Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Недолго жил Пирифой со своей женой: прекрасная Гипподамия умерла вскоре после свадьбы. Подобно Пирифою, Тезей жил в это время также вдовцом; поэтому, несмотря на свой пятидесятилетний возраст, он изъявил согласие принять участие в отчаянном предприятии своего друга в похищении Елены. Эта дочь Зевса и Леды, своей красой и легкомыслием погубившая впоследствии Трою, в то время была почти еще ребенком, но молва о ее красоте шла уже далеко.

Прибыли Тезей с Пирифоем в Спарту и похитили деву в то время, как она вместе с другими спартанками совершала служение Артемиде в ее храме. Похитители бежали со своей добычей в горы Аркадии. Долго гнались за ними спартанцы, но вблизи Тегеи остановились и не преследовали далее похитителей, ибо видели, что погоня была бесполезна. На досуге стали теперь рассуждать друзья о том, что им делать с похищенной девой, и согласились бросить жребий: кому выпадет жребий, тот и возьмет себе Елену. Но при этом положен был еще и такой уговор: получивший Елену должен помочь своему другу похитить другую невесту -- какую бы последний ни выбрал. Бросили жребий, и Елена досталась Тезею. Он отвез ее в Аттику, поместил в крепком замке своем в Афинах и поручил ее матери своей, Эфре.

По условию Тезею должно было доставать теперь невесту для Пирифоя. Не привык Пирифой довольствоваться малым: он пожелал похитить из тартара Персефону, супругу властителя теней Плутона. Тезей, дав слово, не мог отказаться от него и последовал за своим другом в царство теней. Пошли они вдвоем и у местечка Колона спустились в подземную обитель Аида -- через ту пропасть, по которой нисходил в аид и Эдип. Достигли они почти ворот аида и здесь присели на камень отдохнуть и размыслить о том, как бы ловчее исполнить свое предприятие. Когда же хотели они подняться с камня, чтобы продолжать путь далее, они увидали, что приросли к камню, на котором сидели. Долго пришлось им сидеть на том камне, и горько раскаивались они, что затеяли такое безрассудно-дерзкое дело. Впоследствии, когда Геракл нисходил по этой дороге в царство Плутона, чтобы достать оттуда Кербера, Тезей с Пирифоем простерли к герою руки, моля освободить их. Геракл подал Тезею руку и оторвал его от скалы, боги попустили Гераклу освободить Тезея: он был муж благочестивый и всегда воздавал богам подобающую честь, в дерзкое же предприятие пошел он не сам собою, а вовлечен был Пирифоем. Когда Геракл хотел освободить от скалы и другого страдальца -- с громом содрогнулась земля: богам не угодно было освобождать дерзкого злочестивца. Так сидит он и доселе, прикованный навсегда к скале и терзаемый мстительными эриниями.

Когда Тезей возвратился из аида на землю, в царстве его все шло не по-старому: замок его в Афинах был разрушен, мать его Эфра уведена в плен, и Афинами правил новый царь. Во время отсутствия Тезея прибыли в Аттику близнецы Диоскуры Кастор и Полидевк, отыскивавшие сестру свою. Пришли они в Афины и требовали от афинских граждан возвращения сестры. Афиняне отвечали, что у них в городе нет Елены и что они даже не знают, где скрыл ее Тезей. Диоскуры стали грозить войной. Знал Тезееву тайну Академ и выдал ее Диоскурам. Они пошли на Афины, разрушили замок Тезея, освободили сестру и увезли ее на родину; вместе с Еленой увезли они также и мать Тезея Эфру. С той поры Эфра стала рабой Елены и сопровождала ее впоследствии в Трою. Удаляясь из Аттики, Диоскуры наказали Тезея еще и тем, что царем в Афинах поставили врага его Менесфея, Петеева сына, из рода Эрехтеева; он долго, но напрасно стремился завладеть афинским престолом. Вступив в Афины, Тезей не встретил сочувствия к себе; Менесфей же был боготворим афинской чернью, и власть его была так прочна, что старый царь счел за лучшее оставить всякие посягательства на овладение престолом и удалился на чужбину. Двух младших сынов своих Акаманта и Демофонта он послал на Эвбею, к другу своему Элефенору, сам же отправился на остров Скирос, где у него жило много родичей и было еще наследственное имущество. Отойдя недалеко от Афин, при местечке Гаргетте, Тезей торжественно изрек проклятие на неблагодарных афинян, и место это называется с того времени Полем проклятия.

На Скиросе царствовал в то время Ликомед, овладевший всем достоянием Тезея. Когда Тоней потребовал от него возвращения своей собственности, Ликомед изобразил, что готов отдать все охотно, и новел пришельца на вершину крутой прибрежной скалы -- дабы отсюда показать ему все его владения. В то время как Тезей любовался видом прекрасного острова, Ликомед столкнул его со скалы в море. Так окончил свою жизнь престарелый герой -- вдали от царства своих предков, в печальном изгнании. Оба сына его, вместе с Элефенором, участвовали в Троянской войне и прославили себя доблестными подвигами. По разрушении Трои они, с бабкой своей Эфрой, освобожденной ими из неволи, возвратились в Афины и, по смерти Менесфея, овладели престолом своих предков. Несмотря на то что Тезей был предан и изгнан афинянами, он и после смерти своей был им другом и помощником. Когда они сражались на Марафонских полях с персами, герой встал из могилы и повел афинскую рать к победе -- После этой славной битвы вспомнили афиняне о своем благодетеле и захотели перенести его кости со Скироса в отечество. Когда полководец Кимон взял Скирос и стал искать на нем гробницу Тезея, внезапно явился орел: то парил он над прибрежным холмом, то опускался вниз и копал когтями землю. Кимон велел копать на месте, которое указывал орел. Стали копать и нашли гробницу: в ней лежал исполинский остов и возле него медное копье и меч. Кимон доставил священные останки в Афины, где они встречены были с торжественными почестями и преданы родной земле. Среди города воздвигнут был герою великолепный храм -- Тезеион; развалины этого храма видны еще и доселе. С той норы благодарные афиняне чествовали Тезея как основателя и благодетеля их государства.