Пришло время рассказать за Джоша, за человека, который настроил мои мозги на правильную волну.
В общем, Джош был простой финансовый аналитик с Сити. Он там какую–то хуйню анализировал и этим жил. Но, скажем честно, жил этим хуево. С утра, часов с пяти, кажется, Джош пиздовал на неофициальную подработку на сраном мотороллере типа "Тула". Подработкой обеспечивал ежедневный пивной алкоголизм: с семи до десяти вечера Джош сидел перед телевизором, хуярил пиво "Фостерс" и втыкал в пять каналов британского ТВ. Остальные каналы были платные, поэтому нахуй!
Первые две недели я стремался Джоша. Потом выяснил, что парень — мировой. Охуенный чувак!
Последние дни марта бухали без тормозов вчетвером — я, Джош, Марис и Джейк (Яша).
Тут месяц оплаченного обучения и жилья кончился. Языком я ни хера не овладел и решил зависнуть еще на месяц. Заплатил кэшем Джошу 400 фунтов и зажил как человек. Марис с Джейком сгинули по темным иммигрантским делам и заезжали раз в неделю по созвону. Привычка нахуяриваться пивом каждый вечер осталась. В общем, каждый вечер я зависал с Джошем и коробкой пиваса. Мы молчали, пырясь в ящик.
Раз в час Джош бросал пару фраз о себе и своей жизни. Это была очень познавательная автобиография.
Джош был распиздяй–мизантроп. Распиздяй по праву рождения — австралиец! После его рассказов о милой родине понял, что в предыдущей жизни я сам был коалой–алкоголиком, и теперь ежечасно ищу способ вернуться в себя. Джош был таким же, но с подвывертом — его аристократическая бабка оставалась жить в Англии и все время, пока дочка искала счастье в Австралии, лелеяла мечту отыграться на внуке, то есть вырастить натурального аристократа благородных кровей из Данди–крокодила.
Такой вот, бля, австралийский пигмалион!
Кстати, со слов Джоша, австралийцы берутся за ум годам к тридцати, а до этого живут жизнью Бивиса и Батхеда. И собственно в тридцать лет Джош разосрался со своей подругой, со своей мамой, с тусовкой, со всей австралийской хуйней и, недолго думая, махнул к бабке.
Вот тут пиздеть не буду. То ли было у него образование, то ли не было — не помню. В любом случае, он в Лондоне учился еще два года, параллельно влюбился в охуенную телку, женился, попал на работу в финансовые аналитики...
Опять пиздеть не буду. Знаю финал семейной жизни — дом где–то южнее Хитроу, сейчас не вспомню. Чертси или Уэйбридж. Джош на карте показывал. Где–то там.
В общем, все заебись было у Джоша. Душевная жена (ни хуя не красавица, на фото — рыжий поросенок с косолапыми толстыми ножками), двое детишек, красивая магистраль в светлое будущее... И вот лет через десять, нормальный такой мужик за сорокет испытал внезапно, что такое настоящая страсть. Хуй знает где подцепил испанку арабо–африканских кровей (фото видел — охуенная!) и слетел с катушек! Любовь–морковь! Все дела! Забыл про жену, детей, работу. Круглые сутки ебся с испанкой в "Барбикане" (квартира у испанки была там). Накрыла Джоша всепоглощающая африканская страсть.
С женой развелся, оставил ей дом (ипотеку по которому еще не выплатил). Переехал в "Барбикан" к испанке, прожил с ней пять лет, родил лапочку дочку.
И пиздец.
Как сказал Джош: "The same shit".
Вернулся в то же состояние, что и с женой перед разводом — никакой половой ебли, исключительно ебля в мозг. На момент нашей встречи Джош в алименты, в ипотеку и еще в какую–то хуйню, которую я не понял, вваливал 90% официальной зарплаты. Жил на оставшиеся 10% плюс подработка плюс хитрая сдача внаем комнат в квартире, которая оказалась сквотом.
Но об этом в следующей главе.