Великая история импрессионизма началась с того, что представленные на выставке будущие шедевры, они же — «пьяная мазня», оказались никому не нужны и в городе. В отличие от молчаливых пейзан, городские писаки разродились пасквилями. Назвали выставку быдлячей экспозицией, а в честь самой гнусной на выставке картины — «Impression, soleil levant» художников обозвали «импрессионистами».

Клод Моне — Impression, soleil levant

И как бы все.

То есть совсем все.

Дюран-Рюэль не продал ни одной картины и медленно покатился в пучину банкротства. Художники-алкаши рассеялись по Парижу и начали рассказывать собутыльникам, что их картины не покупают не потому, что картины — говно. Нет. Не покупают, потому что картины изначально писались не на продажу! Потому что они считают западлом потакать всякой там аристократии и малевать сраные натюрмортики с портретиками для их спаленок с кухоньками. И вообще они почти что на баррикадах под пулями за свободную Францию кровь проливали и все дела. Тут же следовал тост «За свободную Францию!» и художник по привычке требовал у гарсона абсент.

И вскоре среди либеральной публики стало признаком хорошего тона — выглядеть бомжом и требовать абсент, не важно где, на светском приеме или в самом гнусном пивняке. Человек на баррикадах кровь проливал, а теперь на бую вертит весь мировой империализм, рисуя картины не для продажи! Кстати, другой публики, кроме либеральной, в Париже не было. Четыре революции пережить — это вам не лобио покушать!

Вот так потихоньку пить мерзкий шмурдяк зеленого цвета стало не то что западло, а очень даже героическим фактом. А уж когда в 1890-м году Дюран-Рюэль охмурил двух залетных миллионеров — Ивана Морозова и Сергея Щукина, сходу вываливших огромные тыщи за охапку пьяной мазни, то случилось чудо! Париж всегда был город жадный, а тут понял — жри абсент и тебе фартанет! Огромные тыщи!!! Даже делать ничего не надо. Бухай, отдыхай, картинки рисуй!

И стар, и млад, и мужики, и тетки переключились на абсент, который из быдлячего напитка типа «Охоты Крепкой» или «Балтики 9» враз превратился в нектар для богемных борцов за свободу, сулящий огромные тыщи здесь и сейчас.

Из бухашки для отщепенцев он превратился в продукт для масс. А где столько полыни взять? Негде. На помощь может придти только химия. Чтобы воспроизвести характерный коричнево-зеленый цвет, производители, совершенно не парясь, заливали в спиртягу медный купорос, сурьму, соли никеля и любую другую дрянь с местного химсклада. Главное, чтобы цвет был изумрудно-бирюзовый (девочкам нравится) и по мозгам шибало (пацанам надо).

Общей абсентизации населения помогла эпидемия филлоксеры, выкосившая под ноль почти все виноградники Франции. В итоге бокальчик вина стал стоить в 10 раз дороже фуфырика абсента. А зачем платить больше, если эффект одинаков?

В итоге случились массовые слабоумие, изжога и повышенная смертность у потребителей. Производители вина, очухавшись от эпидемии лет через 20, тоже всполошились: «Караул! Потребителей лишают! У нас опять все ништяк! Виноградники колосятся. Где алкаши?» А производители вина, это извините, не три хозяина спиртогонного производства, а если помните — поля, поля, поля в десятке францзузских провинций. А в каждом поле — по десятку избирателей. Демократия в действии.

В общем, ударило законодательство тяжелой рукой по бутлегерам и пропал абсент с горизонта, как пропала когда-то с российских прилавков осетинская водка, настоянная на чистейшем грузинском контрабандном спирте.

Пропал абсент на долгих 70 лет, пока не рухнул железный занавес, и гомосексуалам из Западной Европы стало можно ездить в Восточную Европу за молодым мясом. Поездки были разные, где-то можно было люлей огрести, а где-то недорого отдохнуть. Британским педерастам запали в душу секс-туры в Чехию — доступные мальчики, дешевое качественное пиво и запрещенный абсент. Да, пока в буржуазной Европе абсент запрещали, в социалистической Чехии не парились — там было много чего дешевле и лучше абсента. Та же «Бехеревка», например.

По итогу в Британии на гейских вечеринках для своих стало модным поить гостей импортным чешским абсентом. Кстати, гадость редкая, ничего общего с каноническим абсентом не имеет, называется «Hills Absinth» и это ликер. Хозяин же вечерники, выкатывая баттл запрещенного абсента, сразу давал понять, что недавно был там… яхууууу!… вот повезло, так повезло!… жизнь удалась!…

Тут же вскрылось упущение в Британском законодательстве — в Шотландии абсент продавать можно! Потянулись в Шотландию из Чехии контейнеры с ужасным по вкусу, но страшно модным шмурдяком. Оттуда ящиками «Хиллз» растекался по остальной Британии. Тут всполошились хозяева торговой марки «Абсент» из компании «Перно Рикар» — Караул! Грабят! Такие деньжища проплывают мимо!

Если кто не в курсе, Перно Рикар занимает второе место в мире по объему проданного алкоголя после британской Diageo. Британцы тоже всполошились, что на их исконно-посконный рынок какие-то чехи лезут. Обе компании выступили единым фронтом, продавили отмену антиабсентовских законов в ЕС и удивленно почесали репу — рынок оказался исчезающе мал.

Надо было срочно брать криейтеров за жопу и сочинять волшебную историю абсента, чтобы потом втюхивать ее массам. Так появились сказочки про бабушек Энрио из Швейцарии (сказочка про швейцарское качество), лекаря Ординера из Франции (сказочка про здоровье) и ветеранов войны в Сахаре (сказочка о патриотизме). Напрягли каналы HoReCa и в один момент по всем модным клубам стало модным пить абсент.

Но это была искусственная мода и через пару лет она сошла на нет.

Реанимировать «Зеленую Фею» не удалось.

PS. Можно почитать книжку «Абсент«. Я ее не одолел. Полагаю, что это — агитка Бедного Демьяна, созданная на деньги Диагео впополам с Рикар Перно. Но вполне может быть, что достойный труд, хотя фразу «Фабрика Перно была образцом эффективности, гигиены и хороших промышленных традиций» к художественной литературе вряд ли отнесешь.