Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Вице-король Индии, самый блистательный из губернаторов всех колоний в мире, праздновал коронацию Эдуарда VII (1901–1910) запоздало, но с невероятным размахом. В 1903г. барон Керзон созвал всех махараджей и набобов страны, простиравшейся от Афганистана до китайской границы, на пыльную равнину неподалеку от Дели, будущей столицы Индии. Здесь расставили роскошные шатры, мимо которых в кульминационный момент праздника проехали махараджи на слонах, украшенных золотом, в сопровождении огромных свит. Поговаривали, что никогда еще за всю историю не выставлялось напоказ столько драгоценностей, сколько их было на заключительном банкете. Тогда же Керзон милостиво освободил пострадавшие от голода штаты от уплаты процентов на полученные займы. Вскоре он отдал подполковнику Фрэнсису Янгхазбенду приказ вторгнуться Тибет.

Империя, в короне которой Индия была самой ценной жемчужиной, занимала пятую часть земного шара. Ее население достигло 400 миллионов человек, из которых три четверти составляли индусы, находившиеся под защитой самого большого в мире флота. Британские товары и коммерсанты заполонили весь мир. Британские корабли перевозили 80 % всех товаров. Британские города были самыми процветающими в Европе. Жизнь в их непрерывно разраставшихся предместьях, которым не угрожали никакие враги, протекала спокойно и безмятежно. Загородные дома были великолепными, а коллекции произведений искусства, которые в них хранились, представляли собой настоящие сокровища. Уверенность империи в своем могуществе звучала в музыке Элгара, поэзии Киплинга, была отображена в архитектуре Лаченса и ярких портретах Джона Сингера Сарджента.

Однако то, что еще недавно казалось незыблемым и неоспоримым, теперь подверглось сомнению. На Европейском континенте и в Америке промышленность постепенно набирала обороты и уже могла конкурировать с Британией, вытесняя ее на рынке сырья и квалифицированной рабочей силы. По уровню технического образования и инновационных разработок Франция и Германия начали обгонять Британию. В трех новых отраслях производства ХХ в. – автомобилестроении, авиастроении и кинематографии – лидировали американцы, а первыми двумя автомобилями короля Эдуарда стали немецкий «мерседес» и французский «рено». Содержать империю было весьма недешево. В первое десятилетие нового столетия на образование приходилось только 10 % государственных расходов, в то время как на оборону империи – 55 %. Имперские амбиции были и у России, Америки, Германии и Бельгии, причем Германия приступила к сооружению мощного военного флота, который мог бы противостоять британскому. Чтобы обезопасить себя от германской угрозы, в 1904г. Британия подписала с Францией ряд соглашений, известных как Entente Cordiale (фр. Сердечное согласие). Оно было достигнуто не без помощи короля Эдуарда, который обладал талантом дипломата, свободно говорил по-французски и был прекрасным собеседником. Вопреки опасениям матери, он стал добросовестным и популярным монархом. В 1907г. , после присоединения к англо-французскому союзу России, альянс стал называться Антантой (от фр. Entente). Целью этого альянса было сдерживание Германии, чье стремление к господству уже не вызывало сомнений.

В 1902г. Солсбери передал бразды правления своему вялому племяннику Артуру Бальфуру, а не Джозефу Чемберлену, который считался его естественным преемником. В кабинете министров Чемберлен, как самая влиятельная фигура, занимал пост министра по делам колоний, полагая, что в действительности его ведомство вершит судьбу империи. Однако через год он подал в отставку, чтобы сосредоточиться на осуществлении своей давней мечты – положить конец свободной торговле и ввести тарифные барьеры на импорт в империю. Ему представлялось очевидным, что британские производители утрачивают свое конкурентное преимущество, и он боролся за принятие протекционистских мер, чтобы помочь производителям продуктов питания и промышленных товаров. С мессианской настойчивостью Чемберлен взывал: «Сахар исчез; шелк исчез; скоро закончится металл; скоро закончится шерсть; не будет хлопка! Как долго вы собираетесь это терпеть?» У него нашлось немало сторонников среди предпринимателей и фермеров, но угрозе подорожания продуктов, «меньших булок», воспротивились либералы. И в партии консерваторов произошел раскол по той же причине, что и во времена Пиля, 60 лет назад. Бальфур делал все возможное, чтобы сохранить единство партии, и попытался укрепить свои позиции с помощью ирландских парламентариев. Для этого в 1903г. он провел еще один земельный закон, разрешивший ирландским арендаторам выкупать земли, на которых они работали. Но на следующих выборах в 1906г. либералы во главе с пожилым шотландским радикалом Генри Кэмпбеллом-Баннерманом одержали свою самую большую победу, заняв 400 мест в парламенте. Число парламентариев от партии консерваторов сократилось до 157 человек. Также в парламент вошла группа из 29 членов Комитета рабочего представительства, многие из которых попали туда благодаря тесному сотрудничеству с либералами во время выборов. Вскоре этот Комитет был переименован в Лейбористскую партию.

Всего лишь через два года после того, как Кэмпбелл-Баннерман занял пост премьер-министра, он ввиду ухудшения здоровья подал в отставку. Его преемником стал Герберт Генри Асквит, тихий скромный адвокат, примечательный тем, что прямо во время заседаний правительства написал массу нежных писем Венеции Стэнли, подруге своей дочери. Эти письма, которые, в сущности, отвлекали его от министерских совещаний, стали ценными историческими документами. По количеству проведенных реформ правительство Асквита можно поставить в один ряд со знаменитыми кабинетами Грея (1832) и Гладстона (1868). В состав правительства входил радикально настроенный аристократ лорд Холдейн, занимавший пост военного министра. Министерство торговли возглавлял молодой Уинстон Черчилль, покинувший партию тори. А пост канцлера казначейства занял общительный валлиец Дэвид Ллойд Джордж, блестящий оратор с копной черных волос.

Ллойд Джордж стал ключевой фигурой в кабинете. В 1860-х гг., когда канцлером был Гладстон, казначейство твердо стояло на страже государственных средств. Ллойд Джордж был первым канцлером с несомненно левыми взглядами, и в его руках это ведомство превратилось в инструмент бурной созидательной деятельности. В течение пяти лет кабинет министров как из рога изобилия сыпал указами и предписаниями, заложившими основания государства всеобщего благоденствия. Ллойд Джордж и его коллеги учредили пенсию по старости в пять шиллингов для тех, кому исполнилось 70 лет, бесплатные обеды и медицинские услуги в школах. Он боролся за улучшение условий в работных домах, создание бирж труда и выплату пособий разведенным матерям. Значительную уступку он оказал Лейбористской партии, освободив профсоюзы от судебной ответственности за ущерб, причиненный забастовками. В качестве компенсации Ллойд Джордж попытался урезать «безумные траты на вооружение, которые из-за безответственности наших предков превратились в традицию», сократив количество запланированных линкоров-дредноутов с шести до четырех. Но по крайней мере в этом вопросе он столкнулся с достойным противником – Джоном Фишером, Джеки, как прозвали его на флоте. Этот харизматичный адмирал через прессу настолько взбудоражил общественное мнение, что народ скандировал: «Мы хотим восемь, и мы не будем ждать». Ллойд Джордж вынужден был капитулировать, и первый дредноут был построен всего за четыре месяца.

Конечно, такие преобразования стоили немало. «Народный бюджет» 1909г. привел к повышению подоходного налога до одного шиллинга двух пенсов на фунт дохода. Если доход превышал 5000 фунтов, то налог возрастал еще на шесть пенсов на каждый фунт. Был введен повышенный налог на пустующие земли лендлордов, на бензин, табак, алкоголь. Поток жалоб и стонов, исходивший от богачей, приводил Ллойд Джорджа в восторг. Он торжествовал оттого, что сумел «одурачить герцогов». Слово «герцог» было его любимым ругательством. Он жаловался, что «содержание полностью экипированного герцога обходится стране в такую же сумму, как и два линкора». Несмотря на предварительную договоренность не оказывать противодействия финансовым законопроектам, принятый палатой общин бюджет был провален консервативным большинством верхней палаты. Те, кого Ллойд Джордж охарактеризовал как «группу из пятисот человек, случайным образом выбранных из неработающих», отвергли бюджет, сославшись на то, что он имел откровенно политическую направленность. Их отказ заставил Асквита назначить в январе 1910г. всеобщие выборы специально по вопросам бюджета. Либералы во главе с Асквитом образовали правительство меньшинства, но теперь они могли принимать решения, полагаясь на поддержку также прошедших в парламент 82 ирландских националистов и 40 парламентариев, которые теперь именуются лейбористами.

На этот раз лорды позволяют принять бюджет, но только благодаря ирландским парламентариям, имевшим решающее значение, так как Ирландия не скрывала своей готовности вступить в конфронтацию за право на самоуправление. Начало сбываться предсказание Гладстона о том, что спор с лордами по поводу Ирландии «должен продолжаться, пока парламент не придет к окончательному решению». Асквит вынес на рассмотрение парламента билль, по которому палата лордов имела право затягивать принятие законопроектов только на время трех парламентских сессий. Естественно, лорды отклонили этот законопроект.

В это время умирает король. На его похороны съезжается обширное потомство Виктории со всей Европы. Историк Барбара Такман описывает это событие как «самое большое и, очевидно, последнее в своем роде собрание коронованных особ и знати, когда-либо собиравшихся в одном месте». Многим из тех, кто присутствовал на похоронах, вскоре предстояло воевать друг с другом.

Асквит теперь был вынужден искать покровительства у нового и еще непонятного ему короля Георга V (1910–1936), которого необходимо было убедить произвести в пэры не менее 250 либералов, чтобы в случае повторной попытки провести парламентский билль они смогли бы поддержать его в палате лордов. После долгих споров среди высокопоставленных советников короля, многие из которых принадлежали к партии тори, Георг дал согласие, но с условием, что будут проведены еще одни выборы, главной темой которых станет этот билль. Они состоялись в декабре 1910г. Асквит был переизбран, но по-прежнему зависел от голосов ирландских членов парламента. Лорды капитулировали. Король, как истинно демократический монарх, поддержал палату общин против аристократии и вседозволенности.

Теперь на политическую авансцену выступали новые силы. Окрепшее рабочее движение демонстрировало свою мощь, проводя коллективные протесты по всей стране. В 1911г. моряки, докеры и железнодорожники вышли на всеобщую забастовку. Переговоры с правительством носили жесткий характер и принесли довольно ощутимые результаты. Ллойд Джордж провел закон о государственном страховании, который даровал работникам ведущих отраслей промышленности право на обеспечение по болезни и нетрудоспособности, а также на обязательное страхование по безработице. Набирало силу и женское движение. Воинственно настроенные суфражистки под предводительством Эммелин Панкхерст штурмовали здание парламента и резиденцию премьера на Даунинг-стрит, в результате серьезно пополнив число обитательниц лондонской женской тюрьмы Холлоуэй. Эмили Дэвидсон на дерби бросилась под ноги королевской лошади. Происшествие было снято на кинокамеру и вошло в один из первых документальных фильмов.

Национальную спесь с Британии сбила катастрофа «Титаника» в апреле 1912г. Этот корабль, который был олицетворением промышленной мощи и предметом гордости страны, крупнейшим на момент постройки пассажирским лайнером в мире, столкнулся с айсбергом во время своего первого плавания и затонул, унеся с собой 1513 человеческих жизней. А далеко на юге капитану Скотту удалось покорить Южный полюс, но ему пришлось уступить пальму первенства норвежцу Амундсену. Скотт не вернулся из экспедиции, погибнув от холода. Его соратник, капитан Отс, почувствовав, что не может передвигаться, пожертвовал собой, чтобы облегчить участь своих товарищей. Его последние слова навсегда остались в летописи британской истории: «Я только выйду на воздух и вернусь не сразу». Как и в случае атаки Легкой кавалерийской бригады во время Балаклавского сражения, очередное поражение Великобритании стало рассматриваться как проявление легендарного героизма.

1912г. мог стать финальным аккордом в борьбе Ирландии за свои права. Политические устремления Уэльса и Шотландии в свое время были удовлетворены их представительством в Вестминстере, но ирландцы твердо и решительно отстаивали право на самоуправление. Так как судьба правительства Асквита зависела от ирландских парламентариев, их требования уже невозможно было игнорировать. Очередной билль о гомруле прошел в палате общин, но провалился в палате лордов. В соответствии с новым Актом о парламенте утверждение закона могло быть отложено до 1914г. Отчаянное сопротивление гомрулю возглавлял сэр Эдвард Карсон, адвокат ирландского происхождения, выдвинувший лозунг «Ольстер будет сражаться, и Ольстер будет прав». Карсон наметил создать 80-тысячное ополчение и начал закупать оружие в Германии. В марте 1914г. британские офицеры на военной базе Керрэг поддержали его, подав в отставку. В результате вопрос о гомруле остался открытым, а его обсуждение вылилось в полемику о необходимости разделения Ольстера, и если да, то на какое время. В 1914г. законопроект стал законом, но вступление его в силу было отложено до вынесения решения о статусе Ольстера.

Несмотря на многочисленные и явные признаки надвигавшейся войны, вряд ли кто-то мог предугадать, что именно ее спровоцирует. Историк А. Дж. П. Тейлор писал: «Ни одна нация сознательно не желала провоцировать войну. Государственные мужи ошиблись в своих расчетах… и стали заложниками собственного оружия. Страны накопили огромные армии для того, чтобы обеспечить собственную безопасность и сохранить мир, но под их тяжестью провалились в пучину войны». Катализатором войны в июне 1914г. стало совершенное в Сараево убийство наследника австро-венгерского престола сербским националистом Гаврило Принципом. Его выстрел привел в движение цепочку союзов, созданных в Европе за предыдущее десятилетие. Сработал принцип домино. Австрия посчитала себя вправе предпринять карательную операцию против Сербии и начала артиллерийский обстрел Белграда. Чтобы поддержать сербов, Россия начала мобилизацию, тем самым ускорив заключение союза между Австрией и Германией. В свою очередь, ярый экспансионист германский кайзер Вильгельм II воспользовался моментом, чтобы помешать вступить в игру Антанте – союзу России, Франции и Британии, возникшему в 1907г. 1 августа он объявил войну России, а спустя два дня – Франции. В соответствии с планом его бывшего начальника Генерального штаба графа фон Шлиффена германская армия стремительно вторглась в Бельгию, чтобы затем незамедлительно напасть на Францию. Кайзер рассчитывал, что Россия не успеет провести мобилизацию, а Великобритания – переправить свою армию через Ла-Манш.

Войну, которую назвали Великой, часто описывают как сплошное бессмысленное кровопролитие, как войну «львов, ведомых ослами». Конечно, доля правды в этом есть, однако она имела несколько иную цель, чем войны Мальборо в XVIII столетии и Веллингтона в XIX. Главной задачей Великобритании было оградить себя от торговой блокады и воспрепятствовать появлению мощной континентальной державы, которая могла бы представлять опасность и для любой другой страны.

Непосредственную угрозу для Британской империи представляла стремящаяся к экспансии Германия. Великобритании было принципиально важно сохранить статус Нидерландов. В 1831г. Лондон приложил руку к образованию независимой Бельгии и был гарантом ее нейтралитета. Сложилась чрезвычайно опасная ситуация, при которой флот милитаристской Германии мог взять под контроль порты Северного моря и Ла-Манша и заблокировать импорт и экспорт Соединенного Королевства. Правительство Асквита не могло этого допустить. 4 августа, сразу после того, как войска кайзера нарушили нейтралитет Бельгии, Великобритания объявила войну Германии. 130 000 солдат пересекли Ла-Манш, чтобы противостоять вражеской армии европейской страны на территории, на которой британцы воевали на протяжении всей своей истории. В этот день внезапно оборвалась эпоха длиной в столетие, в течение которого Великобритания тщательно оберегала себя от конфликтов в континентальной Европе. Министр иностранных дел Эдвард Грей сказал своим сотрудникам: «Огни гаснут по всей Европе, и нам уже не придется увидеть, как они зажгутся вновь».