Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Когда Пелей, сын Эака, вступал в брак с дочерью Нерея Фетидой, на брачный пир к нему, на гору Пелион, сошлись все небожители: все они пожелали почтить тот пир своим присутствием и осчастливить новобрачных дарами. Пришли Зевс с Герой, владыки Олимпа, Афина и Арей -- на этот раз безоружные, Аполлон и Артемида, Афродита и Гефест, хоры ор, харит и муз и все нереиды, сестры новобрачной. Весело было на пиру у Эакова сына. Отрок Ганимед, кравчий Зевса, наполнял кубки благовонным нектаром; Аполлон, златокудрый бог, играл на кифаре, а музы пели сладкозвучные песни; хариты и оры, взявшись за руки, плясали веселую пляску, и в их хоровод вмешивались Арей, Гермес и другие божественные юноши. Из всех бессмертных одна только Эрида, богиня раздора, не участвовала в веселом пиршестве. Гневаясь на то, что ее исключили в тот день из сонма богов, Эрида бродила вблизи Пелиона и измышляла месть, думала, как бы смутить пир. Не замечаемая никем, она приблизилась к собранию богов и бросила в их среду золотое яблоко, сорванное с дерева Гесперид; на том яблоке написано было: "Превосходящей всех красотою". Тотчас поднялись три богини: Гера, Афина и Афродита, и все три объявили притязание на яблоко. Ни одна из них не хотела уступить первенства другой; долго спорили они и обратились к Зевсу, требуя, чтобы он присудил, кому владеть яблоком. Но Зевс уклонился и не захотел быть судьей в том споре; он передал яблоко Гермесу и велел ему идти с богинями в троянскую землю, на гору Иду: пусть там рассудит богинь Парис, пусть он порешит, которой из трех должно принадлежать яблоко.

Парис был сыном троянского царя Приама и Гекубы. Перед тем как родиться ему, Гекуба видела страшный сон, который снотолкователи объяснили так: Гекуба родит сына, и сын тот уготовит гибель Трое и всему царству Приама. Лишь только родился младенец на свет, царь Приам призвал одного из пастухов своих, по имени Агелай, -- и велел ему отнести новорожденного на вершину Иды и там бросить. Спустя пять лет Агелай нашел младенца невредимым: его вскормила медведица; пастух взял мальчика к себе, воспитывал его как собственного сына и назвал Парисом. Так рос сын троянского царя между пастухами, и вырос, и стал красивым и мощным юношей. Не раз случалось ему защищать стада и самих пастухов от нападения хищников и диких зверей; за мужество и силу, которую оказывал в подобных случаях Парис, он получил имя Александр [Александр -- защитник мужей]. Мирно текли первые годы юности Париса; был он счастлив дружбою с нимфой Эноной, дочерью бога реки Кербена, -- вместе бродили они по лесистым отрогам обильной потоками Иды, и не желал и не искал Парис другого счастья. Лучше было бы для него, если б он и навсегда остался в безвестности, не покидал бы тех мест, где прошли первые годы его безмятежно счастливой юности!

Однажды стоял он на вершине лесистой Иды, под тенью сосен и дубов, и играл на пастушеской свирели; вокруг него, на лугу, наелись быки и овцы. Вдруг видит Парис, что к нему идет вестник богов Гермес и с ним -- три богини; объятый страхом, юноша обратился в бегство, но Гермес остановил его и успокоил. "Не бойся, Парис, -- вскричал Гермес, и не беги от нас! Этих богинь прислал к тебе Зевс: ты должен решить, которая из них превосходит других красотою; той, которую найдешь лучшей, и отдай это яблоко".

Тут Гермес вручил Парису золотое яблоко и исчез. Богини приблизились к юноше, ставшему, по воле Зевса, судьей красоты их. Гера и Афина, верховные богини Олимпа, понадеялись на свое величие и достоинство и не употребили никаких средств, чтобы придать себе большую прелесть. Афродита же не так поступила: она надела блестящую, цветистую одежду, пропитанную благовониями весенних цветов; хариты и оры расчесали ее пышные кудри и украсили их цветами и золотом. Юноша Парис был так ослеплен лицезрением богинь, что не мог судить о виде и красоте их и думал только о достоинстве даров, которые обещали ему богини. Гера, могущественнейшая из богинь, первая подошла к Парису и обещала дать ему силу и власть, обещала сделать царем над Азией и Европой; воинственная Афина, богиня мудрости, подошла вторая и сказала, что готова дать ему славу побед, славу первого между героями и мудрецами; после Геры с Афиной к оробевшему юноше приблизилась Афродита, стоявшая доселе поодаль; ласково взглянув на Париса, она с улыбкой взяла его за руку и обещала ему величайшее счастье в любви -- обладание Еленой, прелестнейшей из всех смертных жен, подобной красотою самой Афродите. Очарованный красотой богини и прельщенный ее обещаниями, Парис отдал яблоко Афродите. С тех пор она стала верной защитницей и помощницей Париса; Афина же и Гера возненавидели не только его, но и Трою, -- с того часа стали они помышлять о том, как бы погубить отчизну Париса. Таким образом, яблоко Эриды было не только причиной вражды между первыми богинями Олимпа, но и породило распрю и гибельную, многолетнюю войну между двумя народами Европы и Азии. Начало же распрям положено было на брачном пиру родителей Ахилла, одного из славнейших героев Троянской войны.

Вскоре после этого события в судьбе Париса произошла перемена. Случилось это так. Гекуба не могла забыть о своем злополучном сыне, брошенном, по воле отца, в лесистых пустынях Иды; терзалась царица сердцем и не могла утешиться. Чтобы развеять ее печаль, Приам учредил в память сыну блистательные игры и назначил в награду победителю прекраснейшего быка из стад своих, пасшихся на Иде. Оказалось, что лучший из быков царя Приама был в стаде Париса; юноша не мог расстаться со своим любимцем и сам повел того быка в город. Когда увидел Парис состязания царевичей и знатнейших юношей Трои и соседних городов, захотелось и ему испытать свою силу; стал он бороться на тех самых играх, которые учреждены были ему в память, -- и победил всех царевичей троянских, даже Гектора, Деифоба и Идопея. Это раздражило царственных юношей, и Деифоб извлек из ножен меч и намерен был поразить им дерзкого пастуха. Парис прибег тогда к алтарю Зевса; у алтаря стояла Кассандра, вещая дочь старца Приама: взглянув на юношу, она прозрела в нем Приамова сына, в память которому и установлены были игры. Велика была радость родителей, обретших сына; любуясь на него, они повели его в свои царственные чертоги. Кассандра, провидевшая будущие судьбы своего рода, противилась принятию Париса в дом Приама, но ее, по обыкновению, никто не хотел слушать. Приамовой дочери послан был от Аполлона дар провидения, но за ее непокорность вещий бог наложил на нее великую кару: никто не давал веры предсказаниям прозорливой девы.