Любопытство вознаграждается познанием того, что мир триви­ален.
Закон Мерфи

Если для наглядности занятость специалистов НИМТИ и УПВ ВМФ вопросами разработки и эксплуатации различных образцов морского подводного оружия поставить в соответствие с интенсивностью некое­го броуновского движения, то «кураторы» противолодочного бомбово­го оружия размещались бы где-то около нулевой отметки, в районе точ­ки «кипения» барахтались бы торпедисты, а остальные специалисты распределись бы более-менее равномерно между ними, пока случай­ное внешнее воздействие не вносило в этот установившийся мир вре­менное смятение.

Анализ выполнения боевых упражнений с применением РБУ ко­раблями ВМФ в НИМТИ проводили научные сотрудники Казанцев Ев­гений Константинович и Тиунов Павел Прокопьевич. Не вместе, а «по-вахтенно, в зависимости от занятости другими вопросами. Оба они были участниками войны, ветеранами НИМТИ, активистами партийно-проф­союзной работы. Свой полугодовой анализ они докладывали мне, на­чальнику отдела эксплуатации, всегда после торпедистов:

— Мы докладываем Вам для подъема настроения. В применении РБУ отказов нет...

В УПВ ВМФ производство и эксплуатация РБУ тоже, естествен­но, вопросов не вызывала. Установки РБУ типа «Смерч» были приня­ты на вооружение в начале 60-хгг. и к 80-м гг. в них было все «просе­яно», залпы из РБУ не сходили с обложек военных журналов и сюжетов кинохроник. Числились они официально за отделом проти­володочных ракет, которым командовал капитан 1 ранга Дербенев Борис Петрович. Единственной головной болью по этому направле­нию была лишь приемка на вооружение после 13-летней разработки и испытаний комплекса «Ливень». В этой установке вместо обычных реактивных бомб были применены подводные гравитационные сна­ряды с системой самонаведения, совершающие управляемое плани­рование на цель. Почти во всех зарубежных флотах на реактивном бомбовом оружии уже давно была поставлена точка, а мы все никак не могли расстаться с поиском повышения эффективности бомб в ближней зоне и рождали такие «перлы» уже под названием комплек­сов. Главное, конечно, удержать при себе подрядчика. Стоит отпус­тить и будет он делать кому-нибудь подводные ручные гранаты или еще какую-нибудь муть, а ты останешься с носом. Вскоре в эту зону поселились комплексы противоторпедной защиты. Размещать их це­лесообразно было только на крупных кораблях, только вот кто будет атаковать их торпедами... Но я уклонился.

Ясно, что реактивные бомбометные установки в плане совершен­ствования себя исчерпали. Дальность стрельбы увеличивать не требо­валось — дальше работали противолодочные ракеты, а существенно поднять вероятность поражения в этой зоне ни увеличением числа ство­лов, ни другой гравитационной мутью представлялось затруднительным. Но сам по себе вид этого оружия достаточно универсален. Мало ли по кому придется шарахнуть. И даже не обязательно применять бомбы залпом, иногда можно поодиночно. Эта мысль пришла в голову инду­сам: они купили у нас много надводных кораблей, на которых установ­ки типа «Смерч» были неотъемлемым атрибутом.

Отметим, что индусы как покупатели всегда были мастерами не­ожиданных вопросов. При покупке торпед ЭТ-46 еще в шестидесятые годы прошлого века они вдруг заинтересовались, для чего в ящике №3 с химической посудой для обслуживания аккумуляторных батарей ле­жат кадмиевые пластины. У нас они лежали и вопросов ни у кого не возникало. А у них — вопрос. При покупке трала СЭМТ-1 стали тре­бовать, чтобы поступающие на него электрические импульсы были строго прямоугольной формы, как начертано в документации. В ре­альности было что-то синусообразное в полном соответствии с физи­кой — и без вопросов. А вот Индире Ганди все нужно было знать. Все вопросы разрешались в Посольстве Индии в Москве. Вот и этот. По­вторюсь немного. Мы стреляли из РВУ всегда залпом. Значения глу­бины взрыва бомб вводились во взрыватели дистанционно по коман­де с ГКП. Бомбы летели по баллистической кривой, в момент приводнения взрыватели взводились и обеспечивали взрыв зарядов при ударе о цель или на установленной глубине. Взрыв одной бомбы вызывал срабатывание всех остальных. Отказов не было. Все взрыва­лось. Красота. Море вскипало.

Индусы начали стрелять бомбами поодиночке. Что они хотели про­верить? Хотели проверить, надо думать, что каждая из бомб срабатыва­ет на заданной глубине «персонально». Сработали 3 из 12. А это скан­дал. Поскольку прямой телефонной связи из Индии с УПВ не было, информация в УПВ прошла через Министерство иностранных дел с за­ходом в Министерство обороны, военный отдел ЦК КПСС и другие взаимоконтролирующие и взаимонаблюдающие серьезные органы. В ха­рактер броуновского движения УПВ ВМФ пошла корректура...

Однажды утром в кабинете начальника УПВ ВМФ зазвонила крем­левка. Сергей Алексеевич снял трубку и в высшей степени учтиво пред­ставился:

— Бутов.

— Товарищ Бутов, это говорит Иноземцев-Задунайский из Мини­стерства иностранных дел. Мы получили сообщение от нашего посла в Индии. Поставленное вами военное вооружение... речь идет о реактив­ных глубинных бомбах РГБ-60.. Есть такие? Дают сплошные отказы на выстреле.

— Не может быть, товарищ Задунайский... Они надежны как ку­валды.

— Давайте я вам зачитаю, товарищ Бутов, один абзац... Вы запиши­те. Разберетесь. Доложите. Вы готовы?

Бутов записывал и настроение его начинало портиться. Нажал кнопку дежурного офицера:

— Дербенева ко мне. Срочно.

Когда Бутов завершил разговор с Иноземцевым-Задунайским, Дер­бенев Борис Петрович уже стоял рядом, склонив голову. Бутов подви­нул ему написанный листок:

— Читай, Борис Петрович! Чудеса. Что там придумали эти инду­сы? Но вопрос серьезный. Сейчас начнутся звонки со всех сторон. Вля­пались. Кто у тебя занимается РБУ?

— Никто не занимается.

— Ав Институте?

— Там двое пенсионеров что-то анализируют.

— А почему у тебя это направление не прикрыто?

— У всех вопросов выше головы. Народа не хватает.

— Подожди. Мне Петров докладывал, что надо из первого отдела перевести к тебе молодого офицера, только что прибывшего из Акаде­мии. Как его фамилия?

— Колтович.

— Во-во, Колтович. Он служил на РТБ. Знает 85Р, как отче наш.

— Мне он не нужен. По 85Р мы используем Коровина, Тутышкина из военной приемки. Нам нужен специалист с корабля. По комплексу в целом.

— Тогда используй его по РБУ. Что ты вообще думаешь по этому вопросу?

— Запросим Институт.

— Времени нет запрашивать. Нужно действовать. Немедленно. Де­журный! Колтовича ко мне.

Через пару минут Колтович стоял перед Бутовым:

— По Вашему приказанию прибыл.

— Читай.

Бутов подвинул Колтовичу лист с информацией об отказах РБУ. Тот прочитал.

— Ну и что?

— Нужно срочно запросить у индусов номер партии взрывателей, с которыми они экспериментировали, и по их данным подобрать на фло­тах взрыватели для проведения испытаний. А пока, чтобы не терять вре­мени, провести контрольные стрельбы бомбами поодиночке на всех флотах и составить сводную таблицу по возможным отказам. Потом проведем аналогичные испытания взрывателей партии, номер которой сообщат индусы. Сравним. Проверим соблюдение технологии изготов­ления на предприятии в тот период.

Ну и все.

— Одобряю. Действуй. Я тебя сегодня переведу из оргпланового отдела в ракетный. А ты, Борис Петрович, свободен.

— Да, но я после Академии назначен в отдел приказом министра обороны.

— Ты назначен в мое распоряжение. Ты что сюда приехал москов­ские куранты слушать или работать? А пока подготовь необходимые указания начальнику НИМТИ, МТУ флотов, в военные приемки. Дей­ствуй.

Прошло некоторое время. Номер партии взрывателей, имевших в Индии отказ, был установлен. Отказы подтвердились. В остальных партиях взрывателей отказов не было. Индусам заменили взрывате­ли, и они успокоились. Нарушений технологии изготовления взрыва­телей установлено не было. Таким образом, в принципе «пожар» был потушен. Партия взрывателей, имевших отказы при применении, была выведена из эксплуатации, но истинная причина отказов уста­новлена так и не была. Перевернули все: от рецептуры пороха до сер­тификата металла взрывателей — комар носа не подточит. Все в нор­мах ТУ. Со временем о случае стали забывать, броуновское движение пришло в норму, и только голову Колтовича Григория Петровича изредка точил вопросик, уязвлял самолюбие: происки потусторон­них сил?

Как-то, будучи на одном предприятии по кругу ведения, Григорий Петрович невольно прислушался к разговору:

— Опять у нас крыша потекла. Придется останавливать производ­ство и менять...

— Зачем останавливать производство? Помнишь, пару лет назад? Все обошлось. Правда, в разгар работ дождичек нас прихватил. Влаж­ность в цехе возросла.

Григорий Петрович вмешался в разговор:

— А когда это было?

— Когда? Да в июле позапрошлого года, нет, третьего года назад.

— Понятно. Все совпадает. Останавливайте производство и ремон­тируйте крышу. И без вопросов...

Также случайно он услышал, что одно время в рецептуре пороха вместо камышового пуха использовалось измельченное дерево. Прове­рил время свершения безобразия — совпало... Кто ищет, тот находит. Главное не переставать искать до тех пор, пока не найдешь.

Отметим мимоходом, что Дербенев Б. П. недолюбливал Колтовича— усердствуй только при поручениях, полученных от непосредственного начальника. Колтович уважал Бутова, а Бутов, в случае нарушения рит­ма «броуновского» движения по крылатым противолодочным ракетам, неизменно командовал:

— Колтовича ко мне!

Когда тот входил, то Бутов говорил ему, например:

— На «Кирове» твои ракеты не лезут в пусковые установки. Не­медленно в Североморск. Одна нога здесь...

Но эта история отношения к индусам не имеет.