#2-Глава 23. Правка

'#6. Тексты : texts';

'Library_ChapterController_actionUpdate_';

'#library_chapter_update_';

Глава 24

Идентификатор ссылки (англ.)	artilleristy-dan-prikaz-24308
Статус:	Активен

Описание

Идентификатор ссылки (англ.)	glava-62-24
Статус:	Активен

Описание

Глава 23. Правка

Активен

Экспресс-правка Разметка ред. Summernote ред. Quill ред. CKEditor ред. Trumbowyg ред. Imperavi ред. Jodit

Общая информация

Название

Том:: 15. Не унывай, Дживc

Черновик
: Глава №:
23

ID:
2353

Статус:
Активен
Время действия:: не указано

id (статус)	2353 (3)
Идентификатор ссылки (англ.)	glava-62-23
Сайт	library.qwetru.ru
Смотреть на сайте	https://library.qwetru.ru/texts/15-ne-unyvaj-jeeves/glava-62-23/
Время последнего обновления	22-11-2020 в 23:01:44

Полное название и описание

Полное название

Описание главы

Как правило описание должно иметь около 150 знаков. Оно используется для заполнения мета-тега Description веб-страницы.
Сейчас используется - 0 символов

Описание скопировано!

Описание вставлено!

Ключевое слово (главное):

Персонажи:

Метки:

Комментарии:

Примечания:

Полный текст < > & " ' « » – — … • · ← → ↑ ↓ ↔

Юридические: © ® ™

Валюты: € £ ¥ ¢

Типографика: § ¶ ° ± × ÷

Дроби: ½ ⅓ ⅔ ¼ ¾ ⅛ ⅜ ⅝ ⅞

Греческие: α β γ δ ε λ μ π σ ω Δ Σ Ω

Математические: ≈ ≠ ≤ ≥ ∞ √ ∑ ∫ ∂ ∇

Это было легкое Дживсово покашливание, оно всегда наводило меня на мысль о старой овце, перхающей где-то в отдалении, среди гор. Если помните, подобным же образом он кашлянул, когда я впервые предстал перед ним в своей тирольской шляпе. Как правило, это его покашливание означает неодобрение, но иногда Дживс им пользуется, если хочет коснуться в разговоре какой-нибудь щекотливой темы. Едва он заговорил, я понял, что сейчас именно такой случай, ибо голос у него звучал приглушенно.
– Осмелюсь осведомиться, не могли бы вы уделить мне несколько минут, мисс?
– Конечно, Дживс.
– Речь пойдет о мистере Вустере, мисс.
– Вот как?
– Вначале должен признаться, что, когда вы с лордом Сидкапом разговаривали, я проходил мимо и случайно услышал высказывания его сиятельства относительно мистера Вустера. У его сиятельства зычный голос. И я оказался в двусмысленном положении, разрываясь между преданностью господину и естественным желанием исполнить свой долг гражданина.
– Я вас не понимаю, Дживс, – сказала Мадлен, и со мной вместе нас, непонимающих, стало двое.
Дживс снова кашлянул.
– Мне бы не хотелось позволить себе вольность, мисс, но если бы я мог говорить откровенно…
– Пожалуйста, говорите.
– Благодарю вас, мисс. Слова его сиятельства, кажется, подтверждают слух, носящийся среди прислуги, о том, что вы намереваетесь сочетаться брачными узами с мистером Вустером. Не покажется ли нескромным с моей стороны, если я позволю себе осведомиться, правда ли это?
– Да, Дживс, это правда.
– Если бы я мог заручиться вашим великодушным прощением, я бы осмелился заметить, что, как мне кажется, мисс, вы совершаете ошибку.
«Отлично сказано, Дживс, вы на правильном пути», – поду мал я, надеясь, что он будет продолжать в том же духе. Я с тревогой ждал, что ответит Мадлен, – а вдруг она выпрямится во весь рост и укажет Дживсу на дверь? Но мои опасения не оправдались. Она только повторила, что не понимает, о чем он говорит.
– Если позволите, мисс, я бы мог объяснить. Не хотелось бы дурно отзываться о моем господине, но, мне кажется, вы имеете право знать, что он клептоман.
– Как?!
– Да, мисс. Я надеялся, что мне удастся сохранить это в тайне, как удавалось до сих пор, но в настоящее время мистер Вустер зашел слишком далеко, и я больше не вправе ему потворствовать. Сегодня, раскладывая его вещи, я обнаружил под стопкой нижнего белья эту маленькую черную статуэтку.
Я услышал, как у Мадлен вырвался звук, напоминающий чихание сифона, в котором заканчивается вода.
– Но ведь она принадлежит моему папе!
– Прошу прощения, мисс, но если мистеру Вустеру что-то приглянется, то для него не имеет значения, кому данная вещь принадлежит.
– Значит, лорд Сидкап говорил правду?
– Совершенную правду, мисс.
– Он сказал, что мистер Вустер пытался украсть папин зонтик.
– Обвинение, сформулированное лордом Сидкапом, безупречно обосновано, мисс. Зонты, ювелирные изделия, статуэтки и прочие предметы такого рода в равной степени привлекают внимание мистера Вустера. Думаю, он ничего не может с собой поделать. Это одна из форм психического заболевания. Однако трудно сказать, разделят ли присяжные подобную точку зрения.
Мадлен снова изобразила сифон, в котором кончилась вода.
– Вы думаете, его могут посадить в тюрьму?
– Подобный поворот событий представляется мне весьма вероятным, мисс.
Мне было ясно, что Дживс на верном пути. Его изощренный интеллект подсказал ему вернейший способ помешать девице выйти замуж за кого не надо, а именно – внушить ей, что в один прекрасный момент медовый месяц может быть прерван полицией, нагрянувшей в их любовное гнездышко, чтобы арестовать новобрачного за кражу. Какую юную девицу порадует подобная перспектива, и стоит ли обвинять Мадлен, если она предпочтет кого-нибудь вроде Спода, этой гориллы в человеческом облике, твердо соблюдающего закон. Мне казалось, я слышу ход мысли Мадлен, работающей в этом направлении, и я от души рукоплескал Дживсу, его блестящему знанию психологии индивидуума, как он называет эту премудрость.
Разумеется, я прекрасно понимал, что от всех этих разговоров мое положение в доме Бассетов станет еще неприятнее, но бывают минуты, когда необходимо пустить в дело нож хирурга. Кроме того, меня поддерживала мысль, что, как только я смогу выбраться из-за дивана, будет проще простого прокрасться туда, где меня уже ждет, закусив удила, автомобиль, и рвануть в Лондон, не задерживаясь, чтобы попрощаться и поблагодарить за гостеприимство. Таким образом я сразу избавлюсь от всех возможных неприятностей.
Мадлен все никак не могла успокоиться.
– О Господи! О Боже мой! – причитала она.
– Да, мисс.
– Какой удар!
– Мне понятны ваши чувства, мисс.
– Вы давно об этом знали?
– С тех пор как поступил в услужение к мистеру Вустеру.
– О Боже, Боже мой! Благодарю вас, Дживс.
– Не за что, мисс.
Должно быть, Дживс дематериализовался – интересно, уместен ли тут этот глагол? – ибо наступила полная тишина, и какое-то время ничего не происходило, не считая того, что у меня защекотало в носу. Не пожалел бы десяти соверенов, лишь бы чихнуть, однако подобный поступок, безусловно, не укладывался в рамки принятого мной стратегического курса.
И я продолжал тихо сидеть, скрючившись в своей норе и размышляя о том о сем, как вдруг дверь снова отворилась: в гостиную явились участники массовой сцены. Я насчитал три пары ног и вывел заключение, что они принадлежат Споду, папаше Бассету и Планку.
Спод, если помните, ушел за папашей Бассетом, а Планк, вероятно, увязался за ними в надежде пропустить рюмку-другую на посошок.
Спод заговорил первым, и в его голосе слышалось торжество победителя, застукавшего на месте преступления опасного соперника.
– А вот и мы, – сказал он. – Я привел сэра Уоткина, чтобы он подтвердил мои слова о том, что Вустер – жалкий воришка, который тащит все, что не приколочено гвоздями. Согласны со мной, сэр Уоткин?
– Конечно, Родерик. Не далее как месяц назад он со своей теткой похитил у меня корову-сливочник.
– Что это еще за корова-сливочник? – поинтересовался Планк.
– Серебряный кувшинчик для сливок, жемчужина моей коллекции.
– Неужели им удалось улизнуть?
– Да.
– Ах, – сказал Планк. – В таком случае мне необходимо выпить виски с содовой.
Папаша Бассет вошел в раж. Его голос заглушил шипение сифона, которым орудовал Планк.
– Только по милости провидения Вустер не похитил у меня зонт в тот раз, на Бромптон-роуд. Самый большой порок этого молодого человека состоит в том, что он не ведает разницы между meum и tuum<a href="#n_9" title="Мой и твой (лат.).">[9]</a>. Однажды он предстал передо мной в суде по обвинению в краже каски у полисмена. Не устаю сожалеть, что тогда я ограничился всего лишь штрафом в пять фунтов.
– Неуместная доброта, – припечатал Спод.
– Я и сам это чувствую, Родерик. Суровое наказание могло бы сослужить Вустеру хорошую службу.
– Таким типам ничего не должно сходить с рук, – сказал Планк. – В Мозамбике у меня был мальчик-слуга. Так он повадился таскать у меня сигары. Я по глупости его простил – он меня заверил, что больше этого не повторится, так как он уверовал в Бога. Недели не прошло, как мальчишка удрал, прихватив ящик гаванских сигар и мою вставную челюсть, которую продал соседнему туземном вождю. Чтобы получить ее назад, пришлось пожертвовать ящиком контрабандного джина и двумя нитками бус. Строгость и еще раз строгость. Железная рука. Иного не дано, все прочее воспринимается как признак слабости.
Мадлен всхлипнула, во всяком случае, звук, который мне послышался, был похож на всхлип.
– Но, папа…
– Да?
– Как я понимаю, Берти ничего не может с собой поделать.
– Но, дитя мое, именно за эту привычку потакать своим склонностям и тащить все, что под руку попадется, мы его и осуждаем.
– Я хотела сказать, что у него клептомания.
– Да ну? Кто тебе сказал?
– Дживс.
– Странно. Почему об этом зашла речь?
– Потому что Дживс отдал мне это. Он ее нашел в комнате у Берти. Он был очень встревожен.
Последовало молчание, я бы сказал – ошеломленное молчание. Потом папаша Бассет воскликнул: «Боже правый!», Спод произнес: «Боже мой!», а Планк проговорил с удивлением: «Но это же та самая статуэтка, которую я продал вам, Бассет, помните?» Мадлен снова всхлипнула, а у меня опять защекотало в носу.
– Поразительно! – сказал папаша Бассет. – Говоришь, Дживс ее нашел в комнате Вустера?
– Да, под стопкой белья.
Папаша Бассет крякнул, точно издыхающая утка:
– Как правы были вы, Родерик! Вы ведь мне говорили, что Вустер явился сюда, чтобы похитить статуэтку. Но не понимаю, как он проник в комнату, где хранится коллекция.
– У этой публики свои приемы.
– Похоже, на эту штуку большой спрос, – сказал Планк. – Только вчера у меня дома какой-то фрукт с лицом преступника пытался продать ее мне.
– Вустер!
– Нет, не Вустер. Моего фрукта зовут Тирольский Джо.
– Может, это кличка Вустера.
– Может. Об этом я как-то не подумал.
– Ну а теперь, после всего этого… – сказал папаша Бассет.
– Да, после этого, – подхватил Спод, – ты ведь не выйдешь за него замуж, правда, Мадлен? Он еще хуже, чем Финк-Ноттл.
– Кто такой Финк-Ноттл? – поинтересовался Планк.
– Тот тип, который сбежал с Эмералд Стокер, – сказал папаша Бассет.
– Кто такая Эмералд Стокер? – спросил Планк. Никогда не встречал человека, которого бы в такой степени терзал информационный голод.
– Повариха.
– Ах да. Вспомнил, вы же мне говорили. Этот парень знает, что делает. Я решительно против любого брака, но если уж идти на этот отчаянный шаг, то стоит извлечь из него какую-то выгоду, женившись на женщине, которая сумеет управиться с куском мяса. Я знавал одного парня в Федеральных штатах Малайи, так он…
Вероятно, Планк собирался поведать какую-то забавную историю, но Спод не дал ему договорить. Адресуясь к Мадлен, он сказал:
– Я знаю, что тебе надо сделать. Выйти замуж за меня. И пожалуйста, не спорь со мной. Ну так как?
– Да, Родерик, я согласна стать твоей женой.
Спод издал воинственный клич, от которого у меня еще сильнее защекотало в носу.
– Вот то-то! Совсем другой разговор! Идем в сад. Мне надо так много тебе сказать.
Тут он, должно быть, заключил Мадлен в объятия и потащил прочь. Я услышал, как за ними захлопнулась дверь, после чего папаша Бассет, в свою очередь, тоже издал пронзительный клич, по мощности не уступающий тому, что недавно сорвался с губ Спода. Очевидно, старикашку охватил буйный восторг, причину которого нетрудно понять. Отец, чья дочь чуть не вышла за Гасси Финк-Ноттла, потом чуть не вышла за меня, а потом наконец прозрела и подцепила видного представителя британской аристократии, имеет право быть вне себя от счастья. Лично мне Спод не нравился, и, пырни его кинжалом какая-нибудь перуанская матрона, я бы только порадовался, но было бы нелепо отрицать, что с матримониальной точки зрения он лакомый кусочек.
– Леди Сидкап! – Старикашка смаковал эти два слова, будто драгоценный марочный портвейн.
– Кто такая леди Сидкап? – спросил одержимый жаждой познания Планк.
– Моя дочь скоро станет ею. Одна из древнейших фамилий Англии. Тот молодой человек, который только что здесь был, – это лорд Сидкап.
– Я думал, его зовут Родерик.
– Родерик – это его имя.
– А! Теперь понял. Теперь картина мне ясна. Ваша дочь собиралась выйти за малого по фамилии Финк-Ноттл?
– Да.
– Затем переметнулась к этому самому Вустеру, он же, возможно, Тирольский Джо?
– Да.
– А теперь она решила выйти за лорда Сидкапа?
– Да.
– Ясно как божий день, – сказал Планк. – Я знал, что в конце концов разберусь. Всего лишь вопрос концентрации внимания и исключения второстепенного. Вы одобряете этот брак? Разумеется, в той степени, – добавил он, – в какой вообще можно одобрять брак.
– В высшей степени одобряю.
– В таком случае выпью-ка еще стакан виски с содовой.
– Присоединяюсь, – подхватил папаша Бассет.
В эту минуту, не в силах больше сдерживаться, я чихнул.
– Говорил же я, что там за диваном кто-то есть, – сказал Планк, обогнул диван и воззрился на меня так, будто я туземный вождь, неспособный усвоить правила игры в регби.
– Отсюда доносились подозрительные звуки. Господи, это же Тирольский Джо!
– Это Вустер!
– Кто такой Вустер? Ах да, вспомнил, вы мне о нем говорили. Какие шаги вы собираетесь предпринять?
– Я вызвал Баттерфилда.
– Кто такой Баттерфилд?
– Дворецкий.
– Зачем вам дворецкий?
– Велю ему позвать Оутса.
– Кто такой Оутс?
– Здешний полисмен. Он пошел на кухню пропустить стаканчик виски.
– Виски! – задумчиво произнес Планк и, будто вспомнив о чем-то, направился к столу, где стояли напитки.
Дверь отворилась.
– Баттерфилд, пожалуйста, попросите Оутса прийти сюда.
– Слушаю, сэр Уоткин.
– Бедолага, он не совсем в форме, – сказал Планк, глядя вслед удаляющемуся Баттерфилду. – Две-три футбольные тренировки, и будет как огурчик. Что собираетесь делать с Тирольским Джо? Предъявите обвинение?
– А как же. Он, конечно, надеется, что я этого не сделаю, потому что испугаюсь скандала, но он ошибается. Я дам делу законный ход.
– Правильно. Припаяйте ему на полную катушку. Вы ведь здешний мировой судья, правда?
– Да, и я намерен дать ему двадцать восемь суток по второму разряду.
– Может быть, шестьдесят? Хорошая круглая цифра. А на шесть месяцев не получится?
– Боюсь, не получится.
– Да, вероятно, у вас существуют строгие тарифы. Ладно, двадцать восемь дней лучше, чем ничего.
– Констебль Оутс, – сказал появившийся в дверях Баттерфилд.

Скопировано в буфер!

Вставлено из буфера!

Карточка текста Карточки текста

Тема

Персонажи

Изменить дату действия. 02/02/2026

Выбрать дату

Время: 17:26.

Идея текста

Сюжет

План действий

Заметки

Редакторские правки

Персонажи

Идея текста

Сюжет

План действий

Заметки

Дополнительные поля
Дополнительные поля отсутствуют

Глава 23. Правка

Редактировать комментарии, примечания, метки и персонажи

Дополнительные символы

Глава 23