Я "закончил" учебку по ремонту самоходных артиллерийских установок.

Установки в гвардейском полку, в который прибыл, наличествовали. Но тут момент: полк оказался кадрированным.

Отслуживший сразу поймет, что служба моя оказалась сладкий пряник и пионерский лагерь в одном флаконе. Гражданским штафиркам объясняю. Это такая военная доктрина у СССР была: нахуя городить танковые заводы, если на следующий день после начала войны их расхуярят стратегические бонбардировщики злых пендосов, против которых нет методов, как сейчас нет методов против Хаймарсов? Гораздо проще за полсотни лет до войны клепать танчики и аккуратно расставлять вдоль границ в чистом поле. К танчикам приклепать бэтры, пушки и прочую ебалду. Пусть тоже стоят в чистом поле. Заебутся хуярить из бомберов!

Чтоб весь этот металлолом не распиздили проходящие мимо колхозники, МО СССР выделяло пучок бойцов для охраны. Пучок бойцов назывался кадрированый полк. Мой полк оказался таким, кадрированным, и пучок состоял из сотни призывных рыл и полутора сотен офицерских (в народе – шакальих). Бойцов хватало аккурат на караульную службу согласно устава и дневальными по всякой разной хуете. Шакалы пребывали в неге. Если кто не в курсе, шакалы – это офицеры и прапорщики, дожидавшиеся часа икс, когда наступит война и в полк доставят мобилизованных. Мобиков переоденут в военную форму и отправят на фронт, где шакалы будут ими командовать, то есть превратятся в натуральных командиров!

За тем, как ржавели 9 самоходок моего полка, наблюдали пять шакалов и три бойца, один из которых дембель, которого я должен был заменить. И второй момент: из трех чурок, привезенных бухим капитаном, две (я и Талгат) оказались самоходчиками, а третья – связистом согласно записи в военном билете. Роты связи в полку не было по штату. Связиста тут же перевели в командиры танка, какая разница в какой ебалде чурка кнопки нажимает? Меня отправили в службу РАВ, то есть службу ракетно-артиллерийского вооружения, если кто не знает. Талгат, братуха из Волгограда, пошел служить натуральным самоходчиком, потому что закончил учебку, где готовили натуральных командиров самоходок.

Ну, как служить самоходчиком? Дембель, упомянутый выше, числился командиром самоходки на бумаге, по факту служил свинарем на полковом свинарнике. Талгат его заменил, отправился к свиньям. С тех пор братуху не видел.

Что могу сказать? Свезло. Свинарником оказалась бывшая немецкая свиноферма. Талгат тусовался в коттедже хозяев фермы, свиньи шарахались по остальной территории. Издалека были похожи на гончих собак, только нос пятачком сдавал их.

Отвлекся. Дележ чурок закончился, началось ожидание славян. Славянами оказались – молдаванин, русский из Казахстана и белорус. И это все. Для нашего полка других славянских призывников во всем Советском Союзе не наскребли.

Будь терпеливым в трудах воен­ных, не поддавайся унынию от неудач.

Суворов А. В.

Примерно в то же самое время, когда минер Садов изобретал веху из молочного бидона и других подручных средств, старший лейте­нант Вадим Харченко, дивизионный минер дивизиона МПК 47 бри­гады кораблей ОВРа в бухте Парис, что на Русском острове у Влади­востока, получил срочное приказание начальства обеспечить выполнение кораблями совместной минной постановки в прибреж­ном районе, где по вводной от «играющих» штабных верхов, ожида­лась высадка десанта «синих». По замыслу «красных», два десятка мин КПМ в практическом, «песочном», исполнении должны были охладить пыл «синих».

Вадим торопливо покопался в голове, но даже отдаленных призна­ков сведений о мине КПМ не обнаружил. В секретной части дивизиона описания мины тоже не было, а штаб бригады дислоцировался аж в за­ливе Стрелок. Потому минер доложил комдиву:

— Мне надо бы катер в Стрелок. В штаб подскочить, почитать ПМС по КПМ.

Реакция начальника была непредсказуемой:

— Ты чего, минер, мне вводные закатываешь? Дано указание — выполняй. Топай на все четыре стороны. У тебя МТУ под боком, арсе­нал рядом... Катер захотел... А такси тебе не надо?..

Вадим успокоился: «Поеду в МТУ выписывать наряд на получение мин, там разберусь. Правда, там мин при таком раскладе можно и не получить. «Выделят» время для их освоения... Проскочим...»

Начальник минного отдела МТУ капитан 2 ранга Бородин Юрий Степанович, повертев в руках доверенность на получение мин, спро­сил Харченко:

— Ну, а эту мину ты хоть раз в жизни в глаза видел, минер?

— Нет, не видел, но знаю, что это противодесантная мина. Контак­тная, штерто-грузовой способ постановки. Цепной минреп. Хотел, ко­нечно, описание и ПМС полистать. У нас его нет... В части установки углубления мин.

Бородин подумал немного и поручил старшему офицеру отдела:

— Товарищ Ховалко, возьмите, пожалуйста, описание КПМ. Зай­мусь с минером.

Бородин был в блестящем расположении. Он недавно сменил на посту начальника отдела Ашурова Зураба Алиевича и все еще пребы­вал в состоянии ощущения своей значимости при достаточно малом ро­сте. Тем временем Володя Ховалко полистал свои записи и изрек:

— А у нас тоже описания мины КПМ нет. Все на арсеналах и в со­единениях. А зачем Вы их собираетесь ставить? От кого? От японцев, что ли? Таку них нет ни одного десантного корабля. Стратеги... Нечего горячку пороть.

Короче говоря, ушел Вадим Харченко из МТУ с выписанным наря­дом на получение мин на арсенале под честное слово, что там изучит устройство мины и правила обращения с ней; а также ховалкинскими стратегическими поучениями. При плохом расположении Бородина, он ушел бы с одними поучениями вообще.

На арсенале описание мины в наличии имелось, но секретная биб­лиотека в этот день не работала по причине ее проверки комиссией. Никакие уговоры не действовали, и у Вадима Харченко оставалась пос­ледняя надежда — консультация мичмана-содержателя. Разговор с ним был кратким, но информативным:

— Как же Вам, товарищ старший лейтенант, выписали документы на получение оружия, если Вы не умеете с ним обращаться?

— Ну, не совсем не умею. Вы мне на пальцах, что нужно с ней де­лать перед постановкой...

— Какую глубину углубления собираетесь ставить?

— Метра два.

— Ну, если два метра, то выверните вот этот болт. Если 2,5, то еще этот и так далее.

Вадим все быстро усвоил, мины загрузили на машины и доставили в Парис. Теперь уже Харченко на правах ученого вещал минерам: «Если углубление 2 м, то...».

На постановке минеры кораблей использовали все свои знания до последней копейки. Однако контрольное прохождение вдоль линии мин, предпринятое комдивом, показало, что часть их плавала на повер­хности моря:

— Смотрите, минеры, на творение рук своих... Опять наступили на грабли.

Разбор «учения» выходит за рамки изложения этого случая. Пере­нос времени постановки мин на 1 — 2 дня принес бы неизмеримо больше пользы всем, чем постановка «во что бы то ни стало». Но у нас чаще важнее «беспрекословно, точно и в срок», даже когда с неба не падают бомбы...

А может это и верно? Тогда все дело заключается в эффективности разбора «учения». Но доктор военных наук, профессор Харченко Ва­дим Леонидович о подробностях разбора распространяться не любит: ясно, что поторопились выполнить штабную вводную. Но за качество доклада об исполнении вводной можно было поручиться... Да здравству­ем мы, которые наперекор всему, во чтобы-то ни стало, несмотря ни на что, не считаясь ни с чем...