Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

---

Отступление кельтов

Подробности возвращения бриттов к варварскому состоянию нам не известны. С уходом римлян и утратой хотя бы внешней романизированности некому стало писать историю.

Следует, однако, предположить, что продвижение пиктов и скоттов на юг не осталось без ответа. Бритты, проживавшие на юге, могли возвратиться к своим кельтским обычаям, но и в этом случае они должны были отстаивать свои жизни и свои владения, свою развитую культуру и более высокий уровень жизни в борьбе против варваров с севера.

Об этих сражениях, о деяниях бриттов и их поражениях и бедах нам практически ничего не известно. Единственный наш источник — книга под названием «О погибели Британии», написанная около 550 г. христианским историком по имени Гильда. Историческая ценность его труда весьма сомнительна, поскольку он, судя по всему, писал свою книгу с определённой дидактической целью — а именно хотел доказать, что дурные люди обязательно понесут наказание за грехи. (Такой взгляд имеет право на существование, однако не подходит для написания объективной истории — уж слишком велик соблазн подтасовать факты, чтобы они лучше соответствовали морали.) Кроме того, некоторые свидетельства просто-напросто неверны, например, он утверждает, что Адрианов и Антонинов валы были построены около 400 г.

Так или иначе, если верить Гильде, около 450 г. бриттские правители отчаялись остановить нашествие варваров с севера. Они обратились за помощью к римскому полководцу Аэцию, заявив, что они зажаты между варварскими племенами пиктов и свирепым океаном и должны либо погибнуть от рук варваров, либо утонуть в океанских водах. Аэций не смог прийти им на помощь, что неудивительно, поскольку, хотя он и был опытным и искусным полководцем (последним на Западе), у него хватало забот с готами и гуннами.

Вождь бриттов по имени Вортигерн решил тогда в отчаянии искать помощи на стороне. Не получив поддержки с юга, он обратил свой взор на восток.

К востоку от Британии простиралось на четыреста миль Северное море. На противоположном его берегу, там, где теперь проживают датчане и немцы, в V веке обитало германское племя, которое называло себя ютами. Полуостров, на котором помещались их владения, протянувшийся на север до современной Норвегии и Швеции и сейчас представляющий собой часть датской территории, до сих пор зовется Ютландией. Южнее ютов, в землях современной Германии, граничащих с Данией (Шлезвиг), жили англы, а на запад от них, на северном побережье, — саксы.

Именно к этим германским племенам предположительно и обратился за помощью Вортигерн. Он отправил посланцев к братьям Хенгисту и Хорсе, которые правили ютами. (Некоторые полагают, что, поскольку имена Хенгист и Хорса означают соответственно «жеребец» и «конь», вся история — вымышленная, но возможно, и нет. Личные имена часто бывают странными.)

Юты с готовностью отозвались на призыв и в 456 г. высадились в Кенте (писавший в более поздние времена историк Беда Достопочтенный относит это трагическое событие к 449 г.). Не прошло и полвека после того, как старые хозяева — римляне оставили остров, как прибыли новые хозяева — германцы. Дальнейшее развитие событий нетрудно предугадать. Иноземцы, призванные для того, чтобы помочь одной из сторон во внутренней усобице, практически неизбежно обращают оружие и против предполагаемых врагов, и против своих предполагаемых союзников и завоевывают себе место под солнцем. Возможно, это самый наглядный урок, который дает история: нечто подобное происходит слишком часто, но из случившегося редко делаются верные выводы.

По легенде, Вортигерн согласился взять в жёны дочь Хенгиста Ровену, после чего состоялся большой свадебный пир, отметивший дружественный союз двух народов. На пиру юты напоили бриттов, а затем перерезали их и захватили Кент.

Следом за ними в Британию пришли и другие германские племена. В 477 г. саксы переправились через Дуврский пролив, прошли через ютские земли в Кенте и осели на южном побережье Англии. Здесь они основали самое южное из трёх саксонских королевств — Суссекс («королевство южных саксов»). Вскоре после этого другие саксы высадились западнее и основали Уэссекс («королевство западных саксов»). К северу от Кента возник Эссекс («королевство восточных саксов»). Имена Эссекс и Суссекс до сих пор значатся среди названий английских графств.

Позже, около 540 г., англы основали несколько королевств к северу от Темзы. Поначалу они высадились в землях иценов, где Боадикея подняла мятеж четырьмя столетиями раньше. Возникшее там королевство стало называться Восточной Англией. К западу от нее появилась Мерсия, чье имя происходит от слова «марка», «пограничная земля». Долгое время Мерсия оставалась пограничной территорией: далее, на западе, располагались бриттские земли.

Северной границей Мерсии была река Хамбер, впадающая в широкий протяжённый эстуарий, рассекающий восточное побережье Британии. К северу от Хамбера лежала Дейра: она занимала восточную часть территории современного Йоркшира. Севернее Дейры располагалась Берниция, протянувшаяся до залива Ферт-оф-Форт, на территории нынешней Шотландии.

Из трёх племён юты, хотя и первыми достигли Британии, были самыми слабыми. Период их могущества завершился около 600 г., Кент, где они жили, сохранил прежнее название, и память о них стёрлась.

Англы и саксы остались хозяевами острова, и, поскольку они были очень близки по языку и обычаям, их можно для простоты считать одним народом. Поэтому в современном языке прижилось обозначение «англосаксы». Но в их время ничего подобного такому термину не было.

Четыре королевства англов были больше прочих королевств и поначалу господствовали над ними. Именно в этот период времени о новых обитателях острова стало известно на континенте и континентальные хронисты стали называть остров «страной англов», или Англией.

Я, однако же, не буду употреблять термин «английский» применительно к этому периоду, поскольку он ассоциируется в сознании людей с позднейшими временами, когда очередное вторжение изменило культуру и образ жизни обитателей острова.

Говоря о давних временах истории острова, я буду пользоваться наименованием «саксы», подразумевая при этом также и англов и ютов.

Это имеет смысл, во-первых, потому, что главенствующие позиции в итоге суждено было занять одному из саксонских королевств. И во-вторых, бритты на западе называли саксами все вражеские германские народы, может быть, потому, что самые свирепые сражения разыгрывались между бриттами и племенами, населявшими Уэссекс. Мы позаимствуем этот термин из известнейших кельтских легенд, рассказывающих об этом периоде истории.

Название Англия конечно же правомерно лишь для той части острова, где господствовали англы, саксы и юты. Северные две пятых территории острова оставались по большей части кельтскими (хотя со значительными вкраплениями с юга) вплоть до Нового времени, и там возникло королевство Шотландия. Шотландцы до сих пор приходят в ярость, когда весь остров называют Англией. Остров называется Великобританией, а Англия — лишь южная его часть. (Шотландское обозначение жителей юга — сэсенеки — производное от «саксы».)

Бритты, вместо помощи, за которой они обратились (если это действительно было так), получили врага ещё более свирепого и опасного, чем те, с кем они имели дело до сих пор.

Они постепенно отходили на запад, сражаясь за каждый шаг, так же как четырьмя столетиями ранее отступали на север под натиском римлян. Как правило, бритты терпели поражение, хотя и стояли насмерть. Но, по крайней мере, один раз они одержали важную победу.

Гильда описывает большое сражение, происходившее около 500 г., в месте, которое он называет Бадонской горой. Точное положение его неизвестно, но, где бы ни разыгралась битва (вероятно, в верховьях Темзы), бритты одержали решительную победу и обеспечили себе мирную передышку на протяжении жизни целого поколения.

Гильда пишет, что предводительствовал бриттами некий Амвросий Аврелиан, который, судя по его имени, был романизованным бриттом. Амвросий, вероятно, остался в памяти бриттов как великий герой, и предания о нём продолжали жить и обрастали множеством ярких подробностей в бесчисленных рассказах и пересказах. Поздний бриттский автор Ненний, живший около 800 г., обращается к этой славной истории минувших дней.

В версии Ненния, которая, естественно, ещё дальше отходит от реальности, нежели рассказ Гильды, Амвросий превращается в мудрого помощника Вортигерна, который помогает ему бороться с саксами. Предводителем бриттов становится некто по имени Артур, выигравший двенадцать битв против саксов, из которых сражение при Бадонской горе было последним.

Здесь берёт своё начало расцвеченная со временем ещё большими домыслами легенда о короле Артуре и рыцарях Круглого стола, великая легенда, которая дает пищу нашему воображению и по сей день (последняя её версия запечатлена в музыкальной комедии «Камелот»^[2]).

Саксы, однако, несмотря на неудачу у Бадонской горы, продолжили наступление. В 577 г. саксы дошли до берегов Бристольского залива и кельтские земли оказались отделены друг от друга.

Холмистый полуостров на севере саксы назвали Уилхас. Слово означает «земля чужестранцев», и до нас это имя дошло как Уэльс. Жителей этой земли называют валлийцами. Конечно, несправедливо называть Уэльс «страной чужаков», поскольку именно саксы были здесь чужаками, однако теперь поздно что-либо менять. Сами валлийцы называют себя Кимрами — название, напоминающее о народе кимров, близких родичах бриттов.

К югу от Бристольского залива лежит область, которую саксы называли Корнуилхас, «земля сухопутных чужаков». Со временем это название превратилось в Корнуолл. (Иногда в прежние времена Корнуолл называли Западным Уэльсом, а сам Уэльс — Северным Уэльсом.)

Многие бритты вынуждены были уплыть через пролив (который с той поры стал называться Английским каналом) в северо-западную Галлию; там полуостров, некогда именовавшийся Арморика, стал Бретанью.

В Корнуолле кельтов становилось всё меньше. Постепенно их вытесняли в юго-восточном направлении, пока к 950 г. они полностью не подпали под власть саксов. Корнуолльский диалект древнего языка бриттов просуществовал многие столетия, однако к 1800 г. он полностью вышел из употребления.

Уэльс — другое дело. Он веками боролся с англичанами и, даже когда вынужден был подчиниться, сохранял свою национальную самобытность. Вплоть до наших дней Уэльс с территорией, равной штату Массачусетс, и с населением вдвое меньшим, поддерживает свои особые культурные традиции. На валлийском языке говорят более полумиллиона человек (хотя, по-видимому, он постепенно теряет свою значимость).

Таким образом, Уэльс нельзя считать частью Англии. Если говорить о территории к югу от шотландской границы, следует именовать её «Англия и Уэльс».

Подводя итог, можно сказать, что в V и VI веках в Британии сложилась ситуация, в корне отличная от ситуации в других бывших римских провинциях. Повсюду германские завоеватели не вытесняли прежнее население, но селились среди него в качестве правящего меньшинства. И как меньшинство, они постепенно воспринимали язык и верования завоёванных народов.

Саксонское вторжение в Британию привело к иным результатам. Местное население было уничтожено, изгнано или полностью порабощено. В тех частях острова, где главенствовали саксы, старый язык был полностью забыт. От него остались только географические названия. Кент, Девон, Йорк, Лондон, Темза, Эйвон и Эксетер — имена кельтского происхождения. В названии Кемберленд сохранилась память о кимрах.

Новый язык, принесённый завоевателями, принадлежал к германской языковой группе. Его называют англосаксонским или, чаще, древнеанглийским. Кроме того, саксы придерживались языческих верований, и христианство в Англии полностью исчезло.

Из всех римских провинций лишь Британия оказалась полностью германизована и отреклась от христианской религии.

---

Кельтские священники

Великобритания — лишь один из двух главных островов, составляющих Британские острова. А что же Ирландия?

Она оставалась полностью кельтской, гораздо более кельтской, чем Великобритания, поскольку в Ирландии так и не было римских легионов.

Но если римские воины никогда не пересекли Ирландского моря, римские священнослужители это сделали. Произошло это так.

Как раз в то время, когда римляне покидали Британию, бриттский богослов по имени Пелагий высказал ряд новых воззрений на христианскую веру, которые многие церковные иерархи на континенте сочли еретическими. Поскольку учение Пелагия распространилось в Британии, церковь решила принять меры.

В 429 г. папа Целестин I направил епископа Германа Оксеррийского (Оксерра — город в Галлии, в восьмидесяти милях юго-восточнее Парижа) в Британию для борьбы с ересью. По пути тот посетил Ирландию, где проповедовал Евангелие, затем северные земли Британии, где и умер.

Краткое пребывание Германа в Ирландии не принесло никаких видимых плодов, однако подготовило почву. Ирландия была включена в сферу интересов христианских миссионеров, и вскоре пришло время для более серьёзной миссии.

Эта роль выпала на долю некоего Патриция (римское имя, означающее «знатный», «благородный»), оставшегося в истории как Патрик. В ирландской традиции он стал святым Патриком, покровителем Ирландии.

История Патрика обросла многочисленными легендарными подробностями, но общепринятая версия гласит, что он родился около 385 г. где-то в Британии. Это до сих пор вызывает шутливое возмущение ирландцев: надо же, говорят они, святой Патрик, оказывается, англичанин.

Разумеется, это не так. Чтобы называться англичанином, Патрик должен был быть саксом, а он родился за два поколения до прихода первых германцев в Кент. Он был бриттом, то есть таким же кельтом, как любой ирландец.

Мальчиком его похитили ирландские пираты и привезли в Ирландию в качестве раба. После нескольких лет рабства он сумел бежать на корабле в Галлию, где, увы, хозяйничали германские племена.

Патрик учился в центральной Галлии, где наставником его был епископ Герман. После того как Герман побывал в Ирландии, туда в 432 г. отправился Патрик.

В северной Ирландии Патрик обратил часть жителей в новую веру и основал несколько церквей. Скорее всего, его успехи были довольно скромными. В конце концов что может сделать миссионер, как бы одарен он ни был, один в дикой языческой стране? Тем не менее позднейшие легенды приписали ему такой подвиг, как обращение в христианство всего острова. Патрик предположительно умер 17 марта 461 г., и этот день празднуется как День святого Патрика.

В следующем столетии христианство продолжало распространяться в Ирландии и одновременно обрело ряд особенностей. Владычество язычников-саксов в восточной и южной части Британии поставило барьер между Ирландией (и последними кельтскими землями Британии) и континентальным христианством.

Развитие ирландского христианства шло своим путём, и у него имелся ряд отличий, которые нам теперь кажутся пустяковыми, но в своё время представлялись крайне существенными. Чаще всего в источниках упоминается то, что ирландские монахи брили головы иначе, чем монахи на континенте, и определяли дату Пасхи в соответствии со своей собственной системой.

Так называемая «кельтская церковь» возникла в VI веке. В некотором смысле ей повезло больше, чем римской церкви того времени. Западные территории европейского континента неуклонно погружались во мрак невежества из-за новых нашествий германских племён, таких, как франки и лангобарды. Учёность была забыта в Галлии и Испании, и лишь слабая память о ней сохранялась в Италии.

Но до Ирландии германцы не добрались, даже саксы. В течение трёх столетий после смерти Патрика учёные люди могли работать в мире, переписывая книги, изучая и объясняя Писание и сохраняя другие полезные знания. Ирландские священники даже сумели каким-то образом изучить греческий язык, и в течение нескольких столетий они оставались единственными представителями Запада, которые владели этим древним языком. Это был золотой век Ирландии.

Ирландцы, никогда не знавшие владычества Римской империи, не создали епископств, которые создавались во всех континентальных церквях по образу светских административных институтов Рима. Вместо этого ирландское духовенство жило в общинах и основывало монастыри, и в их церкви ведущие позиции занимали аббаты, а не епископы.

Около 521 г. на севере Ирландии в области, где теперь находится графство Донегол, родился Колумба. Он стал монахом и прославился, поскольку под его руководством кельтская церковь развернула широкую миссионерскую деятельность. Колумба основал довольно много церквей и монастырей и в 563 г. с двенадцатью учениками заложил церковь и монастырь на острове Иона, крошечном острове, площадью не более шести квадратных миль, у западного побережья нынешней Шотландии.

Иона стал духовным центром кельтской церкви. С этого острова Колумба отправлялся в северные земли Британии и обращал в христианство дикарей-пиктов. (Примерно в это же время христианский миссионер Давид, о жизни которого практически ничего не известно, начал возрождать полузабытое христианство среди бриттов Уэльса. Давид до сих пор считается святым покровителем валлийцев.)

Колумбу сменил другой рьяный кельтский миссионер Колумбан, который родился в 543 г. в Лейнстере на юге Ирландии. Если Колумба обращал кельтов, то Колумбан пошёл дальше. В 590 г. он покинул Ирландию и направился в Галлию, где господствовали жестокие франки (которые, тем не менее, были добропорядочными последователями римской церкви), так что саму страну стали называть не Галлия, а Франция.

Во Франции Колумбан повсюду основывал монастыри и распространял учение кельтской церкви.

На континенте его, однако, постигла неудача. В VI веке Бенедикт Нурсийский основал первые монастыри в Италии, и к тому времени, когда Колумбан прибыл на континент, бенедиктинские монастыри распространились и процветали по всей территории Западной Европы.

Эти монастыри, следовавшие учению римской церкви, имели ряд преимуществ, поскольку отличались лучшей организацией и дисциплиной по сравнению с кельтскими общинами.

Ещё важнее, что в тот год, когда Колумбан начал свою деятельность на континенте, был избран новый папа Григорий I Великий. Он сам был бенедиктинским монахом, и его окружение составляли по большей части монахи. Он употребил всю мощь папской власти на то, чтобы поддержать бенедиктинцев, и, таким образом, попытки одиночки Колумбана оказались тщетными.

Епископский собор осудил некоторые спорные воззрения Колумбана, и Колумбан был вынужден вступить в спор, который продолжался несколько лет и который он в конце концов проиграл. В результате ему пришлось отправиться в Италию, где он, назло всем, основал ещё один монастырь и умер в 615 г.

С этого момента кельтская церковь уже не могла утверждать свои позиции на континенте. Если она желала найти новых последователей, это следовало делать за счёт обращения язычников.

Ясно, что ближайшим объектом для её проповеди были язычники саксы — но оказалось, что римская церковь также имеет на них виды.

---

Миссионеры с юга

Решающее для христианизации Англии событие произошло в Риме, но связано с северной Англией. В середине VI века образовались два королевства англов — Дейра и Берниция. В те неспокойные времена постоянные войны давали нескончаемый приток пленных, которых можно было выгодно продать в рабство. (В ранний период саксонской истории основным предметом экспорта из Британии были рабы.)

В 590-х гг., когда папой был Григорий I Великий, нескольких мальчиков из Дейры привезли в Рим и выставили на продажу на невольничьем рынке. Папа проходил мимо и увидел их. Его внимание привлекли румяные лица и длинные светлые волосы, и он поинтересовался у мальчиков, какого они рода.

Они ответили: «Мы — англы».

«Не англы, а ангелы», — заявил папа, отметив сходство слов, звучавших на латыни так же похоже, как на нашем языке.

Узнав, что англы — язычники, Григорий, который никак не мог допустить, чтобы такой красивый народ не обрёл спасения, замыслил послать в Англию миссионеров. Для этой цели он выбрал монаха из римского монастыря по имени Августин.

Августин отправился не в Дейру, на родину мальчиков-рабов, а в Кент, куда ближе всего было добраться с континента и который казался самым многообещающим с точки зрения его целей местом.

Именно в Кенте высадились первые германские племена. К тому времени, как сюда прибыл Августин, они жили в этих землях уже около столетия и превратили их в самую процветающую область Англии. К западу от Кента королевства саксов сражались с Уэльсом, а лежавшие севернее королевства англов дрались со скоттами. Кент же мог наслаждаться миром.

Первым королём Кента, о котором нам известно, был Этельберт («этель» означает «благородный»), он взошёл на престол в 560 г. Будучи язычником, едва ли он совсем уж не слышал о христианстве. В его королевстве, видимо, были рабы-бритты, которые исповедовали христианство. Кельтские проповедники также навещали Англию.

Однако позиции кельтской церкви в Кенте, удалённом от Ирландии и острова Иона, были слабы. Зато он ближе всего находился к центрам римской учёности во Франции. В 584 г. Этельберт взял в жены франкскую принцессу, которая была христианкой. Он позволил ей исповедовать её религию и привезти с собой священников. Сам он оставался язычником, но христианство, безусловно, было ему знакомо.

В 597 г. миссионер с юга Августин высадился в Кенте в сопровождении сорока монахов. Он привез с собой письмо от папы Григория, адресованное Этельберту как «королю англов». Папа использовал такое обращение, вспомнив, видимо, слова рабов-англов, которых он видел на невольничьем рынке. Во всяком случае, с тех пор жители континента стали называть эту землю «страной англов», то есть Англией. Если бы Григорий увидел рабов, привезенных из одного из сакских королевств, возможно, мы называли бы страну Шекспира и Черчилля Саксией.

Этельберт принял миссионеров вежливо, но настороженно. Прежде всего он настоял, чтобы проповеди Августина произносились на улице, чтобы те не вздумали заняться каким-либо вредоносным христианским колдовством. Позднее, убедившись в том, что вреда от миссионеров никакого нет, он позволил прибывшим воспользоваться церковью, которая принадлежала кентской королеве и её священнослужителям.

Августин основал монастырь в столице Этельберта в Кентербери. В 602 г. папа Григорий назначил Августина епископом и главой английской церкви. Августин, следовательно, стал первым «архиепископом Кентерберийским», и до сих пор епископ Кентерберийский считается высшим церковным иерархом в Англии.

Этельберт в конце концов согласился принять крещение. Это было большим достижением, поскольку власть Этельберта распространялась за пределы Кента на соседние Эссекс и Восточную Англию. Пользуясь его поддержкой, Августин мог нести своё учение дальше. Ко времени смерти Августина в 607 г. римская форма христианства прочно укоренилась в юго-восточной часта Англии. Были назначены епископы Рочестера, западного Кента, Лондона и Кентербери.

Долгое правление Этельберта (он находился у власти более полувека с 560-го по 616 г.) было периодом стабильности, что способствовало дальнейшему распространению христианства. Кроме того, Этельберт всеми силами стремился навести в королевстве порядок. Он составил первый в Англии письменный свод законов. Свод был особенно полезен, поскольку предусматривал строго определенные штрафы за разные преступления, включая убийства. Они заменили прежний обычай мести, согласно которой пострадавший отвечал обидчику ещё большим злом, тем самым сея зерна новой мести, и кровной вражды, которая оказывалась столь разрушительной для древних сообществ.

Вне влияния Этельберта оставались саксонское королевство Уэссекс на западе и королевства англов Дейра и Берниция на севере. Прославленным родоначальником королевской династии Дейры (где жили прежде рабы, виденные Григорием) был Элла.

Элла пришёл к власти около 560 г. и удачно правил королевством в течение жизни целого поколения. При нём Дейра расширила свои границы. В 586 г. часть жителей Дейры переселилась в центральные области Британии и основала Мерсию, которая вскоре стала независимым королевством.

В 593 г. Элла умер, и Этельфрит, правивший в Берниции, незамедлительно вторгся в Дейру и захватил власть. Однако сыну Эллы по имени Эадвине удалось вовремя бежать. Он нашёл приют в дружественном королевстве Восточной Англии.

Этельфрит был умелым правителем, одержал немало побед над скоттами и валлийцами, однако он не мог чувствовать себя в безопасности, пока «настоящий король» Дейры Эадвине оставался на свободе.

На короля Восточной Англии Редвальда давили с двух сторон. Эадвине делал всё от него зависящее, чтобы получить поддержку Редвальда и отправиться походом на север, а Этельфрит подкупом и угрозами добивался выдачи Эадвине.

Пока был жив кентский король Этельберт, дело не двигалось с места. Этельберт использовал своё могущество и влияние, чтобы поддерживать мир. Однако после его смерти в 616 г. Кент утратил своё главенство и никогда больше не вернул его вновь.

Вакуум, оставшийся после кончины Этельберта, заполнил Редвальд со своими амбициозными планами. Он вдруг вознамерился действовать самостоятельно и, нанеся решительный удар, утвердить свою власть над всей Англией.

Что же касается Этельфрита, то смерть Этельберта позволила ему в 617 г. двинуться на юг.

Однако ему не повезло. Чтобы выиграть в скорости и использовать фактор внезапности, он двинулся на юг с малыми силами, но столкнулся с Редвальдом, который совершенно независимо направлялся маршем на север со всей армией Восточной Англии.

Когда Этельфрит осознал превосходство сил противника, отступать было поздно. Не желая сдаваться, он решил дать бой на реке Идла, которая служила границей между двумя королевствами. Восточные англы, разумеется, победили, а Этельфрит был убит.

Эта победа сделала Эадвине правителем Дейры и одновременно Берниции, и с тех пор два королевства объединились в одно. Поскольку их земли лежали к северу от реки Хамбер, новое объединённое королевство получило название Нортумбрия.

Если Редвальд рассчитывал, что его успех позволит ему властвовать над всей Англией, а Эадвине станет его марионеткой, он ошибся. Эадвине был столь же сильным правителем, как и его враг Этельфрит. Он одержал победу над Уэльсом, распространив своё господство на запад, и при нём Нортумбрия стала самым могущественным из всех королевств германской Британии. (В этот период господства англов, последовавший за смертью кентского короля Этельберта, на континенте окончательно утвердилась привычка называть страну Англией, то есть страной англов.)

В 625 г. Эадвине подтвердил новый статус Нортумбрии, женившись на Этельберге Кентской, дочери великого Этельберта. Этельберга была христианкой и привезла с собой старого священника Паулина, одного из участников миссии Августина в Кенте. И вновь мы видим попытки королевы-христианки обратить в свою веру мужа. (Среди германских вождей в период раннего христианства это происходило нередко, а мирные учения церкви поначалу находили гораздо больший отклик у женщин, нежели у мужчин.)

Эадвине убедили, возможно, не столько просьбы жены и священника Паулина, сколько некие реальные события. История их такова.

Из южных саксонских королевств только Уэссекс мечтал обрести главенство над севером. Правитель Уэссекса задумал добиться этого, убив Эадвине. Он отправил в Нортумбрию посланца, который вместе с вежливыми речами нёс с собой отравленный клинок. Передав послание Эадвине, он выхватил оружие и сделал выпад. Лишь быстрота и решительность реакции нортумбрийского дружинника, который прикрыл Эадвине своим телом, а сам погиб, спасла короля от смерти.

Разумеется, Паулин сразу указал на то, что христианский Бог сохранил жизнь короля ради королевы-христианки. Под впечатлением этого события Эадвине обещал принять христианство, если он одержит победу над Уэссексом (с которым он, естественно, теперь собирался воевать) и вернётся живым. Так оно и произошло, и в 627 г. он и его приближённые приняли христианство.

«Римское» христианство, прежде утвердившееся на юге, теперь распространилось и на север. Столица Эадвине Йорк, где он крестился (и где несколькими столетиями ранее умерли Септимий Север и Констанций Хлор), стала центром нового епископства, а Паулин — первым его епископом. На протяжении всей последующей истории Англии архиепископ Йоркский останется вторым лицом церковной иерархии после архиепископа Кентерберийского.

Эадвине превзошёл могуществом всех прежних правителей и властвовал над весьма обширной территорией. Далеко на севере он выстроил крепость на берегу залива Ферт-оф-Форт, чтобы оборонять свои северные границы от скоттов. Легенда гласит, что вокруг этого замка со временем вырос город, который получил название Эдинбург («город Эадвине»).

---

Второе римское завоевание

Но не всё так хорошо и приятно складывалось для Англии. Христианство распространилось на севере и на юге, но между ними лежала обширная область, остававшаяся языческой. Это была Мерсия, некогда основанная выходцами из Дейры, но теперь ставшая могущественным самостоятельным королевством под властью зловещего короля Пенды.

Пенда — личность любопытная. Он был убежденным язычником и не признавал христианства, однако не препятствовал деятельности христианских миссионеров в своих владениях. Он, очевидно, полагал, что достойные люди невосприимчивы к христианству, а те, кто принимает это учение, слабы и не стоят того, чтобы о них беспокоиться. Более того, ему, видимо, нравилась война сама по себе, безотносительно к трофеям и завоеваниям. Постоянные стычки — вот всё, что ему было нужно, не более того.

Обращение Эадвине в христианство, видимо, показалось Пенде достаточной причиной для битвы. Пенда утвердился в качестве единоличного властителя Мерсии в 628 г., через год после крещения Эадвине, и сразу же начал войну. Он не колеблясь заключил союз с уэльским принцем Кадваллоном.

Кадваллон был христианином, но он был также валлийцем и жаждал отплатить Эадвине и Нортумбрии за поражения, которые прежде потерпел его народ. Тот факт, что для этого требовалось вступить в союз с язычником и саксом, его не смущал. Что до Пенды, то его всегда радовала перспектива втянуть в драку как можно больше людей.

В 632 г. Эадвине был вынужден дать бой врагам на Хатфилде в тридцати милях от Йорка. Он потерпел жестокое поражение и пал в этой битве. Так закончилось его пятнадцатилетнее правление.

С мстительной злобой Кадваллон принялся систематично разорять Нортумбрию. Беды, обрушившиеся на страну, должно быть, убедили нортумбрийцев в том, что обращение в христианство было ошибкой и что древние боги наказывают их за измену. Паулину и его помощникам пришлось покинуть Йорк, и вся Нортумбрия возвратилась к язычеству, словно и не было шести лет христианства.

Однако теперь маятник качнулся в другую сторону. Когда Этельфрит захватил власть после смерти Эллы, сын Эллы Эадвине нашёл прибежище на юге. Когда Эадвине вернул себе королевство, сыновья Этельфрита нашли прибежище на севере.

Один из сыновей Этельфрита, Освальд, принял христианство; однако на севере получило распространение «кельтское» христианство благодаря усилиям Колумбы. Освальд стал ярым его приверженцем и даже провел семь лет на Ионе.

В неразберихе, которая последовала за смертью Эадвине, Освальд вернулся в Нортумбрию и в 633 г. в сражении сумел убить Кадваллона.

(Кадваллон был последним правителем бриттов, отважившимся напасть на саксов. Многие столетия после этого Уэльс успешно сопротивлялся, и были времена, когда, казалось, валлийцы вот-вот обретут независимость раз и навсегда; однако со времени гибели Кадваллона до последних серьезных валлийских войн семь столетий спустя они проводили чисто оборонительную политику.)

С приходом к власти Освальда всем показалось, что возвращаются времена Эадвине. Христианство вновь вернулось в страну, хотя и в «кельтском» варианте. Освальд вступил в союз с Уэссексом, женившись на дочери уэссекского короля, и какое-то время по видимости был столь же силён, как раньше Эадвине.

Однако ещё был жив Пенда, и он правил Мерсией. Он вновь развязал войну, и история повторилась. В сражении между мерсийцами и нортумбрийцами в 641 г. нортумбрийцы опять потерпели поражение, а их король был убит.

Но история продолжалась. У Освальда был брат Освиу, который теперь захватил нортумбрийский трон и, желая упрочить своё положение, женился на дочери Эадвине. Таким способом он хотел объединить два древних правящих дома Дейры и Берниции и устранить постоянную угрозу гражданской войны. Он даже согласился, чтобы южной половиной его владений, Дейрой, правил на манер вице-короля принц из дома Эадвине Освин.

Желая избежать судьбы своих предшественников, Освиу делал всё возможное, чтобы ублажить кровожадного воителя-язычника Пенду. Одного из своих сыновей он отправил к Пенде заложником, а дочь выдал замуж за одного из сыновей Пенды (и в результате этот сын обратился в христианство). В конце концов он предложил Пенде, что станет выплачивать ему дань и признаёт его своим верховным властителем.

На старого язычника никакие подобные меры не действовали. Он уже порадовался победам над Уэссексом и Восточной Англией и в 654 г. решил, что вновь настал черед Нортумбрии. Просто подчинить её было недостаточно для его торжества.

Освиу против воли вынужден был принять бой где-то в окрестностях современного Лидса. Но с этой битвой Пенда перестарался. Нортумбрийцы, дважды потерпевшие поражение в 632-м и в 641 гг., сражались с отчаянной храбростью и наголову разбили мерсийцев. Пенда был убит, и вместе с ним умерла последняя надежда язычников, поскольку трон наследовал сын Пенды, который был христианином.

С этого времени Англия стала христианской, а последний из правителей-язычников, король Эссекса, принял крещение по настоянию Освиу.

Но какая разновидность христианства будет главенствовать? Кельтская или римская? Север был кельтским, юг — римским. Но силы были неравными. Кельтское христианство имело поддержку в лице скоттов и ирландцев, которые не играли большой роли в истории того времени. За спиной римского христианства стоял весь континент, могущественное королевство франков и ещё более могущественное папство.

Освиу, самый могущественный (со светской точки зрения) последователь кельтского христианства, был в раздумьях. Его жена, исповедовавшая римское вероучение, всеми силами пыталась склонить его на свою сторону. Римские и кельтские священники спорили и пугали друг друга адским огнем, это могло заставить задуматься кого угодно. Что, если он выбрал неверную сторону?

В 664 г. Освиу созвал епископов на «синод» в Уитби, прибрежном городе в сорока милях к северу от Йорка. Здесь король терпеливо выслушал доводы обеих сторон по поводу таких животрепещущих проблем, как форма монашеской тонзуры. Следует ли монахам выбривать волосы вокруг макушки, чтобы их прическа вызывала в памяти терновый венец Иисуса? Или они должны, наоборот, оставлять волосы только на макушке, как это практикуется в кельтской церкви (возможно, этот обычай сохранился от религии друидов)?

Кельтские священники щедро цитировали Kолумбу, однако на Освиу большое впечатление произвело заявление римских епископов, которые заявили, что они следуют наставлениям папы — преемника святого Петра, того самого святого Петра, которому Иисус сказал (Евангелие от Матфея, 16: 18–19): «…ты — Пётр, и на сем камне Я создам Церковь мою, и врата ада не одолеют её; и дам тебе ключи Царства Небесного».

Освиу обратился к кельтским епископам и спросил, так ли это. Кельтские епископы вынуждены были признать, что цитата верная. «В таком случае, — сказал Освиу, — я должен примкнуть к последователям Петра, и чтобы, когда я умру и отойду на небеса, хозяин ключей не запер передо мной врата небесные».

Опечаленные кельтские епископы покинули королевство и нашли приют в Шотландии и Ирландии.

Англия пережила второе римское завоевание, на сей раз религиозное. Английские миссионеры, проповедующие римскую разновидность христианства, последовали за удалившимися кельтскими проповедниками, и мало-помалу кельтское христианство прекратило своё существование. В 716 г. монастырь на острове Иона — спустя полтора столетия после того, как его основал Колумба, — присоединился к римской церкви, а кельтская церковь постепенно отмирала, пока окончательно не исчезла в XI веке.