Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Сотрудник учреждения Игорь Коровин 1 апреля пришел на рабо­ту минут за 30 и перевесил местами на общественном заведении таб­лички «М» и «Ж». Аборигены главка посещали эти места в режиме авто­пилота и смена «дорожных знаков» неприятностями им не грозила.

А вот командированная братия могла крупно подзалететь. На это и был расчет горе-остряка.

Между тем, первая его жертва, в дальнейшем мистер X, уже мча­лась на метро от Ленинградского вокзала. Объяснив народу в очереди в бюро пропусков, что его ждет сам министр, мистер X схватил пропуск и вскоре влетел в желанную дверь с табличкой «М», которая к мини­стру отношения не имела. Отворив дверь в индивидуальную кабинку, он быстренько приготовился, присел, облегченно вздохнул и прикрыл глаза... Наконец-то...

Когда он открыл глаза, на него неотвратимо надвигался голый зад явно женского телосложения. Мистер X уперся руками в филейную часть и прошептал:

— Простите, здесь занято. Это мужской туалет.

Зад исчез также внезапно, как и появился...

Хлопнула дверь. Вторая жертва внимательно осмотрела табличку, повела плечами и остановила направляющуюся в туалет свою подругу:

— Погоди. Не торопись. Представляешь, я уже совсем готовая, вхо­жу в кабинку задом, ведь с моими габаритами там мне не развернуться, а меня выталкивает руками какой-то тип. Оборачиваюсь — сидит сму­щенный мужик без порток, готовый от стыда провалиться в унитаз.

— Таблички перевесил кто-то из наших. Это мог сделать только Игорь Коровин. Его шуточки. Сейчас я ему покажу...

— Погоди. Подождем. Не одна же я должна была вляпаться в этот фокус.