Пирам и Тизба -- первый -- прекраснейший из юношей, другая же -- прекраснейшая из дев восточных стран --
жили в
Вавилоне, городе Семирамиды, в двух соседних домах. С ранней юности они знали и любили друг друга, и
любовь их росла
с летами. Хотели они уже вступить в брак, но отцы воспретили им, не могли, однако, воспретить им любить
друг друга. Лишь только не было свидетелей, они говорили друг с другом знаками, и чем более приходилось
им таить
любовь свою,
тем сильнее она разгоралась в них. В стене, соединявшей оба соседних дома, давно была щель, которую
никто не
замечал, -- но чего не откроют очи любви! Пирам и Тизба избрали это отверстие посредником их разговоров
и часто
шептались через него и говорили друг другу ласковые речи. Часто жаловались они, что ревнивая стена
разделяет их, и
сильное желание быть ближе друг к другу возрастало еще более от таких разговоров. Так сговорились они в
одно утро --
лишь только наступит ночь, тишком пробраться из дому, обмануть своих стражей и сойтись за городом, у
гробницы Нина. Там, вблизи прохладного источника, стояло высоковершинное шелковичное дерево, покрытое
белоснежными
плодами. Под
его-то вершиной и условились они встретиться. Лишь только прошел этот длинный день и ночь простерла свое
черное
крыло над землей, Тизба осторожно и тихо проскользнула из родительского дома и, закрыв лицо, понеслась
одна --
любовь придала ей мужества -- к назначенному месту и там, сев под деревом, дожидалась своего милого.
Недолго сидела
Тизба, как к ручью подошла утолить жажду львица, только что вернувшаяся из стада, где она пожрала
несколько телят. Свет месяца падал на львицу; дева, увидев ее издали, быстро побежала в ближайшее
безопасное место. В
бегстве
цепляется она своей широкой одеждой. Львица, утолив свою жажду, хочет уже воротиться назад в лес; увидав
на земле
платье, она разрывает его своей окровавленной пастью.
Пирам, вышедший из города позднее Тизбы, только что пришел к назначенному холму. С ужасом видит он на
песке следы
хищного зверя, видит также разорванное и запачканное кровью платье Тизбы и, полный ужаса, восклицает:
"Да будет
же эта ночь для нас обоих последней в жизни! Я виновник твоей смерти. Зачем заманил я тебя в эту пустыню
и не пошел
вместе с тобой!" -- и Пирам поднял окровавленную одежду и понес ее под тень дерева, на условленное
место. Он
покрывал поцелуями и слезами платье и, воскликнув: "Обагрись теперь потоками моей крови", --
пронзил мечом
себе грудь. Он упал на спину и, при падении, меч выпал из дымящейся еще раны и кровь заструилась вверх,
и струя ее
достигла вершины дерева. Белые плоды, обагренные кровью, потемнели, и влажный корень опустившей верхушку
шелковицы
окрасился в красный цвет.
Вот возвращается назад, полная ужаса Тизба, боясь обмануть своего милого; ищет она его очами и сердцем,
желая
поведать ему, какой великой опасности избежала. Возвратясь снова на условленное место и увидев, что
плоды на дереве
приняли другой вид, она остановилась: то ли это место? И видит она -- на окровавленном лугу лежит
трепещущее тело:
побледнев от страха, хочет она бежать. Но не побежала Тизба: в сомнении, робко оглядывается назад: это
ее милый!
Бьет она себя в грудь, рвет волосы, обвивает руками тело Пирама и орошает его рану слезами. Мешаются
слезы Тизбы с
кровью ее милого. Покрывает она поцелуями холодное лицо Пирама и: восклицает: "Услышь меня, Пирам,
твоя дорогая
Тизба говорит с тобой, открой очи свои". Долго взывала Тизба к юноше, но смерть уже навсегда
сомкнула его
очи.
Только теперь увидала Тизба свое платье и ножны от меча и воскликнула: "О горе! Несчастный, любовь
заставила
тебя умертвить себя своею собственной рукой. И мне любовь придаст мужества, чтобы нанести себе последний
удар. Пускай смерть разлучила нас, но она и соединит нас. О, если бы исполнилось мое последнее желание:
если
бы родители
наши погребли нас в одном гробу; и ты, о дерево, покрывающее ветвями одного, ты скоро прикроешь и обоих
нас. Будь ты
памятником нашей смерти, пусть плоды твои, прикрытые печальной, темно-зеленой листвой, напоминают о
нашей печальной
судьбе". Кончив, Тизба вонзает в грудь свою еще дымящийся кровью меч Пирама.
И как желала она, так и исполнили боги и родители: плоды шелковичного дерева, созревая, чернеют, а прах
Тизбы и
Пирама покоится в одной урне.