Тусоваться в Кенсигтон–парке, хуярить Гиннес из жестяных банок и пиздеть обо всем на свете, начиная от подвигов Яна Фрицевича Фабрициуса и заканчивая ебливостью рыжих баб, мы закончили в середине марта. Зарядили нудные дожди, когда хорошо сидеть у камина, смаковать сингл и допрашивать дворецкого обо всей хуйне на свете.
Дворецкого не было. Камина тоже. Сингл, сука, дорогой!
Была свободная хата на Паддингтоне (подробности - потом) и супермаркет "Сэйнсбери" под боком. В виду временных финансовых трудностей у польско–латышских закадык перешли с "Гиннеса" на "Курс" и еще какую–то хуйню.
После занятий мы плавно перемещались на хату и строили планы о будущем. Планы были разные по сюжету, но финалом имели особняк в Ричмонде и... Да и хватит. Все остальное само нарастет–набежит.
Марис хотел стать риелтором. Яшка метил в контрабандисты. Я задумывал цикл повестей, который через пару лет издали под смешным названием.
Как говорится, ничто не предвещало, но Яшка опять закусился, вспоминая предыдущую дискуссию. Типа, татары ни на что не способны, кроме как скакать по степям и создавать империи. И в этом заключается вся суть созданной впоследствии Российской империи — скакать хуй знает куда хуй знает зачем и гордиться фактом скачки. В то время как великая польская культура подарила миру величайших композиторов–хуезиторов, писателей–хуятелей и прочий титанический сброд, мне не знакомый, но скороговоркой перечисленный минут за двадцать.
Я хер его знает, что это были за имена, только за Барбару Брыльску и Гуслика (Францишека Печку) мог ответить — имеют право. Ну и мы, татары, тоже, это... как его.... В общем историю ТАССР (Татарской Автономной Советской Социалистической Республики) в средней школе я изучал кое–как. К полноценной дискуссии не был расположен, но по–мелкому выебнуться — всегда готов! Когда Яшка выдохся, перечислив имена польских гениев от изобретателей водки и письменности до создателей вертолетов и телевидения, взял слово я.
Ну как взял. Пока Яша открывал очередную банку "Курса", я выдул остатки из своей банки, смачно рыгнул и заявил ответственно:
— Хуйня твой список! Из великих поляков весь культурный мир знает только одного — писателя Генрика Сенкевича. Согласен: достойный писатель, нам сгодится. Лауреат Нобелевской премии! Первый татарин, который ее получил. Хотя справедливости ради, первым татарином должен был стать мой зема Дамир из соседнего Менделеевского района ТАССР, но у пацана в конце 1870–х случились терки с братвой из банды Нобелей, которые в то время разводили азеров на сделку — нефтяные промыслы в обмен на зеркальца и бусы. Дело прошлое. Так вот Дамирке Менделееву...
У Яшки пукан взорвался, но надо признать, что историю родного польско–литовского края он тоже знал. И кто такие "липки" слышал. Но чтобы Генрик Сенкевич?!!! Быть не может! Хер докажешь! Для поляка это была тотальная чума, как, например, выбрать мэром Москвы натурального чукчу... э–эээ, хотя....
В общем, интернета не было. Пришлось тащиться в библиотеку по соседству, в которой все энциклопедии черным по–белому на чистом английском сообщали, что Г.Сенкевич не хуй собачий, а самый настоящий литовский татарин, лауреат Нобелевской премии и вообще звезда на небосклоне мировой литературы, на котором других поляков не было. Так, в закатной дымке шелестела еще пара-тройка писак. И все!
Яшка взгрустнул, призадумался. Марис взоржал, глядя на душевные муки потомка шляхтичей. Пришлось и Мариса ставить на месте. А хули? Мы же в библиотеке!
Через минуту и Марис тосковал-печалился, охуев призадумавшись. Его любимый артист Чарльз Бронсон из "Однажды на Диком Западе" тоже оказался татарином.
Торжествовал в библиотеке только я — простой татарский паренек, который точно знал, что сила - в знании!