Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Изучение городской революции в долине Нила, рассмотренной нами на примере процессов, происходивших в Месопотамии, возможно лишь после того, как она достигла своей вершины. Она совпала с объединением всего Египта под абсолютной властью суверенного монарха (фараона), также являвшегося и богом.
Произошло событие, сравнимое с объединением Месопотамии Саргоном Древним, но случившееся на пять веков раньше. Начальные стадии этого процесса можно описать лишь приблизительно, опираясь на позднейшие источники и косвенные данные, содержащиеся в археологических отчетах.
Широкая и заболоченная дельта Нила давала большие возможности для строительства городов, подобных шумерским. В Египте ранние поселения погребены под толстым слоем нильского ила или под современными городами и обрабатываемыми полями и труднодоступны для раскопок. Поэтому ученые часто располагают лишь косвенными данными.
К югу от Каира простиралась узкая долина, пролегавшая среди голой пустыни. Она так же, как первоначально и в далеком Шумере, была низменной и заболоченной, а в зарослях папируса укрывались водоплавающая птица и другая дичь, скрывались опасные носороги.
Несмотря на болота, Нил являлся прекрасным транспортным путем. Ежегодные наводнения, более регулярные и четче связанные с сельскохозяйственными работами, чем наводнения Тигра и Евфрата, автоматически орошали земли, которые обустроил своим трудом человек. В самой долине не было ни лесов для строительства, ни залежей металла.
С другой стороны, пустыня с обеих сторон обеспечивала людей месторождениями прекрасного кремня для ножей и топоров. Между крутыми бортами долины встречались полоски пустыни, по-прежнему не затрагиваемые наводнениями, а также имелись болотистые поймы, которые также обрабатывались.
На них селились так называемые додинастические египтяне, по большинству признаков находившиеся на той же культурной стадии развития, как и сообщества, существовавшие в Меримде и Фаюме (Эль-Фаюме) и описанные нами ранее. Поставленные перед вызовом со стороны болот и диких зверей, эти поселенцы смогли создать в долине искусственную среду обитания, где процветали и размножались.
Похоже, что они жили в обособленных деревнях, каждую из которых занимал свой тотемный клан. Позже тотемы, животные, растения или искусственные предметы, от которых якобы, как верили египтяне, произошли сами жители, превратились в эмблемы и обозначения провинций и номов, на которые и стал делиться Египет в исторические времена.
На ранних стадиях (например, в 5-м тысячелетии до н. э., бадарийской по имени современного города Эль-Бадари) жителям приходилось рассчитывать только на охоту и рыболовство. Все же с помощью искусственного орошения они выращивали зерно и откармливали на лугах скот, а также строили огромные лодки из связок папируса, чтобы плавать по реке. От охотников из пустыни Синая, возможно на основе бартера, к ним регулярно поступал малахит для раскрашивания глаз.
Местным жителям были известны золото и медь. Последняя, самородная, вероятно, образовывалась при трансформации малахита, карбоната меди. Однако египтяне продолжали рассматривать металл как высшую разновидность камня, не принимая в расчет преимущества, которые вытекали из его плавкости.
Примечательная особенность погребенных тел сохраняться в песке безводной пустыни уже начинала порождать необычайно живописные предположения по поводу будущей жизни, порождая стремление к бессмертию. Потребность «достойного погребения» явно становилась поводом для накопления дополнительного богатства и магических украшений.
Наше знание о додинастических жителях Египта сформировалось в основном на основании раскопок их погребений. Эти могилы богато оснащены сосудами с едой и питьем, охотничьими орудиями и рыболовными приспособлениями, предметами туалета. Иногда представлен почти полный церемониальный набор из палитры, кистей и мешочков с краской для раскрашивания глаз.
Впоследствии охота утратила свое прежнее значение, жители занимались в основном сельским хозяйством и рыболовством. Орудия труда и оружие из выплавленной из руды меди и новых привозных материалов, многие из которых, например лазурит, были азиатского происхождения, начали доходить и до Верхнего (Южного) Египта.
Корабли, которые в исторические времена принадлежали народам, сообществам и странам, расположенным на побережье Средиземного моря и в дельте Нила, посещали селения Верхнего Египта. Их изображения на вазах из погребений показывают, что они могли строиться на севере. Новые материалы отчетливо показывают приток новых идей и новых технологий, например освоение методики глазурования и начало изготовления фаянса.
Предметы из Азии и продукты из дельты, находимые в Верхнем Египте, возможно, говорят об инфильтрации семитов и также политическом господстве над долиной со стороны дельты, Верхнего Египта над Нижним. Позже в легендах рассказывается о завоевании юга «последователями Гора» с севера и последующем образовании двух царств, Верхнего и Нижнего Египта соответственно. (Позже, однако, Верхний Египет во главе с Нармером победил Нижний Египет. — Ред. ) Однако в археологических отчетах не указываются ни фараоны, ни специалисты-ремесленники, не говорится и об использовании письменности.
Наконец, согласно находкам раннединастического времени, корабли того типа, что постоянно встречается в Персидском заливе, достигли Верхнего Египта. Они изображены на крутых скалистых стенах сухих вади, находящихся между Нилом и Красным морем, и на гробнице в Иераконполисе (Нехен, близ совр. Идфу), который в исторические времена представлял собой городское поселение и, вероятно, являлся столицей клана Сокола. (Культурное, в том числе религиозное, и властное ядро (верхушка) египетского общества Древнего царства было, как вскользь упоминается автором выше, выходцами с севера, из Передней Азии, по некоторым данным, шумероидами, которые постепенно смешивались с местными хамитами и семитами. — Ред. )
На стенах гробницы они изображены сражающимися с местными папирусными лодками. Та же самая сцена морской битвы вырезана на рукоятке ножа из кости, найденной в Джебель-эль-Араке, практически рядом с Нилом на дороге, ведущей через пустыню к Красному морю. На другой стороне изображена фигура, ее костюм совершенно не свойственен Египту, но точно соответствует тому изображению, которое находим на базальтовой стеле из Джемдет-Насра в Шумере времен культуры Урука.
Более того, в современном египетском искусстве встречаем мотивы, вовсе не распространенные на Ниле, но известные в районе Тигра и Евфрата начиная с периода культуры Урука. Хотя и опосредованно, в ходе взаимодействия с цивилизацией Месопотамии шумерские идеи явно влияли на Верхний Египет, способствуя его развитию.
К той же самой стадии относится серия изделий из кости и регистрационные таблички с вырезанными на них картинками сражающихся животных, представляющими мифологические версии борьбы между тотемными кланами и, в особенности, рассказывающими о победах клана Сокола. Этот клан, возможно, занимал огражденный стенами город, покрывавший 5 гектаров, руины которого указывают на его функцию столицы.
Тем временем многие гробницы делались необычайно изысканными и богато оснащенными. Так, одна, находящаяся в «городе Сокола», обрамлена кирпичами и украшена раскрашенными стенами. Растущий контраст между богатыми и бедными гробницами указывает на разделение общества на классы, не говоря уже о появлении правителей. Его вершиной становятся так называемые гробницы фараонов в Абидосе в Верхнем Египте.
Простая канава в песке, используемая для захоронения умерших в додинастические времена, теперь превратилась в мощный раскоп, на дне которого обнаружился миниатюрный дворец, достигавший 8 метров в длину, 4,6 метра в ширину и 3,2 метра в высоту. Он построен из кирпичей и привозного леса, окружен комнатами с припасами и небольшими гробницами для придворных чиновников, которые должны были служить своему господину даже после смерти.
Царские гробницы буквально переполнены сосудами с зерном, фруктами и жидкостями, прекрасными вазами из камня и драгоценных металлов, украшениями из золота, бирюзы, лазурита и других камней, оружием и предметами туалета из меди. Все сказанное свидетельствует о концентрации в верхах общества богатства, существовании множества специалистов и искусных ремесленников, напряженной торговле с другими странами. Именно в царских погребениях встречаются первые письменные документы, и оказывается, что египтяне уже изобрели систему иероглифического письма. Появляются письменные археологические источники, проясняющие происходившие перемены.
Менее (Мен), глава клана Сокола, магически отождествлявшийся со своим тотемом, божественным Соколом (Гором), завоевал оставшуюся часть долины и дельту и сплотил независимые поселения и кланы в единое государство; отметим также и общую хозяйственную систему.
Главой этого государства был не управлявший от имени бога, но сам бог, превращенный в бессмертного благодаря магическим ритуалам и обеспечивавший своей собственной магией тучность стад и плодородие земли. По праву завоевателя он «проглотил» местный тотем, олицетворявший древние поколения, создавшие землю из болот и пустыни. Следовательно, как и шумерский бог, он удерживал господствующее положение над всей египетской землей и подкреплял свой статус подношениями и услугами со стороны его землевладельцев.
Так, фараон вместо храма сосредотачивал в своих сокровищницах излишки продуктов, превышавшие доходы любого шумерского храма или города, управлявшегося лугалем или патеси. Символом подобной концентрации становился вовсе не храм — храмы, посвященные местным и национальным богам, существовали только благодаря милости и пожертвованиям фараона, — а его монументальная усыпальница.
Она предназначалась для того, чтобы сохранить физические останки бога-правителя и усилить продолжительность его магической деятельности ради процветания земли. По мере того как население и богатство страны увеличивались, гробницы становились все величественнее и мощнее, достигнув максимального размера при Хеопсе (Хуфу) из IV династии (XXVII в. до н. э.).
Его огромная пирамида имела длину каждой из четырех сторон 230 метров и поднималась на высоту в 146 метров. Она состояла примерно из 2 300 000 блоков, каждый из которых весил в среднем 2,5 тонны. Блоки добывались в карьерах, находившихся в восточной стороне долины, их перевозили во время наводнения и затем перетаскивали по специальной насыпи в долину, на 30 метров выше уровня реки, к месту устройства пирамиды. Сохранилась легенда, записанная греческим историком Геродотом, что на строительство пирамиды потребовалось двадцать лет и на нем было занято 100 тысяч человек.
Однако фараон использовал часть тех огромных запасов, которые контролировали египетские цари, таким образом, что даже современные скептики должны были счесть подобные действия практичными. Менее обнес «Белой стеной» Мемфис, новый город в верховье дельты. Фараон I династии изображен за снятием «первого слоя земли» на строительстве нового канала.
Чтобы добыть медь, фараон отправлял в Синай экспедиции, поддерживаемые правительственной армией. Государство оснащало и укомплектовывало людьми корабли, чтобы те плыли в Библ за ливанскими кедрами. К концу III династии эти ходившие по морю корабли, возможно, достигали в длину почти 52 метров, но как правило, их длина составляла от 20 до 30 метров.
Как военные вожди, первые фараоны построили систему оборонительных сооружений, которые блокировали вторжения азиатов, ливийцев и нубийцев. Наконец, они достигли мира внутри страны, подавив бесполезные усобицы между соседними поселениями, которые всегда поражали долину Нила, когда центральная власть ослабевала.
Назначенная реальным богом-фараоном гражданская власть выполняла функции самозваных слуг шумерского божества. Как постоянное объединение, занятое собиранием и управлением огромными доходами, египетское государство также нуждалось в писцах, чтобы записывать доходы и расходы. В Египте шумерским изображениям придали удобное значение, и в виде иероглифов письмо сохранило свою пиктографическую форму более чем на три тысячелетия.
Ранние иероглифы содержат лучшие изображения, чем шумерские идеограммы времен культуры Урука, они также более разнообразны. Тем не менее едва ли они отражают начало египетского письма, поскольку с самого начала сосуществовали с упрощенными скорописными формами, предшественниками иератического письма, использовавшимися на протяжении исторических времен одновременно с иероглифами, не заменяя их.
Иератические знаки писались чернилами по керамике или дереву, а позже и на папирусах, встречающихся в гробницах фараонов. Иероглифы и их курсивные формы предположительно представляли чистые идеограммы, однако, как и в Шумере, вскоре за многими из них закрепилось фонетическое звучание, но они обозначают не слоги, как в Шумере, а единичные звуки. Египтяне фактически владели всеми системами алфавита. Однако они продолжали, как и шумеры и вавилоняне, одновременно использовать идеографические, силлабические и консонантные знаки.
Как полагали египтяне, письмо должно было оставаться тайной, особой профессией, слишком серьезной, чтобы соединяться с ручным трудом. Посвященные, писцы, образовали отдельный класс, которому только и была открыта вожделенная карьера правительственного чиновника или управляющего огромным имением. Однако чиновники не составляли касту, набор в школы чиновников осуществлялся государственным казначейством, и в позднейших документах видно, что у подростка оставался выбор между школой, обучением мастерству или занятием сельскохозяйственными работами.
Хотя принципы египетского письма сохранялись по сути теми же, которых придерживались шумеры, даже пиктограммы в обеих странах различались. Так и египтяне разработали систему записи цифр по тому же принципу, что существовал у шумеров, однако исключительно на десятичной основе с различными знаками для единиц, десятков и сотен.
И опять-таки по тем же причинам, как и шумеры, египтянам пришлось стандартизировать меры длины и веса, однако они придали различное значение единицам. Даже для удобного деления времени они разработали принцип «сезонных часов», дневное и ночное время в равных долях поделили на часы, длительность которых менялась в зависимости от сезона.
Оставаясь тайной, письмо не использовалось для того, чтобы передавать профессиональные навыки ремесленников. Его приверженцы «освобождались от всех физических задач», отделялись от практического знания, применявшегося в мастерских.
Однако, как и в Шумере, городская революция обычно вбирала как истинную науку, так и псевдоизыскания, выраженные через письменные знаки, — арифметику, геометрию, астрономию, медицину, теологию. Посвященные им трактаты сохранились, но только относящиеся ко 2-му тысячелетию до н. э. Все же из полученных результатов и данных, отраженных в памятниках той эпохи, очевидно, что египтяне уже во времена первых династий успешно использовали простейшие арифметические и геометрические правила, подтверждаемые примерами из более поздних «математических папирусов».
Из них нам также становится очевидным, что в арифметике египетские писцы отставали от своих шумерских коллег. В делении они были связаны кратными делителями. Однако они не представляли результаты сложения в табличной форме, составляя таблицы умножения — «дважды один — два» и т. д.
Следовательно, умножение трудолюбиво осуществлялось с помощью нудного процесса, называемого удвоением, комбинацией умножения на два и сложением.
В геометрии, напротив, древние египтяне использовали более точную формулу, возможно благодаря более точным наблюдениям.
Благодаря значению пирамид в погребальном культе египетские чиновники стали экспертами по расчету строительства пирамид, дав возможность каменотесам точно высекать облицовочные блоки. Более того, они открыли любопытную формулу для вычисления объема усеченной пирамиды 1/3 h (a2+ab+b2), где а обозначает длину стороны основания и b длину стороны вершины, неизвестную в Месопотамии. Однако и данную формулу можно было получить путем измерения. Однако египетское приближенное значение числа π (16/9)2 оказалось более точным, чем шумерское 3, которое к тому же оказалось не так легко объяснить.
Самым большим достижением египетской науки, бесспорно вдохновленной условиями городской революции в долине Нила, стало создание солнечного календаря, явившегося непосредственным предком нашего.
С времен первых фараонов специальные чиновники ежегодно измеряли и регистрировали высоту подъема Нила во время наводнения. От него зависел будущий урожай, а следовательно, и размер взимаемых налогов, определяемый до получения урожая.
Упорядочивая полученные данные, чиновники обнаружили, что на протяжении более пятидесяти лет средний интервал между наводнениями составлял примерно 365 дней. На этом основании они составили официальный календарь, который в течение столетий помогал вести сельское хозяйство в Египте, указывая крестьянам, когда следовало начинать сельскохозяйственные работы. Получалось, что в Египте весь сельскохозяйственный цикл вращался вокруг сезонного подъема вод Нила.
Когда суммарный эффект годовой ошибки в шесть часов породил явное расхождение между календарным годом и естественным явлением, он и повлиял, рано или поздно, на календарную реформу. Однако ко времени III династии наблюдения над звездами выявили предвещавший подъем вод Нила восход Сириуса на широте Каира. Жрецы использовали сидерический год, основанный на данном наблюдении, чтобы откорректировать официальный календарь для более точного определения времени начала полевых работ.
Итак, примерно около 3000 года до н. э. экономическая революция не только обеспечивала ремесленников средствами к существованию и сырьем, но также поощряла развитие письменности и укрепление государства. Однако социальная и экономическая организация, учрежденная в Египте Менесом и его последователями, привела к образованию централизованного государства при однородности земли, орошаемой одной рекой и изолированной пустынями.
Теоретически вся обрабатываемая земля стала принадлежать фараону, а излишки продукции сосредотачивались в царских зернохранилищах и сокровищницах. На самом же деле значительная доля этих излишков отводилась чиновничьей знати — государственным министрам и управляющим номами (номархам), назначавшимся фараоном и правившим в соответствии с его желаниями. Действительно, именно благодаря фараону они владели своими бессмертными душами, поскольку именно он поглотил и привел в порядок души тотема клана и с помощью собственной магии добился бессмертия.
Фараон приютил души своих любимых чиновников, милостиво наградив бессмертием, как свидетельствуют их надгробия, правом и возможностями строительства монументальных гробниц и наделения всем необходимым для будущей жизни.
Практически министры и губернаторы набирались из ограниченного круга, возможно из царских детей, соратников первых губернаторов и семей таких местных чиновников, которых находили достойными. Они получали право использовать и получать доходы крупных земельных наделов или всей местности, которая организовывалась в виде самодостаточных «хозяйств», в миниатюре представлявших царские «дворы», куда они входили составной частью.
Позже такие поместья стали наследоваться детьми его держателя и, наконец, передаваться по завещанию. После века пирамид губернаторство также стало носить наследственный характер, и губернаторы рассматривали подведомственные регионы как собственные поместья или уделы, хотя были обязаны своими должностями и службой фараону.
Даже местные боги зависели от своих храмов и подношений фараону, по совместительству являвшемуся и богом. Теоретически только он поклонялся богам от имени всего народа. Это означало, что фараон назначал жрецов, которые на самом деле делали подношения «ради жизни, процветания и здоровья фараона». Возможно, эти чиновники также в некоторых случаях являлись потомками местных жрецов или членами «тайных обществ», служивших тотемам с додинастических времен. Должности также могли передаваться по наследству.
Постоянные пожалования земель храмам воспринимались как священный долг и плата за услуги жрецов. Также, начиная с I династии, доходы с части царского надела направлялись на обслуживание могил усопших фараонов, чьи гробницы соединялись с похоронными храмами, и поддержку жрецов. Точно так же и гробницы знати поддерживались сначала фараоном, а позже их будущими «жильцами».
Так и случилось, что священники и писцы начали проявлять себя как чиновники тоталитарного государства, члены «хозяйства» фараона, обеспечивавшиеся за счет государственных доходов. Со временем последние обзавелись собственными «хозяйствами», писцы, возможно, находили альтернативные источники дохода в «хозяйствах» знати и в храмах.
Тем специалистам — ремесленникам и промышленным рабочим, которые работали в больших «хозяйствах» фараона, гарантировали средства к существованию за счет излишков, накапливавшихся в зернохранилищах фараона, они обеспечивались металлическими орудиями труда и сырьем из запасов фараона.
Начиная с века пирамид мы встречаем кузнецов, плотников, ювелиров, каменщиков, строителей лодок, горшечников и других ремесленников, постоянно связанных также с устройством оснований для гробниц и построек знати. Они представляли собой огромные самодостаточные экономические объединения, направленные на удовлетворение собственных потребностей как в ремесленных изделиях, так и, в равной степени, в продуктах питания.
В каждом случае ремесленники получали относительную экономическую свободу, возможно, они действительно, как и землепашцы, переходили из рук в руки вместе с поместьями, где работали. Усердная деятельность ремесленников оказывалась такой же, как и в Месопотамии, однако производимые изделия отличались.
Так, даже простейшие египетские медные инструменты действительно без труда отличаются от тех, которые находим у шумеров. Гончарный круг в Египте вошел в обиход только во время III династии и оказался не таким современным, как его азиатская форма. Похоже, египтяне не были знакомы с оловянной бронзой. Для выработки тканей применялся лен, а не шерсть.
Материалы, ввозимые из-за рубежа — медь с Синая, золото из Нубии, слоновая кость и специи из Аравии или Сомали, лазурит и другие магические драгоценные камни из Азии, — обычно обеспечивались благодаря экспедициям, отправлявшимся государством, укомплектованным слугами фараона и под предводительством правительственных чиновников. Поэтому деятельность купцов в Египте была не такой интенсивной, как в Месопотамии.
Внутри «хозяйства» правила натуральная экономика, на рисунках в гробницах показаны рыночные сценки, где горшок обменивается на рыбу, связка лука на веер, деревянная коробка на кувшин мази. Тем не менее металлы (золото и медь) с социальной точки зрения воспринимались как мерило ценностей, и при некоторых сделках средством денежного обращения служили изготовленные из них кольца.
Огромная сельская масса, крестьяне и рыбаки, производили еду, поддерживая себя и всю экономику страны. Они также заготавливали сырье для промышленности (шкуры скота, волокно, папирус), постоянно увеличивая производство. Объединение Египта положило конец непримиримой вражде между поселениями, пограничная политика фараона защищала тружеников от грабежей вторгающихся кочевников. Кроме обработки земли выполнялись и общественные работы. Календарь позволял рационально распланировать сельскохозяйственные работы, запасы зерна хранились на складе в зернохранилищах фараона, помогая во время голода.
Однако подобные резервы собирались насильственно. Производителям оставлялось относительно немного, чтобы они могли купить промышленные товары. Только когда их прямо нанимали фараон или знатный человек, они могли позволить себе приобрести не только металлические орудия труда, но и заменить ими орудия времен неолита — каменные мотыги и деревянные плуги.
Путем дарения и посвящения богу, а позже даже по завещанию крестьян распределяли вместе с землей, которую они обрабатывали, как будто они являлись частью утвари. Они были обречены на принудительный труд, рытье каналов, буксировку барж вверх по реке, добычу камня в каменоломнях и его перевозку, строительство пирамид и тому подобную деятельность.
Когда в ходе дарения крестьян освобождали от сельскохозяйственного производства, то, вероятно, кормили и одевали от имени государства или знатного нанимателя. Возможно, даже лучше, если бы они являлись свободными производителями, как и во время неолита. В любом случае во 2-м тысячелетии до н. э. фараон Сети I провозгласил, что он обеспечил каждого из тысячи рабочих, занятых на строительстве его храма, 4 фунтами (1,8 кг) хлеба, двумя пучками зелени и куском мяса ежедневно, чистым льняным одеянием дважды в месяц.
При таком режиме огромное богатство, произведенное новой экономикой в Египте, концентрировалось активнее, нежели в Месопотамии. Ремесленное производство ограничивалось узкими рамками. Торговля на экспорт включала всего лишь несколько продуктов, импорт или принимался как дань (без оплаты), или оплачивался в золоте и продуктах.
Внутри страны рынок изделий ремесленников ограничивался государством и зависимой знатью. Для них приготовления к будущей жизни составляли основную проблему, связанную с накоплением и расходами богатств. Невероятную часть производимых продуктов и изделий они собирали и хоронили в гробницах.
К досаде «научных грабителей» XX века, процветавшая индустрия грабителей гробниц древности — своего и последующего времени — пускала вновь в оборот значительную часть захороненных сокровищ. Жадность знати и чиновников по прошествии времени вылилась в практическое использование продукции погребальных поместий, предназначенных питать и поддерживать трупы в их гробницах!
«Древний Египет, — сатирически писал Кейнс, — бесспорно, процветал, и явно обязан этим своему сказочному богатству, потому что вел два вида действительности — строительство пирамид и поиск драгоценных металлов. Хотя они не служили потребностям людей, потому что не использовались, все же имелись в изобилии. Две пирамиды, две массы для мертвых, два ведь всегда лучше чем один, хотя и не то же самое, что два железнодорожных пути из Лондона в Йорк».
В случае чего границы этой деятельности распространились и на пирамиды IV династии фараонов. Даже сказочные запасы плодородного Египта не могли беспредельно поддерживать подобное непродуктивное предприятие. Экономическая система начала ухудшаться. Поместья знати становились все больше и больше самообеспечивающимися хозяйствами, повторяя самодостаточность неолита. После IV династии они стали нацеливаться на политическую автономию. Древнее царство после 2475 года до н. э. погрязло в политической и экономической анархии.

До 2500 года до н. э. цивилизация третьего бронзового века, символически представленная густонаселенными городами с высокоразвитым производством, интенсивными и разнообразными торговыми связями и пиктографической письменностью, появилась и в Индии — на пойменных землях долины Инда и его притоков (в современном Пенджабе), где пришельцы из разных мест соединились и создали искусственные островки культуры в ненаселенных джунглях.
Условия данного района отличались от Месопотамии и Египта своим обширным пространством, режимом наводнений, зарослями безобразных и бесполезных деревьев и животными, укрывавшимися под этими деревьями. И сходились с ними скудным выпадением дождевых осадков, недостатком строительного леса, хорошего камня и металла. Вместе с тем Инд и его притоки были прекрасными транспортными путями с возможностью перевозки даже тяжелых грузов на дальние расстояния, а на обширной территории собирались большие урожаи, позволявшие кормить большое городское население.
В огромном треугольнике, в четыре раза превышавшем по площади территорию Шумера, на западе ограниченном горами Белуджистана и Вазиристана, с северо-востока — Гималаями и на востоке — пустыней Тар, поднялась цивилизация, сходная с теми, что были в Месопотамии или Египте.
Также восхищают физические остатки ее искусственного мира, в котором она процветала. Не менее огромные, чем в Шумере, города, выстроенные почти целиком из обожженных в печах кирпичей, производство которых, должно быть, потребляло невероятные количества трудолюбиво собранного топлива (возможно, безобразных деревьев, которые уродовали пустыню).
Руины Мохенджодаро (Мохенджо-Даро) в пакистанском Синде покрывают по крайней мере квадратную милю (около 2,6 кв. км), в Хараппе, расположенной в 600 километрах к северо-востоку, в Пенджабе (Пакистан), огороженная стеной территория, видимая и в 1853 году, имела периметр в 4 километра (периметр стен цитадели Хараппы около 1 км), однако сами здания простирались на большее расстояние. Впоследствии кирпичи из ее руин обеспечили постройку насыпей для сотен километров железнодорожных путей и материал для постройки современного поселения, насчитывающего пять тысяч душ. До сих пор впечатляют размеры оборонительных валов.
Города разрушались несколькими сильными наводнениями. После каждого из них нижние этажи домов заполнялись кирпичами, так что теперь целые кварталы города возвышались на искусственной платформе высотой около 6 метров. Ученые сделали вывод, что численность населения этих городов была не ниже, чем в современных им месопотамских городах. Городское поселение обеспечивалось за счет излишков, производившихся окрестным сельским населением, выращивавшим те же самые зерно и скот, что и их шумерские собратья, возможно, они также сажали рис и, очевидно, держали зебу, домашнюю птицу и, может быть, слонов. Наверняка у них не было ни ослов, ни верблюдов.
Археологические источники подтверждают такое же разнообразие ремесел, как и в Месопотамии, а также совпадение технологий. Так, в частности, горшечники использовали (как они всегда делали) тот же самый вид быстрого гончарного круга, кузнецы сплавляли медь с оловом, производя бронзу.
С другой стороны, производимые ими изделия существенно отличались. Даже самые простые металлические инструменты, изготавливавшиеся в Индии, — топоры, серпы, кинжалы и лопаты — сразу же отличаются по внешнему виду от изготовленных в Шумере или Египте. Ткачи для производства тканей использовали хлопок, но не шерсть или лен. Вазы и украшения изготавливались из фаянса, и иногда даже встречаются глазурованные гончарные изделия.
Телеги с прочными колесами, такие есть в Синде и сегодня, использовались для перевозок между городами. Сырье для производства приходилось везти издалека, кедр получали из предгорий Гималаев, медь — из нынешней Раджпутаны (с 1950 г. — Раджастхан. — Ред. ) и, возможно, из Белуджистана, раковины из Южной Индии. Олово, золото и разнообразные драгоценные камни, включая лазурит (встречается достаточно редко), ввозили из стран, расположенных явно не на территории нынешней Британской Индии (современных Индии и Пакистана. — Ред. ).
Постоянные поставки материалов происходили только благодаря интенсивной торговле. Действительно, как говорилось выше, изделия ремесленников из Индии довозились даже до рынков, расположенных на Тигре и Евфрате. И наоборот, некоторые предметы искусства шумеров, месопотамские туалетные приспособления и цилиндрические печати скопировали древние индийцы. Торговля не ограничивалась сырьем и предметами роскоши, с побережья Аравийского моря постоянно привозили рыбу, увеличивались запасы продовольствия в Мохенджодаро.
Обнаруженные среди развалин города ларьки продавцов воды и других розничных торговцев указывают на развитие мелкорозничной торговли, аналогичной современным индийским базарам. Пол ларька торговца водой покрыт разбросанными осколками грубых глиняных чаш. Предположительно их рассеяние показывает, что, выпив, каждый клиент лавки выбрасывал свою чашку. Так и сейчас поступают с картонными одноразовыми стаканами в поездах и придорожных ресторанах быстрого питания.
Теперь проследим, что именно ремесленники индийских городов производили (в основном для рынка). Пока неясно, что именно они использовали в качестве платежного средства, чтобы облегчить обмен товарами повседневного спроса. Магазины, пристроенные ко многим просторным и удобным частным домам, выдают в качестве их собственников купцов. Их количество и величина указывают на сильную и процветающую купеческую общину.
В Индии того времени отмечается также необычайная концентрация излишков в руках божественного правителя или небольшой касты жрецов, о чем свидетельствует мощная укрепленная цитадель, раскопанная в центре Хараппы в 1944 году. Предполагают, что за ней укрывалось обширное зернохранилище размером 46 на 17 метров.
Похожая крепость, обнаруженная в Мохенджодаро, действительно содержала зернохранилище, где собирал ось богатство правителей. Просторное двухэтажное здание из обожженного кирпича, снабженное ванными комнатами и комнатой для привратника, было размером 29,6 на 25,3 метра, резко отличаясь от просторных кладовых из саманных блоков. Каждая кладовая, размером 17 на 9 метров, состояла только из двух комнат и двора.
Различия в постройках и их содержимом отражают резкое разделение общества на классы, особенно заметное между купцами, или «деловыми людьми», с одной стороны, и ремесленниками и иными работниками — с другой. Удивительна пышность украшений из золота, серебра, драгоценных камней и фаянса, сосудов из чеканной меди, металлических орудий труда и оружия, найденных в руинах. Большинство всего этого найдено в домах, приписываемых «богатым купцам». Однако груды медных инструментов, а также немало золотых браслетов обнаружено в «рабочих кварталах» Хараппы.
Большинство прекрасно спланированных улиц и великолепная система постоянно очищавшихся каналов показывают расторопность постоянного городского управления. Его власть оказалась настолько сильной, что смогла обеспечить законодательно надзор за планированием города и прокладку ряда прямых улиц и проездов при проведении восстановительных работ, оказавшихся необходимыми после наводнений.
В любом случае общество долины Инда сошлось в установлении общепринятых письменных и цифровых обозначений (на десятичной основе), стандартов веса и мер длины (отличавшихся от тех, что существовали у шумеров и египтян). Рукописный шрифт использовался на всей огромной территории цивилизации Инда.
Знаки этой письменности представляют собой стилизованные пиктограммы, похожие на иероглифические первые шумерские и протоэламские письмена, хотя и совершенно отличные от них. Значение всех знаков, независимо от того, какие они, идеографические или фонетические, значение слов, которые они описывают, в равной степени неизвестны.
Краткие надписи, слишком короткие для дешифровки без двуязычных, но наиболее возможных заговоров, сохранились в основном на «печатях», которые никогда не использовались по прямому назначению, а скорее всего, просто носились как амулеты. Конечно, письменность изобрели не для этой цели, но документы, для которых она первоначально предназначалась (по аналогии с шумерскими и критскими записями и сообщениями), погибли вместе с тем неизвестным материалом, на котором были написаны.
Имея все это, жители долины Инда бронзового века, подобно шумерам и египтянам, развивали точные науки, причем руководствуясь теми же насущными потребностями. Так, например, свободное использование в декоративном искусстве окружностей, вписанных в квадрат, или пересекающихся кругов позволяет предположить изучение геометрии. Однако результаты местных научных изысканий точно неизвестны.
Небольшие глиняные фигурки женщин, сценки на «печатях» и ритуальные объекты, примечательные огромные каменные лингамы (фаллосы) и йони (вульвы) позволяют бегло очертить сохранившиеся тотемные пережитки, они говорят об удивительной живучести ритуалов и о том, как из них произрастали персональные божества.
Некоторые из ритуалов, несомненно, предвещали обряды, характерные для позднего индуизма, в последнем имеются некоторые божества в формах, сходных с имевшимися в искусстве цивилизации долины Инда, которое само вдохновлялось принципами, совершенно отличными от тех, что были приняты в Египте и Месопотамии. Воспроизведения человеческих форм необычайно натуралистичны. Бронзовая фигурка танцующей девушки кажется парящей в воздухе, такой образец практически нигде не встречается, появляясь только в классический период Античности, в Греции.
Столь высокоразвитая цивилизация полностью погибла в результате внутреннего распада, ускоренного в ходе вторжений извне. Только с 1920-х годов начались планомерные археологические исследования, которые смогли спасти ее от полного забвения. Ее древность определяется исключительно благодаря ввозу индийских изделий в Месопотамию на протяжении 3-го тысячелетия до н. э.
Тем не менее, поскольку товары цивилизации Инда импортировались в Шумер и Аккад, там отправлялись (купцами) местные индские культы, и поэтому эта забытая цивилизация, возможно, выявляется опосредованно, особенно если мы ведем речь о косвенном вкладе в культурные традиции, унаследованные нами через Месопотамию.
Более того, и сегодня технические традиции ремесленников бронзового века, по крайней мере гончаров и изготовителей повозок, сохранились в местном производстве. Установившиеся в индских городах в 3–2-м тысячелетиях до н. э. традиции ношения одежды видны и в современной Индии.
Современные индуистские ритуалы и божества в значительной мере коренятся в культах, изображенных в доисторическом искусстве. (Основа индуизма все же принесена индоариями — выходцами из степей и лесостепей Юго-Восточной Европы и Южного Урала (Аркаим в нынешней Челябинской области был построен именно ими). Около 1600 года до н. э. арии вторглись в долину Инда, а в последующие несколько сот лет «освоили» всю Северную и Центральную Индию, истребляя и загоняя в джунгли «темнокожих дасов». А Северная Индия стала называться Арьяварта (страна ариев), где возник ряд рабовладельческих государств (джанапад — букв, «местопребывание племени»). Но это была уже совсем другая цивилизация (с вкраплениями, естественно, субстрата, в том числе и останков индской цивилизации Хараппы и Мохенджодаро). — Ред. ) Очевидно, что и классическая индийская (индоарийская) наука, и через нее, бесспорно, западная наука в долгу перед доисторической наукой, причем даже, возможно, с неожиданных сторон