Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

На следующий день греки заключили с троянцами перемирие, дабы предать погребению трупы падших в боях. Временем этим греки воспользовались также и для укрепления своего стана: обнесли его стеною с крепкими бойницами и окопали глубоким рвом. На заре того дня, в который должен был окончиться срок перемирия, Зевс Кронион собрал к себе всех бессмертных и говорил им: "Слушайте слово мое, бессмертные боги, и вы, богини! Если дерзнет кто из вас отправиться в этот день на ратное поле и помогать троянцам или ахейцам -- с позором верну того на Олимп и покараю, или же схвачу и низвергну в мрачный тартар, в подземную адскую бездну: узнает, сколь могущественней я всех прочих бессмертных! Померяйтесь со мной силами, коли хотите: спустите с неба золотую цепь и свесьтесь по ней все, до последнего бога и до последней богини -- не совлечь вам на землю Зевса, вышнего строителя; если же я захочу -- подниму всех вас, с самой землею и с морем, и десницей своей привяжу цепь к вершине Олимпа. Такова моя мощь, и настолько я превыше всех бессмертных и смертных". Глубокое молчание хранили все боги, пораженные грозной речью отца своего; одна только Афина, любимейшая дочь Зевса, осмелилась вымолвить слово и стала просить отца, чтобы дозволил он ей хоть советом помочь угнетенным ахейцам. Милостиво улыбаясь, выслушал ее отец и согласился на ее просьбу. Затем впряг Кронион в свою колесницу золотогривых коней и погнал их на Иду, где на одном из холмов была посвящена ему роща и алтарь; отсюда окинул он взором Трою и корабли ахейцев.

Той порой выступали в поле обе враждебные рати: ахейская и троянская. Троянцы числом уступали ахейцам, но сильны были мужеством, решимостью биться с врагом смертным боем: выходили они в поле защищать жен и детей своих. Когда обе рати сошлись, сшиблись щиты со щитами и сразились копья, страшный гром встал тогда над ратным полем, смертные стоны смешались с победными криками и земля обагрилась кровью. Целое утро длился бой, и ни одна из бившихся ратей не успела осилить другой; но когда солнце дошло до середины неба -- промыслитель Зевс взял в руки золотые весы и бросил на них два жребия смерти: жребий троянцев и жребий ахейцев. Взял он весы посредине и поднял: жребий ахейцев преклонился до земли, жребий же троянцев поднялся до небес. Страшно грянул тогда Кронион с высокой Иды и бросил молниеносную стрелу в ахейскую рать: ужас объял всех ахейцев, побледнели и затрепетали храбрейшие из героев их. Идоменей и Агамемнон и оба Аякса обратились в бегство, и только Нестор один оставался на месте битвы, да и то не по доброй воле: ранил Парис стрелою его коня в голову, взвился конь на дыбы и грянулся оземь. Той порою как Нестор старался перерубить мечом упряжь раненого коня и отделить от него коня уцелевшего, налетел на него Гектор, преследовавший на своей легкой колеснице бежавших ахейцев. И погиб бы тут неизбежно благородный старец, если бы не увидал его Диомед. Громким голосом звал он на подмогу себе Одиссея, но Одиссей не слышал его зова и промчался мимо, к кораблям. Диомед, один уже, поспешил на помощь к Нестору и взял его к себе в колесницу. Взялся Нестор править конями и погнал их прямо на Гектора. Диомед пустил в него копьем, но промахнулся: в Гектора не попал, а убил возницу его Эниопея. Стал Гектор искать в толпе другого возницу; Диомед же с Нестором нападали на него тем временем сильней и сильней. Погиб бы тут Гектор, и троянцы, как овцы, скрылись бы в своем городе, но вовремя прозрел Зевс все своим оком. Со страшным громом бросил он пламенный перун свой и ударил им в землю перед конями Диомеда; задрожали от ужаса кони и отпрянули назад, выпали из рук старца Нестора поводья, и он, с трепещущим от страха сердцем, стал говорить Диомеду: "Друг Диомед, бежим отсюда; разве не видишь, что не тебе посылает Зевс победу: он прославляет в сей день Гектора. После, быть может, дарует победу и нам". -- "Прав ты, старец, -- отвечал ему Диомед, но болит, замирает во мне сердце, как подумаю, что Гектор, похваляясь, станет говорить обо мне перед троянцами: сын Тидея, устрашенный, убежал от меня к кораблям". -- "Что говоришь ты? -- сказал на это Нестор. -- Если б Гектор и назвал тебя робким, не поверил бы ему никто из троянцев и ни одна троянка". Говоря это, старец поворотил коней и погнал их к ахейским кораблям; вслед им Гектор и другие троянцы со страшными криками пустили целый дождь стрел. "Сын Тидея! -- кричал Гектор Диомеду. -- Паче всех почитали тебя ахейцы и в собраниях народных, и на веселых пирах; теперь не почтут никогда: ты хуже трусливой женщины. Беги скорее, робкая дева! Не тебе взбираться на наши стены и уводить в плен жен наших -- я скорее свергну тебя в аид!" И, слушая те поносные речи, волновался и колебался Тидид и не знал, что ему делать: не возвратиться ли назад и не сразиться ли с Гектором; трижды решался на это и трижды грозно гремел с Иды Зевс, возвещая троянцам победу. И, смущенный знамением отца богов, Диомед быстро помчался к кораблям, преследуемый кичливым Гектором.

Гера-богиня возмущена была кичливостью Гектора. Гневная, всколебалась она на своем престоле, и дрогнул высоковершинный Олимп. Подозвала к себе богиня многомощного колебателя земли Посейдона и стала убеждать его помочь ахейцам; но Посейдон не дерзнул идти против воли Зевса, могущественнейшего из богов. Между тем ахейцы, страшно теснимые Гектором, толпами сбегались к своему стану: все пространство между рвом и стеною покрыто было пешими и конными воинами. Гектор готов был уже истребить огнем корабли ахейцев, но Гера вложила в мысли царю Агамемнону возбудить народ к битве. Держа в руках пурпурный плащ свой, он скорыми шагами пошел к кораблям и, став на корабль Одиссея, громко воскликнул к ахейцам: "Стыд вам, ахейцы! Куда девалась теперь ваша прежняя отвага и похвальбы ваши? Какой тяжкой карой покарал ты меня, Зевс! Никогда не обходил я алтарей твоих, на всех сжигал тебе тучные жертвы. Исполни же мне, Кронион, хоть одно желание: дай хоть самим-то нам спастись, убежать от врагов, не допусти нас погибнуть бесславной смертью от рук троянцев". Так взывал Агамемнон, проливая слезы, и умилился отец богов Зевс, сжалился над ним и избавил ахейцев от гибели. Тотчас послал с небес орла, вещую птицу свою: нес орел в когтях молодого оленя и близ алтаря Зевса бросил его на землю. Когда увидели ахейцы знамение Зевса, исполнились они мужества и снова бросились на троянские рати. Первым перескочил через ров Диомед и убил троянскго ратника Агелая: троянец оборотил коней и хотел искать спасения в бегстве -- в это-то время и положило его копье Диомеда. Вслед за Тидеевым сыном бросились на троянцев Агамемнон и Менелай, Аяксы, Идоменей, Мерион, Эврипил; Тевкр, знаменитый стреловержец, стал со своим луком под щит брата своего Аякса: высматривая из-под щита, метко стрелял он в толпы врагов, и как только пустит Тевкр стрелу, кто-нибудь из троянцев упадет, бездыханный, на землю. Девять троянцев сразил Тевкр одного за другим, десятого -- Архептолема, возницу Гектора. Бросился тогда на него Гектор с огромным камнем в руках, и в то время, как Тевкр натягивал тетиву, Гектор пустил в него камнем и раздробил ему плечо. Пал стрелок на колена, и выпал у него лук из руки. Аякс не оставил павшего брата и заградил его своим щитом; два верных друга подняли раненого и стенавшего Тевкра и понесли его к кораблям.

Той порою Зевс снова исполнил отвагой троянцев: ударили они по ахейцам и погнали их назад к валу. Впереди несся Гектор и преследовал ахейцев, подобно тому, как охотничий пес гонит следом льва или дикого вепря, хватая зверя то за бока, то за ноги и сторожа все извороты его. Бегом бежали ахейцы и падали от вражеских рук; когда переступили они ров -- тут только остановились, воздевая руки, стали молить всех богов; Гектор же, грозный, подобный Горгоне взором, носился вокруг их дружин. Увидав с Олимпа поражение греков, Гера исполнилась жалости к ним и предложила Афине идти на помощь ахейцам, несмотря на воспрещение Зевса. Афина была сговорчивей Посейдона и тотчас изъявила согласие. Надела она броню и ратные доспехи, Гера впрягла коней в колесницу, и понеслись богини к Трое, пылая гневом на Гектора и троянцев. Но Зевс увидал поезд богинь, тотчас послал к ним быструю вестницу свою Ириду и велел возвратиться на Олимп: "А не то я перуном сражу их с колесницы и сокрушу ее в прах, и в десять лет не залечить тогда им ран, которые нанесет перун мой". Ужаснулись богини и обратились назад. Вскоре и Зевс погнал коней своих к Олимпу; вошел он в чертог свой, где собраны были боги, и воссел на золотой престол, и многохолмный Олимп задрожал под ногами владыки. Смущенные, сидели Афина с Герой вдали от Зевса и всех прочих богов и не смели вымолвить ни слова. Только когда Зевс начал корить их и упрекать, и насмехаться над ними, Гера не сдержала в груди своей гнева и, переча отцу богов, вступилась за ахейцев. Обратясь к ней, Кронион сказал тогда: "Завтра, коли захочешь, можешь ты видеть еще большее поражение греков: не успокоит рук своих от брани Гектор до тех пор, пока перед ахейскими судами не явится Ахилл; а будет это в тот день, когда ахейцам, теснимым врагами, придется отбиваться от них перед самыми кормами кораблей своих, около трупа Патрокла. Так решено судьбою; бессилен гнев твой и твоя злоба".

Черная ночь низошла на землю и положила конец битве -- на радость ахейцам, троянцам на горе. Гектор отвел свои дружины от ахейских кораблей к берегу Скамандра, где оставалось свободное от трупов место; здесь стали на ночь троянцы -- в намерении снова вступить в бой, лишь только займется небо рассветной зарею. Выпрягли они из колесниц потом покрытых коней своих и дали им корма; из города поспешно пригнали в ратный стан овец и волов, принесли хлеба и вина, и стали воины готовить себе ужин. На ночь по всему стану разведены были сторожевые огни: тысячи огней пылали в поле, и перед каждым сидело по пятидесяти троянских воинов; а дабы враги не напали в продолжение темной ночи на оставленный без защиты город, Гектор велел на бойницах и в домах зажечь огни. Старцы и дети ходили по стенам городским и сторожили на бойницах; жены бодрствовали в домах. Так охраняли троянцы свой стан и город.