Фантастика чувствует себя впол­не уютно в тех местах, куда наука рвануть еще не отваживается.

Ракетная система активного минирования в настоящее время на­ходится в виртуальном пространстве. Материализация ее в наш трех­мерно-временной и денежно-товарный мир состоится при условии заинтересованности в этом государства, его научно-технических воз­можностей изготовить оружие в необходимых количествах и, наконец, наличия группы талантливых специалистов, желающих и умеющих его создать. Государство нужно в очередной раз убедить в старой истине, что когда нет флота, вся надежда на мины. Временами минерам удава­лось это сделать.

Флота у нас нет. Зато мы умеем делать ракеты. Но стрелять ими в перспективе с территории по территории, как раньше планировали, мы уже не будем. Если не стреляли в 60-е годы, то уже больше не будем. Но в однополярном мире, даже находясь в «толпе», необходимо иметь та­кое оружие, до применения которого путь существенно короче, чем до баллистических ракет. Крутой уж больно у нас «полярник»— один при­нимает решение «пошарить» в чужом кармане без особых размышле­ний. Повторимся, флота у нас нет и не скоро он будет, а если будет, то поведут нас стратеги в сбалансированные дебри. А сейчас нужны мины широких возможностей. Мы их тоже умеем делать. И место, где их де­лаем, пока еще есть. И лидер тоже.

Прошкин С.Г. является одним из опытнейших действующих ныне минеров. Он участвовал в разработке минных комплексов ПМР-2, МТПК-1, МРПК-1 и других. Участие в разработке техники такого уров­ня формирует непредвзятое мышление, широкий кругозор и воспри­имчивую голову. Недавно он стоял у руля ЦНИИ «Гидроприбор». Про­шкин С.Г. относится к тому типу людей, которых можно назвать, не в обиду им, «перпендикулярными». Они перпендикулярны (или около того) общественному мнению там, где его мутная водица течет особен­но лениво и спокойно. Рассказывают, что как-то на совещании у заказ­чика по поводу перспектив развития морского оружия, он вместо кра­сочных громоздких плакатов привез из Питера в Москву макетный образец на спецмашине, чем привел в замешательство режимную служ­бу предприятия, где это совещание проводилось.

В период, когда американцы расправлялись с Югославией, ему была предложена командировка в Штаты:

— Станислав Гаврилович, мы Вам бронируем место в нашей деле­гации. Поездка ознакомительная, но, может быть, придется выступить с сообщением о наших разработках. Надо подготовиться.

— Можете не бронировать. В Штаты я не поеду. Они бомбят брать­ев-славян, а я буду рассыпаться перед ними мелким бисером. Не поеду.

И не поехал. Ну, чем не перпендикуляр?

Года два назад при краткой встрече он говорил мне:

— Ты на пенсии порядочно отстал от жизни. Мы сегодня сделали так, что все имеемые ныне образцы мин могут быть использованы с авиа­ции. Все. Сделали минные тележки соответствующей конструкции, кое-что уточнили. Теперь с любой высоты на любой скорости... Минеры не динозавры. Они переживут все.

— Значит, скоро на ракеты?

Отметим, что создание мины для ракетной системы активного ми­нирования ему и его коллективу по плечу.

Производимый демонтаж старого военно-промышленного комп­лекса не должен следовать революционному: «разрушим все до осно­вания, а потом...». Если «до основания», то «потом» долго ничего не бу­дет. Это только кажется, что врагов ныне нет. Их нет, пока ты сильный мускулами СССР. По выбранной нами стратегии развития минного оружия остается для начала разместить приличную донную мину на приличную ракету, которая смогла бы доставить ее туда, где зреет угро­за со стороны моря.

У России самая большая территория, самые протяженные грани­цы и у нее всегда был слабейший флот. Могучий флот имели страны с малой территорией, но большими амбициями. Да и имеющиеся коло­нии в узде держать можно было только с помощью сильного флота. Минное оружие сужает пригодную для плавания акваторию морей, а некоторые ликвидирует вовсе. Разговоры ныне о сбалансированном флоте — мечта утопистов и демагогия. Ответ всегда должен быть асим­метричным.

Почти каждый вид оружия в определенный период в истории войн носил статус стратегического. Практически без исключений: от брон­зового меча и дамасской сабли до пушек, танков, авиабомб и баллисти­ческих ракет. Правда, одно оружие пребывает в этом статусе совсем недолго, второе — по-деловому располагается на постоянно, третье — шагает к нему стараниями многочисленных ученых и конструкторов всего мира и общего научно-технического прогресса. Это третье ору­жие — морские мины.

Правда, такой авторитет, как адмирал флота Советского Союза Горш­ков Сергей Георгиевич, в своем труде «Морская мощь государства» ни­как не обозначил минное оружие среди составляющих этой самой мощи, спрятав ее где-то в терниях «сбалансированности» сил и средств флота. Он строил могучий флот. И его вклад в это дело вряд ли кто превзойдет. Ракеты, ядерные заряды, подводные лодки, надводные корабли, даже мор­скую пехоту можно пересчитать по «головам» и, с некоторым коэффи­циентом неизбежных потерь, оценить в цифре мощь стратегического удара. А что мины? Их нужно «возить», ставить, на них противнику еще нужно «наехать», хотя опасная зона каждой мины ныне достаточно ве­лика. Тем более, если флот противника нацелен ныне против нашего бере­га, а старт ракет он может произвести с любой точки мирового океана...

Мины сегодня должны летать.

Минеры особенно не расстроились. Книгу Горшкова С.Г постави­ли на полку и вспомнили Сергея Колбасьева: «Стратегическая литера­тура, в общем, безвредна, но изучать по ней стратегию не стоит. Стра­тегию следует изучать на войне, где она является одним из элементов быта». А войн нынче хватает.

Нам остается вспомнить минеров, обеспечивших приближение морских мин к статусу стратегического оружия, и противоминщиков, ищущих пути к недопущению этого.

Деятели науки и техники, военные специалисты, минеры и противоминщики России, внесшие наибольший вклад в создание некон­тактных мин и средств борьбы с ними (период 1940-2000 гг.)

1. Матвеев Л.П. Главный конструктор мин АМД, «Лира», РМ-1, ПМР-1. Участвовал в разработке мин МАВ-1, МАВ-2, АМГ-1. Руководи­тель послевоенной школы конструкторов минного оружия.

2. Лямин Б.К. Главный конструктор первой реактивно-всплываю- щей мины КРМ.

3. Миляков Ф.М. Главный конструктор мин плавающих: ПЛТ-2 и АПМ.<
4. Гринев М.А. Главный конструктор мин ПМ-1 и ПМ-2.
5. Будылин А.П. Главный конструктор мин КСМ и АМД-4.
6. Ботов А.Д. Главный конструктор мин РМ-2, РМ-2Г, ПМТ-1, УДМ-2.
7. Вольфсон Л.М. Главный конструктор мин ПМР-2, МРПК-1.
8. Борушко А.М. Крупный организатор создания минно-торпедно­го оружия, участник разработки мин КБ «Краб».
9. Исаков Р.В. Крупный организатор и научный руководитель боль­шинства разработок морского минного и противоминного оружия в период 1968-1982 гг.
10. Павлов В.М. Главный конструктор минно-торпедного комплек­са МТПК-2.
11. Шибаев Н.И. Руководитель минно-торпедной службы ВМФ в период 1938— 1948гг.
12. Бутов С.А. Руководитель минно-торпедной службы ВМФ в пе­риод 1970— 1985гг.
13. Казанцев Б.С. Пионер отечественной неконтактной техники. Главный конструктор мины АГСБ.
14. Прошкин С.Г. Крупный организатор создания минно-торпед­ного оружия, участник разработки минных комплексов ПМР-2М, ПМР-2МУ, МТПК-1, МТПК-2.
15. Васильев А.М. Крупный организатор и руководитель разра­ботчиков минного оружия. Главный конструктор изделия 911.
16. Егоров В.И. Основатель научной школы гидродинамики при­вязных подводных систем. Участвовал в разработке тралов ПЭМТ-1, ПЭМТ-2.
17. Судеревский И.И. Крупный руководитель разработчиков про­тивоминного оружия.
18. Григорьев М.Г. Главный конструктор акустического трала БАТ.
19. Сысоев И.И. Главный конструктор тралов БГАТ, АТ-1, АТ-3, АТ-5, АТ-6.
20. Силаев Б.А. Главный конструктор электромагнитных тралов ТЭМ-З.ТЭМ-4, ВНТ-1
21. Сгибнев Б.А. Главный конструктор трала ВНТ-3.
22. Свешников Р.Г. Главный конструктор искателей КИУ-1, СТИУ-1.
23. Колобков С.С. Главный конструктор глубоководного шнурово­го заряда ШЗ-З.
24. Вайнер И.П. Главный конструктор мины УДМ.
25. Павлыга Г.А. Главный конструктор минно-торпедного проти­володочного комплекса МТПК-1.
26. Шостко А.М. Главный конструктор контактного трального ком­плекса КТК-1.
27. Каськов А.Н. Главный конструктор широкополосного акусти­ческого трала ШАТ-У.
28. Сидоренко В.С. Главный конструктор мины УДМ-3.
29. Денисов Б.А. Теоретик боевого использования мин, автор ряда трудов в этой области.
30. Логвинович Г. В. Создатель охранителей кораблей от мин ТОК-1, ЦОК-1, ЦОК-2, ЦОК-2У.
31. Казин А.А. Главный конструктор искателя-уничтожителя СТИУ-2.
32. Бибикин А.Н. Главный конструктор самотранспортирующейся мины СДМ.
33. Монахов И.Ф. Главный конструктор речного контактного тра­ла РКТ-2.
34. рилесник И.А. Главный конструктор буксируемого шнурово­го заряда БШЗ.
35. Смирнов А.М. Главный конструктор телевизионных искателей «Нева-1», ИТ-3, КИУ-2.
36. Круглов А.Н. Главный конструктор морского трала МТ-3.
37. Корнеев В.И. Главный конструктор тралов ТЭМ-52, ТЭМ-52М, ТЭМ-2.
38. Усов Ю.И. Главный конструктор трала ВНТ-3.
39. Антонов Н.А. Главный конструктор трала БКТ, ГКТ-2.
40. Ротарев П.И. Главный конструктор трала ПЭМТ-У.
41. Друккер А.Б. Главный конструктор искателя-уничтожите-, ля ИУ-2.
42. Карапетян В.А. Главный конструктор искателей-уничтожите-, лей КИУ-2М, КИУ-3
43. Попов В.С., Лаптев А.И. Главные конструкторы комплексного искателя-уничтожителя КИУ-1.
44. Якушкин В.И. Главный конструктор электромагнитного трала СЭМТ-1.
45. Приказчиков М.С. Крупный организатор минной промышлен­ности.

Эти специалисты прочно заняли почетные места в минной истории.

Вот мы и пробежали с Вами, уважаемый читатель, двухсотлетнюю историю минного и противоминного оружия нашего флота по ее маги­стральному, как мне кажется, направлению. Да простят меня специа­листы, которые посвятили всю свою жизнь специфическим «уклонам» в минном и противоминном оружии: разработке универсальных, глу­боководных, подледных, противодесантных мин, гидродинамических и вертолетных тралов и т. д. Что-то мною упущено, в чем-то со мной мож­но не согласиться...

Сейчас самое время еще раз упомянуть те организации, которые в течение последних шестидесяти лет определяли политику в минном и противоминном деле в Военно-морском флоте. Это прежде всего ЦНИИ «Гидроприбор» и НИМТИ, НИМТИиЦНИИ «Гидроприбор». В диалек­тике единства и противоречия. Отношение заказчика (НИМТИ через УПВ) и подрядчика (ЦНИИ «Гидроприбор» через главк) не могут быть безоблачными по определению. Перефразируя классика, можно ска­зать, что создание оружия всегда компромисс. Если кто-то из их руко­водителей упрется «рогами», как в забор, — оружия не будет. И даже не обязательно по техническим соображениям.

Сначала ЦНИИ «Гидроприбор» назывался НИИ-400 (дань всеоб­щей секретности). Специалисты из НИМТИ называли его «НИИ четы­ре по сто», а те именовали их «обводниками» (Обводный канал был ме­стом дислокации НИМТИ в послевоенные годы). Мне представляется, что НИМТИ имел больше торпедный и противолодочный крен, ЦНИИ «Гидроприбор» — минный и противоминный. Да и элементарная ста­тистика за это.

За 60 лет ЦНИИ «Гидроприбор» выдал «на гора» 180 образцов мор­ского подводного оружия. Из них 48 образцов минного и 58 образцов про­тивоминного. Всего 106. На долю торпед приходится 35 образцов, даже с учетом вклада КБ завода «Двигатель», когда он был вполне самостоя­тельной организацией. Так что мнение мое не вполне безосновательно.

Абсолютное большинство образцов отличалось высоким научно-техническим уровнем и не уступало оружию вероятного противника. Не без издержек, конечно. Ну, а в какой области мы не «натягивали» какой-то очень «нужный» параметр? И это было не завоеванием социа­лизма. Отношения заказчика и подрядчика вполне универсальны, осо­бенно, когда речь идет не о длине гвоздя, а о комплексе или системе со всякими там «ноу-хау». Кстати, о «ноу-хау». За 60лет в ЦНИИ «Гидропри­бор» защищено около 380 кандидатских и 40 докторских диссертаций — в среднем, на каждый образец по две кандидатских диссертации и на каждые десять образцов одна докторская. Внешне это похоже на сред­нюю температуру больных в больнице, но не совсем. В некотором смысле это и есть тот самый показатель «ноу-хау». Важно только знать, когда он велик, а когда мал. Ведь отличие температуры тела челове­ка на 5 — 6 градусов от нормальной приводит его совершенно в другой мир, откуда возврата уже нет. Отметим только, что все эти философ­ские мемории полезны перед тем, как делать очередной прорыв в минном деле. С точки зрения старого заказчика. Выбранный мною показатель «ноу-хау» образца морского подводного оружия не пре­тендует на мировое признание, а носит исключительно местечковый характер.

Известно, что когда «ноу-хау» многовато, разрабатываемый обра­зец не удается, не живет. Либо ложится на стеллаж склада арсенала, либо хранится кучей металлолома для доказательства правильности из­расходования бюджетных средств на нужды обороны страны. Напри­мер, при всех своих рекордах торпеда 53-65 не удалась. Это ясно, как божий день. Ни одной торпеды в боекомплекте кораблей не было. Мож­но предположить, что если бы оружием не стреляли друг по другу, а проводили соревнование с вероятным противником что-то вроде Олим­пийских игр, то советские торпедисты сумели бы приготовить три — че­тыре торпеды 53-65 и они непременно бы обошли американскую тор­педу в марше на 10— 15 тысяч метров. Но большой спорт не для оружия. Здесь важна неприхотливость, надежность, стабильность. Так вот, выб­ранный нами показатель «ноу-хау» у торпеды 53-65 составляет 5. И тор­педа пошла на склад.

А если этот показатель выше? Например, у разрабатываемой в свое время торпеды «Тапир» с полузамкнутым циклом, он составлял 7. И у гидродинамического трала тоже 7. И куда пошли эти образцы? Правильно.

В кучу металлолома. Можно найти подтверждения этому и в исто­рии создания противолодочных ракет. Польза от проведения этих ра­бот, конечно, имелась.

И даже большая. Но нужно было проводить исследования в рамках НИР.

Не буду приводить примеров разработки образцов, когда выбран­ный показатель «ноу-хау» был равен нулю. В тех случаях, когда созда­ваемый образец имел надежный прототип, жизнь ему была обеспече­на. Созданное на ровном месте жило не долго.

А теперь о НИМТИ. Основная его работа — обоснование такти­ко-технического задания на разработку нового образца и обеспече­ние научно-технического сопровождения разработки. Правильно со­ставленное задание с учетом достижений науки и техники, результатов научных исследований и характеристик аналогичных образцов веро­ятного противника — основа успешности работы. Только вот «знато­ков» в этой области — тьма. За «заниженные» требования заказчика бьют, завышенные практически всегда не удается выполнить. Пото­му, если у янки скорость 50, то у нас зададут 55. Если у них дальность 20 000 метров, то у нас зададут 25 000 метров. Но в рекламных букле­тах янки не пишут, скорость 55 развивается на последнем участке тра­ектории, где-нибудь несколько минут, тем более, что на буклет ста­вился штамп «ГРУ». Ито, что разработчику требовалось 5 —7 «ноу-хау», чтобы реализовать требования заказчика, чести заказчику не делало. Перефразируя классика, скажем: лучше шаг вперед, чем потом пару шагов назад.

Итак, разработка ракет-мин — новое дело, хотя тропочка имеется: противолодочные ракеты, люльевский «Томагавк», селезневский «Рас­труб». Только вот, если мы сразу зададим минирование Скапа-Флоу с берегов Ладожского озера, проблемы возникнут. Нужно снова начинать со статуса «оружия устрашения».