#2-Глава 11. Правка

'#6. Тексты : texts';

'Library_ChapterController_actionUpdate_';

'#library_chapter_update_';

Глава 12

Идентификатор ссылки (англ.)	artilleristy-dan-prikaz-24308
Статус:	Активен

Описание

Идентификатор ссылки (англ.)	glava-57-12
Статус:	Активен

Описание

Глава 11. Правка

Активен

Экспресс-правка Разметка ред. Summernote ред. Quill ред. CKEditor ред. Trumbowyg ред. Imperavi ред. Jodit

Общая информация

Название

Том:: 10. Брачный сезон

Черновик
: Глава №:
11

ID:
2239

Статус:
Активен
Время действия:: не указано

id (статус)	2239 (3)
Идентификатор ссылки (англ.)	glava-57-11
Сайт	library.qwetru.ru
Смотреть на сайте	https://library.qwetru.ru/texts/10-bracnyj-sezon/glava-57-11/
Время последнего обновления	22-11-2020 в 22:59:50

Полное название и описание

Полное название

Описание главы

Как правило описание должно иметь около 150 знаков. Оно используется для заполнения мета-тега Description веб-страницы.
Сейчас используется - 0 символов

Описание скопировано!

Описание вставлено!

Ключевое слово (главное):

Персонажи:

Метки:

Комментарии:

Примечания:

Полный текст < > & " ' « » – — … • · ← → ↑ ↓ ↔

Юридические: © ® ™

Валюты: € £ ¥ ¢

Типографика: § ¶ ° ± × ÷

Дроби: ½ ⅓ ⅔ ¼ ¾ ⅛ ⅜ ⅝ ⅞

Греческие: α β γ δ ε λ μ π σ ω Δ Σ Ω

Математические: ≈ ≠ ≤ ≥ ∞ √ ∑ ∫ ∂ ∇

Заметив меня, он отключил мечтательность и сказал:
— А, Берти, здорово. Ты мне как раз нужен.
— Да? — молниеносно парировал я, надеясь уколоть почувствительнее, потому что этот Китекэт начал уже выводить меня из себя.
Нет, правда, он добровольно взял на себя обязанности моего слуги, казалось бы, в качестве личного человека при джентльмене ему бы полагалось то и дело возникать в поле зрения, тут пиджак почистить, там брючину подгладить, и вообще быть постоянно на подхвате. Но нет, я не видел его в глаза со дня его и моего прибытия в «Деверил-Холл». Не могу одобрить подобного небрежения долгом.
— Хотел сообщить тебе хорошие новости. Я саркастически рассмеялся.
— Хорошие новости? Разве они бывают?
— Еще как бывают. Намечается поворот к лучшему. Проглянуло солнце. Кажется, мне удается провернуть это дельце с Гертрудой. Правда, из-за идиотских общественных условностей, не допускающих общения между заезжими лакеями и хозяйскими дочками, я не имел возможности с ней видеться — в смысле, разговаривать, но я слал ей записочки через Дживса, и она мне слала ответы, тоже через Дживса, и в последнем ее послании просматриваются признаки того, что она склоняет слух к моим мольбам, я бы сказал, еще пара аккуратно сформулированных записок, и дело сделано. Вилки для рыбных блюд можешь пока еще не покупать, но вообще будь наготове.
Мою досаду как рукой сняло. Я уже говорил выше, что для нас, Вустеров, справедливость прежде всего. Уж я-то знаю, что за адский труд — писать любовные записки, он требует неотступной сосредоточенности и выматывает из человека все силы. И если Китекэт был занят корреспонденцией такого рода, естественно, ему не до моих штанов. Невозможно в одно и то же время ухаживать за барышней и за чьим-то гардеробом.
— Ну что ж, прекрасно, — говорю ему, искренне обрадованный тем, что, несмотря на гнусность общей перспективы, кому-то все-таки блеснул луч удачи. — Я с интересом буду следить за тем, как у тебя развиваются события. Но если отложить на минуту в сторону твою любовь, Китекэт, имей в виду, что случилась ужасная вещь, и я был бы рад, если бы ты предложил что-нибудь по части помощи и поддержки. Этот уголовный психопат Гасси…
— Что он еще сделал?
— Важно, чего он не сделал. Я сейчас только узнал, что с момента водворения сюда он Fie написал Мадлен Бассет ни строчки. Не знаю, как я на ногах устоял, ткни он меня зубочисткой, упал бы. И мало того, он говорит, что и не собирается ей писать. Он, видите ли, намерен ее проучить. — И я в нескольких словах изложил Китекэту все факты.
Он, естественно, сразу встревожился. У Китекэта всегда было доброе, нежное сердце, способное безотказно сочувствовать старому товарищу, угодившему в беду, а о том, что мне угрожает со стороны Мадлен Бассет, он знает прекрасно, она сама ему все рассказала — как-то встретились на благотворительном базаре, и речь зашла обо мне.
— Дело серьезное, — сказал он.
— Еще бы не серьезное. Я дрожу, как лист.
— Для барышень типа Мадлен Бассет ежедневное письмо — это предмет первой необходимости.
— Вот именно! И если оно не приходит, они приезжают и разузнают все на месте.
— Убедить Гасси, ты говоришь, никак невозможно?
— Исключено. Я уж и так и сяк его уговаривал, с большим, можно сказать, пылом, но он уши к голове, и ни в какую.
Китекэт задумался.
— Кажется, я знаю, что за всем этим кроется. Беда тут в том, что Гасси сейчас немного не в себе.
— Что значит — сейчас? И почему немного?
— Он влюбился в Тараторку. Говоря по-простому, сомлел.
— Это я и сам знаю. Все знают. Любимая тема для разговора на милю в округе, где бы тетя ни встретила тетю.
— В людской тоже были на этот счет кое-какие высказывания.
— И неудивительно. Держу пари, что это обсуждается и в Бейсингстоке.
— Его, конечно, нельзя винить.
— Очень даже можно. Я виню.
— Я в том смысле, что он не нарочно. Что поделать, Берти? Весна. Брачный сезон, пора, как, может быть, тебе известно, когда красуется голубь переливчатым опереньем и помыслы юных полны любовным томленьем.<a href="#n_75" title="Перифраз строк из поэмы А. Теннисона «Локсли-Холл» (1842).">[75]</a> Девушка вроде Тараторки может в разгар весны с такой силой поразить сердце Гасси, и без того ослабленное постоянным питьем апельсинового сока, что страшно подумать. Кора-Таратора, в хорошей спортивной форме, одолеет любого. Кто-кто, а уж ты-то это знаешь сам, Берти. Вспомни, какого дурака ты когда-то из-за нее валял.
— Не будем ворошить то, что было и прошло.
— Я ворошу только для того, чтобы доступнее выразить свою мысль, что Гасси больше достоин жалости, чем упреков.
— Это она достойна упреков. Зачем она его поощряет?
— Она не поощряет. Он просто прилип, и все.
— Нет, не все. Она его поощряет. Я сам видел. Она нарочно пускает в ход свое знаменитое обаяние. Не говори мне, что такая девушка, как Кора-Таратора, обученная спускать с лестницы голливудских красавцев, не могла бы отшить Гасси. Если б захотела.
— А она не хочет.
— Вот и я об этом.
— И скажу тебе, почему. Я, правда, у нее не спрашивал, но убежден, что она разыгрывает этот сюжет с Гасси с исключительной целью пронзить сердце Эсмонда Хаддока. Чтобы знал: если ему она не нужна, есть другие.
— Но она же ему нужна.
— Этого она не знает. Если только ты ей не сказал.
— Не сказал.
— Почему?
— Не уверен был, что это будет порядочно с моей стороны. Понимаешь, он рассказал мне о своих сокровенных чувствах как бы под тайной исповеди и выразил желание, чтобы все осталось между нами. «Это не должно пойти дальше», — его слова. С другой стороны, своевременное словцо могло бы соединить разлученные сердца. Прямо не знаю. Сложная ситуация.
— Я бы не стеснялся, а взял бы да и сказал своевременное словцо. Я — за то, чтобы соединять разлученные сердца.
— Да и я тоже. Только, боюсь, уже поздно. Бассет прожигает телеграммами провода, требуя разъяснений. Только что пришла от нее телеграмма высокого напряжения. Я видел ее в холле на столе, когда возвращался. Это телеграмма девушки, которая уже сыта по уши и готова послать Гасси куда подальше. Нет, говорю тебе, Китекэт, положение безнадежно. Я пропал.
— Да нет же.
— Нет, пропал. Когда я рассказал Гасси про телеграмму и намекнул открытым текстом, что сейчас самое время ему как порядочному человеку придти на выручку, он и слушать не захотел. Не получит она письма, пока не усвоит урока, который он ей преподает. Он просто рехнулся, честное слово, и я не вижу выхода.
— Есть выход. Проще простого.
— То есть ты можешь что-то предложить?
— Конечно, могу. Я всегда могу что-то предложить. Решение напрашивается. Если Гасси не желает ей писать, писать ей должен ты.
— Но ей вовсе не нужны мои письма. Ей нужны письма от Гасси.
— И на здоровье. От Гасси она их и будет получать. Просто Гасси потянул запястье и вынужден диктовать, а ты записывать.
— Ничего Гасси не потянул.
— Погоди! Он не просто потянул, а вывихнул запястье, останавливая понесшую лошадь с риском для собственной жизни ради спасения от страшной гибели чужого дитяти. Дитя золотоволосое, если ты послушаешь моего совета, голубоглазое, румяное и прелестно шепелявит. Шепелявость, по-моему, самое оно.
У меня дух занялся. Я вдруг все понял.
— Китекэт, это потрясающе! И ты возьмешься написать такое письмо?
— Запросто. Ничего нет легче. Я уже сколько времени пишу Гертруде такие письма.
Он уселся за стол, схватил перо и бумагу и тут же с головой погрузился в творчество. Сразу было видно, он не бахвалился, когда говорил, что ему письмо написать — раз плюнуть. Строчит себе и даже не прервется, чтобы подумать. Оглянуться не успели — он уже подает мне готовый текст, велит засучить рукава и браться за переписывание.
— Я должен бежать, а нельзя терять ни мгновения. Ты уж сам, как перепишешь, беги на почту. Тогда оно утром же будет у нее. Ну, я тебя оставляю, Берти. Я обещал сыграть в джин-рамми с Куини, и уже опаздываю. Надо поддержать ее, бедняжку. Слыхал, какая у нее трагедия? Разорвана ее помолвка с Доббсом, местным стражем порядка.
— Неужели? Так ее помолвке — конец? Значит, вот почему у нее был такой вид! Я с ней столкнулся, когда шел после обеда, — пояснил я, — и мне показалось, что душу ей гнетет печаль. А как это случилось?
— Ей не нравилось, что он атеист, а он ни за что не соглашался отступиться от своего атеизма, и в конце концов сказал про Иону и кита нечто такое, что она никак не могла оставить без внимания. Сегодня утром она вернула ему кольцо, письма и фарфоровую штуковину с надписью «Привет из Блэкпула», которую он привез ей прошлым летом, когда ездил на север навестить родню. Для нее это, боюсь, был тяжелый удар. Она вся в огне. Доббса она любит безумно и мечтает, чтобы он назвал ее своей, но примириться с этим, насчет Ионы и кита, никак не может. Остается только надеяться, что джин-рамми ее слегка успокоит. Ну, давай, Берти, принимайся за письмо. Может, это и не самое лучшее из моих творений, я ведь писал в ужасной спешке, некогда было отделывать и наводить лоск, но в общем, я думаю, тебе понравится.
Он не ошибся. Я внимательно прочитал его творение и пришел в восторг. Если это еще не самый лучший образчик, то какими же должны быть самые лучшие? Не приходится удивляться, что Гертруда Винкворт, получив и проштудировав всю серию, начала проявлять признаки неустойчивости. Бывают письма, которые сеют в душе сомнение: нельзя ли было вот эту мысль выразить несколько точнее, а этот образ передать немного ярче? А бывают другие, которые прочтешь и говоришь себе: «Как раз то, что надо. Не будем менять ни слова». Письмо, которое мне дал Китекэт, бесспорно относилось ко второй категории.
Для описания случая с понесшей лошадью он подобрал самый подходящий, скромный тон, дитя, которое шепелявит, вышло просто бесподобно. Оно выдвинулось на авансцену и всюду подворачивалось под ноги, как порезанный палец, что придавало единство действия всему эпизоду. Ну, а что до нежных моментов — он де беспрерывно тоскует по Мадлен, и как бы хорошо было, окажись она здесь, чтобы он мог заключить ее в свои объятия, и т. д. и т. п. — тут он был выше всяких похвал.
Я списал всю эту чертовщину, упихал в конверт и отволок на почту. И только-только он шлепнулся на дно почтового ящика, как меня окликнуло мелодичное сопрано. Я оглянулся: ко мне подгребала Тараторка.

Скопировано в буфер!

Вставлено из буфера!

Карточка текста Карточки текста

Тема

Персонажи

Изменить дату действия. 04/02/2026

Выбрать дату

Время: 17:23.

Идея текста

Сюжет

План действий

Заметки

Редакторские правки

Персонажи

Идея текста

Сюжет

План действий

Заметки

Дополнительные поля
Дополнительные поля отсутствуют

Глава 11. Правка

Редактировать комментарии, примечания, метки и персонажи

Дополнительные символы

Глава 11