшая Англии, казалось, миновала.

У Свейна было два сына — Харольд и Кнут. Первый на правах старшего правил в самой Дании. Младший, Кнут, сопровождал отца в его походе на Англию и командовал флотом, в то время как Свейн возглавлял сухопутные войска. Кнут попытался объявить себя королём Англии вместо умершего отца. Однако заявлять об этом сейчас было неразумно. Кнут решил возвратиться в Данию и собрать силы.

В следующем, 1015 г. Кнут опять появился в Англии. Он обнаружил, что Этельред сумел растерять ту поддержку, которую временно получил. Англия пришла к тому же, с чего начинала: непокорная знать, отчаявшиеся подданные и бессильный король.

Кнут мог бы столь же легко завоевать Англию, как и его отец два года назад, но, к несчастью для данов, Этельред умер в 1016 г. после тридцати восьми лет непрекращающихся неудач.

В правление Этельреда, тем не менее, возможно, был создан манускрипт, являющийся подлинным сокровищем мировой культуры. Речь идет о поэме «Беовульф». Она дошла до нас благодаря единственной рукописи, находящейся в плохом состоянии, но которую ещё можно было прочесть в XVIII веке. Теперь этого сделать уже нельзя, однако с рукописи была снята копия в 1787 г., а в 1815 г. появилась первая публикация.

Современные исследования показали, что рукопись, скорее всего, была создана около 1000 г., то есть в период правления Этельреда. Сама поэма ранее бытовала в устной традиции, возможно, на протяжении нескольких веков.

Действие её происходит в Дании V века. Датский двор в смятении из-за чудовища Гренделя, который уносит из королевских палат и съедает людей каждую ночь, пока, наконец, юный герой Беовульф из южной части Швеции не вызывает чудище на бой и не одерживает над ним победу. Затем ему приходится сражаться с ещё более чудовищной матерью монстра. Впоследствии Беовульф восходит на трон, правит в течение пятидесяти лет и в преклонном возрасте побеждает дракона, угрожающего королевству, но сам погибает от полученной в схватке раны.

Смерть Этельреда стала плохой новостью для Кнута, потому что у беспомощного старого короля был сын от первой жены (не от Эммы Нормандской) Эдмунд II, обычно его называют Эдмундом Железный Бок в память о той доблести, которую он выказал в борьбе против Кнута.

В последние годы правления его отца Эдмунд, обосновавшийся в северной Англии, всеми силами пытался противостоять данам. Но люди нередко отказывались сражаться, если их не вел сам король Этельред.

Как только прежний король умер, Эдмунд получил свободу действий. Он доблестно сражался с Кнутом и одержал несколько побед. Дважды он приходил на помощь лондонцам, упорно сопротивлявшимся данам. Наконец он вызвал Кнута на поединок, заявив, что лучше пусть погибнет один человек, чем тысячи.

Викинг старой закалки, без сомнения, с радостью принял бы предложение, однако Кнут не был викингом старой закалки. Он был разумным и очень неглупым человеком и сказал, что он гораздо легче, чем Эдмунд, который был мощным, как корабль. Поэтому, поскольку он наверняка проиграет поединок, он не станет рисковать судьбой Дании подобным образом. Вместо этого он предложил поделить королевство, как когда-то при Альфреде^[11].

Сделка состоялась, Кнут получил северную, а Эдмунд — южную часть Англии. Это соглашение едва ли могло быть долговременным и стабильным, однако оно давало передышку обеим сторонам, чтобы лучше подготовиться к предстоящим сражениям. Но если Кнуту не повезло со смертью Этельреда, теперь удача была на его стороне.

К несчастью для саксов, 30 ноября 1016 г., через два месяца после заключения соглашения, Эдмунд Железный Бок умер, видимо, естественной смертью, хотя позже поговаривали об убийстве.

Теперь у Кнута не осталось соперников. У Этельреда было двое сыновей от Эммы, но старшему, Эдуарду, исполнилось всего четырнадцать лет, и не могло идти речи о том, чтобы он встал во главе войска. В начале 1017 г. отчаявшиеся саксы признали Кнута королем. В следующем году, после смерти его брата Харольда Кнут стал единоличным властителем Дании и Англии.

К удивлению англосаксов, Кнут оказался хорошим правителем, гораздо лучшим, чем Этельред. Он использовал всякую возможность, чтобы смягчить удар, который он нанес национальной гордости саксов, и примирить их со своим правлением. Он созвал уитэногемот и заставил уитэнов избрать себя королем, чтобы никто не мог сказать, что он правит по праву завоевателя.

В 1017 г. он взял в жены вдову Этельреда Эмму, чтобы создать видимость некоей преемственности правления. (И возможно, к своему удовольствию, ибо она всё ещё была привлекательной женщиной; и если она была старше двадцатитрехлетнего Кнута, она всё ещё была достаточно молода, чтобы иметь от него детей.)

Более того, Кнут не пытался подчинить Англию Дании или ввести в ней датское законодательство. Наоборот, он продолжал править по саксонским законам и властвовал как саксонский король. Скорее Дания испытала на себе чужеземное влияние. Английские клирики наводнили страну, уничтожив последние остатки язычества. И именно выходцы из Англии получили епископский сан.

Сам Кнут был благочестивым христианином и порадовал своих подданных, предприняв широко разрекламированное паломничество в Рим в 1027 г. Этот жест окончательно положил конец всяким высказываниям о «датском язычнике».

Поначалу его «личная гвардия» состояла из данов, но, когда он почувствовал, что саксы начинают ему доверять, он отослал данов на родину и заменил их выходцами из Англии. Он даже сделал сакса Годвине своим главным советником. В 1020 г. он передал Годвине Уэссекс и Кент, и саксонский эрл стал самым влиятельным человеком в королевстве после самого Кнута.

Разумность, которую он выказал, отказавшись от поединка с Эдмундом Железный Бок, была его отличительным качеством, если верить самой известной истории, которую о нём рассказывают.

История такова. Устав от безудержной лести, которую ему расточали придворные, Кнут решил их проучить. Он велел поставить трон на морском берегу и воссел на нём во время прилива. В самых высокопарных выражениях он приказал волнам повернуть вспять, дабы они не замочили его королевских одежд. Кнут продолжал сидеть, пока прилив, и не подумавший исполнить монаршие повеления, не вымочил его роскошный плащ. Обратившись к придворным, король спросил у них, где же та богоподобная власть, которой они его столь щедро наделили.

(Удивительно, что многие люди, рассказывающие эту историю, ошибочно полагают, что Кнут был настолько тщеславен, что реально полагал, будто прилив может перед ним остановиться.)

Насколько мягко он обращался со своими подданными в Англии, настолько же всерьез он исполнял роль завоевателя вне страны. В 1017 г. он предпринял поход в Шотландию и заставил скоттов подчиниться, даже не вступая в сражение. В 1028 г. он покорил охваченную смутой Норвегию. На короткое время образовалась Датская империя, в которую входили Дания, Норвегия, Англия, Шотландия и даже Исландия и Гренландия — политическое объединение, которого история не знала ни до, ни после.

По иронии судьбы в то самое время, когда датчане достигли вершины успеха, викинги утратили свое более чем двухсотлетнее господство в Ирландии.

Главным героем этой борьбы стал Бриан, родившийся около 941 г. у брода через реку Шеннон, в десяти милях севернее Лимерика. Брод назывался Бил-Борум, и потому наш ирландец вошёл в историю как Бриан Бор.

Бриан стал правителем сначала небольшой территории, но мало-помалу, постоянно воюя, он расширил свои владения, освободил Лимерик и объединил весь Манстер (юго-западную четверть Ирландии) под своим владычеством. В 1002 г., в том самом, когда Этельред устроил резню среди данов, Бриан одержал победу над викингами Дублина и был признан «верховным королем», то есть верховным правителем всех ирландцев.

Однако викинги по-прежнему оставались в Дублине, и люди Лейнстера (юго-восточной четверти Ирландии), не желавшие признавать Бриана, вступили с ними в союз.

Решающая битва произошла в 1014 г. (как раз в то время, когда умирал Свейн Вилобородый). К этому времени Бриан Бор был уже старым человеком, семидесяти с лишним лет, однако он принял участие в сражении при Клонтарфе, на окраине Дублина, чтобы вдохновить своих людей, в то время как его сын реально возглавил ирландское войско.

В двенадцатичасовой битве обе стороны понесли тяжёлые потери, но в конце концов викинги дрогнули и бежали. Многие были перебиты, другим удалось добраться до кораблей, стоявших в гавани. Одна из групп беглецов наткнулась на шатер, в котором находился старый Бриан, они узнали его и убили. Однако Ирландия была теперь свободна от господства викингов. Те викинги, которые остались в стране, постепенно смешались с местным населением.

Можно задаться вопросом, не попытался ли бы Кнут завоевать Ирландию, проживи он дольше. Скорее всего, нет, поскольку в его империи и так было неспокойно. Даже при жизни Кнута в Норвегии вспыхивали бунты, а после его смерти в 1035 г., в возрасте сорока лет, Норвегия сразу отпала, и Датской империи-однодневке пришёл конец.